Герой

Клуб представлял собой кубическую постройку из черного камня, напоминавшую диковинную шкатулку гигантских размеров с постоянно доносящейся оттуда музыкой. «Место» — храм разврата и изощренных развлечений. Гниющая клоака, обиталище «золотой молодежи», одна из опухолей этого злосчастного Города. Расплатившись с таксистом, Гор еще немного постоял на улице перед входом. Всегда было непонятно, какое в Городе время года. Продолжительная осень с ее тоскливыми дождями и ржавой листвой сменялась лучезарным и праздничным летом в дни государственных торжеств и даты переизбрания мэра. Сегодня было пасмурно. Чему-то невесело усмехнувшись, писатель наконец скрылся внутри клуба. Он внимательно оглядел пространство. Ничего нового — хорошо это или плохо, мужчина пока не решил. В принципе, Гора уже мало что могло здесь заинтересовать. Как правило, тут коротали время дети чиновников, потому что только этот слой населения мог позволить себе отдыхать в данном заведении. Со всеми Гор приветливо здоровался, обсуждал нашумевшие новости, смеялся, отвечал взаимностью на флирт девушек, давно сыскав у них недюжинную популярность благодаря газетным заголовкам, которые называли его «феноменом современной литературы». Также он был одним из немногих, кто не любил давать интервью, а женщины, как известно падки на мужчин, которым стоит только однажды показаться в их глазах таинственными и неразгаданными. — Мы с нетерпением ждем, когда Вы опубликуете свой шедевр, Гор, — томно вздохнула Зара, дочь министра культуры. Она провела пальчиком по его плечу и недовольно надула губки: — Еще и появляетесь у нас так редко. Ее подружки кокетливо захихикали и как по команде поправили прически. — Виновен, признаю, — Гор постарался быть учтивым с дамами, хотя ему уже досаждала их болтовня, а темы, касающиеся писательства только усугубляли ситуацию. Хотелось просто увезти одну из этих куриц в отель и заткнуть ей рот членом, вталкивая его поглубже в глотку. Наверное, только этим девушки и могли быть полезны. Гор проследил некоторую закономерность. Ему начинал нравиться весь этот рассадник безнравственности и распутства, стоило только перешагнуть порог клуба и быть вовлеченным в калейдоскоп пороков. Поздним утром, возвращаясь домой и вспоминая события произошедшей ночи, он стыдился и зарекался больше никогда там не появляться. На данный момент писателю снова хотелось быть грешным и познать все искушения. — А вот и самый долгожданный гость, — заметив Гора, сладко пропел обрадованный Макс. Парень говорил очень громко и немного бессвязно. Внешне он напоминал Гору шакала: такой же худощавый, шустрый, с маленькими хитрыми глазками и чуть оттопыренными ушами. Удивительно, но это щуплое тело являлось здесь главным. — Хочу расслабиться сегодня, — кратко бросил писатель и пошел к барной стойке, оставив своих собеседниц. Без лишних слов, зато с избыточным задором Макс последовал за ним. — Ну что, написал что-нибудь? Гора передернуло от этого вопроса и он решил оставить его без внимания. Тем более, Максу было не так уж и интересно узнать ответ: парень был конкретно обдолбанным, его сумасшедший взгляд пугал. Гору теперь совсем не хотелось продолжать с ним беседу, поэтому мужчина обратился к бармену: — Виски, пожалуйста. Неожиданно Гор соприкоснулся взглядом с выразительными глазами высокой платиновой блондинки. Особа постаралась сделать выражение своего миловидного лица как можно более презрительным и плотнее прижалась к стоящему рядом с ней парню. Тот совершенно без стеснения поглаживал все ее чувствительные места, скрываемые коротким белым платьем, которое ярким глянцевым пятном выделялось в матовой темноте. Гор продолжал смотреть на девушку с наглой ухмылкой, пока она не отвернулась, несколько смущенная этим долгим зрительным контактом. — Быстро она, — похвалил блондинку Макс, причмокивая. Вдруг лицо его озарилось небывалой радостью, и он пихнул Гора в плечо. — А вот и конфеты для взрослых. Для Вас сегодня «Маленькая Кали», — мило улыбнулась подошедшая девушка, замаскировавшая лицо макияжем в стиле Санта Муэрте. Макс привлек к себе неизвестную, долго поцеловал ее в губы. Девушка захихикала и, застенчиво взглянув на Гора, протянула ему продолговатую синюю капсулу. Гор смотрел на переливающиеся блики света, хаотично скачущих по стенам клуба. На танцевальной площадке извивались тела фантастических существ, их руки, казалось могли растягиваться на несколько метров. Звуки тоже были искажены, повышены на несколько децибелов. Мир пищал фальцетом, но Гора это не раздражало и не пугало. Он привык быть равнодушным и относиться к происходящему с наименьшей степенью вовлеченности. В минуты трипа было страшно видеть эпизоды из своего прошлого, которые воспроизводились с пугающей точностью и реалистичностью, восстанавливались вплоть до запахов и прикосновений. Они никогда не дадут забыть пацаненка, который постоянно был запуган и пытался компенсировать свою неуверенность чрезвычайно глупыми и вызывающими поступками. Книги, уход в иную реальность, где ты на десять шагов впереди всех-всех. Вечная цель — впечатлить, показать и доказать… Участие в боях, где он, такой худощавый и долговязый редко выигрывал, лишь становился объектом насмешек и издевательств. Пикеты, митинги, демонстрации, когда даже не имеешь понятия, кто «хороший», а кто «плохой». Тобой движет только юношеский максимализм, уверенность в том, что именно ты можешь изменить будущее, сделать его светлым и утопичным. Прокачка мозгов, тела, работа над своим характером, постоянные сомнения, периоды самоедства, ночных кошмаров, побегов и «смелых» решений. Первая девушка, первый сексуальный опыт, клятвы в вечной любви. Прошло полгода совместной жизни с Ней, вроде бы пора угомониться и думать о будущем, ведь ты писатель, подающий надежды. Рауты, встречи, награды, выгорание, выпивка, депрессия, таблетки, разрыв отношений и осознание того, что ты совсем не семейный человек. Вроде бы нашел свое место в пазле, но иногда возникает чувство, что ты лишний везде, и у всех на тебя аллергия и патологическое неприятие, будто кто-то в насмешку трансплантировал тебя в то общество, где ты «свой среди чужих и чужой среди своих». Зудит, жжет, не дает покоