На крыше мира

Сквозь шторы пробивался солнечный свет. На улице было холодно, поэтому я не стремилась нарушить свой покой и выйти из дома. Едва ли мне нужно было идти сегодня на работу. Я, как человек неординарный, работала дома. Всё дело в том, что я художник, и для того, чтобы работать, мне нужно оставаться в своей квартире. Так почему же я не работаю? Как говорится, художника обидеть может каждый. Моё тонкое мировоззрение не принимает несправедливости, поэтому я просто не смогла игнорировать нападки возможных покупателей на мои картины. Ну и что, что они выполнены слегка необычно? Так для творца это даже плюс! Синие оттенки на золотом фоне отражают мою индивидуальность, а беловато-зелёные бабочки, парящие над озером, создают впечатление сказочности. Что здесь может не нравится?! — Чёрт! – Я до хруста сжала ручку, – И что теперь мне делать, если я не хочу остаться без работы совсем? Прошу прощения за маленькое отступление. Так вот, я не хочу больше работать над картинами для этих глупых, ничего не понимающих в искусстве богатеев! Но, к сожалению, тот, кто оплачивает мою жизнь, так не считает. Грегори говорит, что если мне за это платят, то я должна стараться на все сто и не высказывать недовольства. Особенно перед теми, кто сидит на золотых горах. Перед теми, кто может щелчком пальцев сломать мою карьеру, репутацию в обществе и даже жизнь. Отчего-то мне всегда казалось, что я вправе сама выбирать свою судьбу. Но, к их сожалению, мне пришлось покориться обстоятельствам и принять предложение Грегори на новый рисунок. Вы представляете, я должна была писать портрет лошади. Но это не самое страшное. Каурую лошадку я в любой момент могла бы нарисовать и без этого... Этого старого, лысого, беззубого, наглого барона! Барон, видите ли, Шварцвальд, достопочтенный лорд из Германии посетил нашу "бедную, несчастную, богом забытую" деревню. Деревней он называет стотысячный город. Ха-ха-ха! Да в этом их тёмном лесу наверняка даже вайфая нет! Что уж говорить про такие модные веяния, как авангардизм. Я тяжело выдохнула в сцепленные ладони. Да, авангардизмом там и не пахло. Поэтому наш любезный гость барон Шварцвальд чуть не схватил кондрашку, когда увидел мою картину. Точнее, себя на ней! Я усмехнулась. Да, Грегори был недоволен. Хотя нет, он был в ярости. Грозился сделать из меня эту самую лошадь, на которой сидел барон на моей картине. Но это того стоило! За один только вид на лицо Шварцвальда в этот момент я готова отдать весь аванс. Так почему же сейчас я недовольна? Дело в том, что, когда Грегори слегка отошёл от моей выходки, наверняка стоившей ему немало, мне поступило предложение, причём примирительным голосом, пойти на выставку в галерею. Выставку, где могут найтись покупатели на другие мои картины. Хотя он, по его же словам, очень в этом сомневается. Пф, сомневается. Конечно, нигде в этом мире не найдется тот, кто понял бы меня и весь трагизм и лиричность моих творений! По моим воспоминаниям, начиналось всё вполне неплохо. Я шла по ярко освещённому залу не глядя по сторонам. За мной следом топал явно раздражённый Грегори. Мои картины опять никому не нравились. Где уж им понять смысл столь высоких пейзажей. — В чём твоя проблема? – спросил Грегори, – Разве ты не можешь рисовать что-нибудь интересное, популярное, ну, не знаю... То, что нравится всем, нравится этим... достойнейшим людям? — Нет! Меня никто не ценит! Они только и делают, что глазеют и морщатся, как от зубной боли. У меня нет проблем, – Я остановилась, переводя дыхание после гонки по залу: – Вся проблема в них. Они ни черта не понимают! Они все здесь только пытаются показать свою осведомлённость, а на самом-то деле ничего не смыслят в искусстве! — Девчонка! Говори потише, если не хочешь, чтобы нас отсюда взашей выгнали! Если из-за тебя я потеряю контракты, то ты потеряешь меня! – Он знал, о чём говорил. Без него я не могу найти себе клиентов и продать картины. Ни одной картины не продам, хоть на блошином рынке стой. Он был моей связью с этим кругом богачей. Моим спонсором, тем, кто поднял меня из "низов", нашел первых покупателей на мои, так скажу, не особо удачные начинания и стал платить деньги. В то печальное время, когда никто не хотел платить за мои "мазюльки". Я притихла. Встала в стороне, закрыв глаза и держа в руках бокал вина, чтобы никто не приглашал танцевать, как видите, безуспешно. Я старалась успокоиться, но выходило не очень. Вдруг ко мне подошёл средних лет мужчина с бакенбардами в светло-сером пальто. — Извините, леди, – Произнёс он, растягивая губы в масляной улыбке. – можно пригласить вас на танец? Он, не дожидаясь моего ответа, схватил меня за руку, утягивая за собой. Я и до этого была на взводе, но он меня выбесил. То, что произошло дальше было закономерно: я вылила на него вино. Он вскрикнул: – Ах ты дрянь! Мерзкая чертовка! Как ты смеешь?! Да ты знаешь, кто я? Скажи я хоть слово и тебя не будет не только на этой выставке, но и...! Но я уже не слушала. Быстро рассекая людскую волну, я оказалась у гардероба, взяла свою куртку и вышла на улицу. Выдохнув облачко пара, я засмеялась. И пошла домой. Теперь Грегори не будет злиться. Он просто пошлёт меня лесом с моими каракулями и будет прав. Нечего было надеяться, что у меня что-нибудь получится. Надо было оставаться заштатным бухгалтером в своём отделе и не рыпаться. Ха! Хотела я стать художником – стала. Хотела получать много денег – получила. Хотела славы – получила...терновый венок на голову и кучу проблем. Теперь сижу дома и боюсь даже представить, что там делает Грегори. Хотя он наверняка уже забыл моё имя. Ах да, вот чёрт! Я же забыла представиться. Меня зовут Дельвига Лирован. Странное имя? Ну, бывает и похуже. Как вы уже поняли, что я художник. Теперь уже бывший. Приятно познакомиться! Моими стараниями вы уже знаете предшествующие данному моменту события. Кратко скажу о своём детстве. Росла я в семье писателей. Оттого и мой наклон к художественной деятельности. "Писать у меня не получилось – значит, получится рисовать" – думала я. И, как видите, ошиблась. Но теперь это уже неважно. Я решила окончательно и бесповоротно. Даже если случится такое чудо, и Грегори вернётся, то я сама не стану продолжать. Хватит, нарисовалась! Устроюсь лучше уборщицей, но к искусству больше ни ногой! Так я думала, пока не раздался звонок в дверь. Я напряглась. Никто не знал, что я здесь. Это квартира на окраине города, аренда стоит буквально копейки (по крайней мере дешевле, чем в центре), а какая польза. Моё тайное убежище. Здесь я могу заниматься, чем хочу. И никто не будет меня навещать, потому что никто не знает, что я здесь. И вдруг такой нонсенс – звонок! Хотя лучше не волноваться раньше времени. Может быть, это служители местной церкви или продавцы? Я встала и решительно направилась к двери. Звонок раздавался непрерывно. Посмотрела в глазок. — Хм... Странно, никого нет... – Открыв дверь, я также никого не обнаружила. – Что за чертовщина? Может, это уже слуховые галлюцинации? Звон в голове? Мда... Дэви, ну ты и даёшь! Так недолго и до розовых слоников. Закрыв дверь, я направилась обратно в комнату. На половине пути звонок раздался вновь. Я разозлилась. Если это мальчишки шутят, то я не знаю, что с ними сделаю! Я вновь отправилась к двери, рывком её раскрыла и вдарила кому-то по носу. — Чёрт! – Одновременно с незнакомцем произнесла я. – Извините, вам больно? — Нет, приятно! Глупый вопрос, Дельвига, я же не тумбочка, чтоб меня дубасить! – процедил мужчина. Почему-то я не могла разглядеть его внешности. Вроде бы, вот он, стоит прямо передо мной, а лицо – как будто между нами метров двадцать. Только и видно, что одет он в красный костюм и чёрные лакированные ботинки. Жёлтую бабочку на его шее я могла рассмотреть во всех деталях, но выше – туман. — Мы знакомы? – Спросила я. — Ещё нет, да это и не обязательно, – Хмыкнул мужчина, странно кривясь. — Для чего не обязательно? – Я вдруг испугалась. Ходят слухи про всяких маньяков, которые не прочь поживиться юными девушками. Я к разряду юных подходила, так что мне стало как-то боязно. Он усмехнулся. — Не бойся, Дельвига. То, что я собираюсь сделать, тебе никак не навредит...теоретически. Ну, я постараюсь максимально смягчить пространственный переход. – Он утешительно улыбнулся, но выглядело это, если честно, жутко. Улыбка на кривящемся лице. Стоп! А почему уже не только он кривится, но и стены, и потолок, и – о боже! – пол? — Что здесь творится?! – Я закричала, хватаясь за дверной проём. — Ничего особенного, Дельвига. Мы просто перемещаемся в другой мир. — В Ад?! Я не хочу! Мне ещё рано! – Я безуспешно пыталась остаться на ногах, как во время жестокой качки на корабле. Он засмеялся: — Что ты, мы вовсе не в Ад. Этого места, чтобы ты знала, вообще не существует. Это всего лишь людские фантазии. По крайней мере, в этой вселенной... Я испугалась. Испугалась на самом деле. Если не в Ад, то куда-нибудь гораздо хуже, потому что этот человек не внушает мне доверия. Я чувствую в его словах какую-то неправильность. Это не ложь, но уже и не правда. Я оттолкнула его и закрыла дверь. Быстро дрожащими пальцами я защёлкнула замок и на ватных ногах отправилась в спальню. Там мои ноги подкосились и я кулем свалилась на кровать. Не для моих нервов такие потрясения! Однозначно, я переезжаю в Сибирь. Там только лес и зверушки. Никаких людей, не ценящих мои картины, пугающих меня и пытающихся куда-то переместить! Голова кружилась, несмотря на то, что я лежала на кровати. Мысли становились вялыми, как будто застревали в киселе. Сознание проваливалось в темноту. Только голос разума пытался напомнить о себе: — Эй, ау! Только что тебя чуть не убил красный мужик, а ты решила валяться в кровати? Надо хотя бы позвонить в полицию! Вдруг он на самом деле маньяк?! Эй, надо спасти его будущих жертв! Ты смогла уйти, а они? Будь милосердна!! Где твоя совесть?! Эй, Дельвига!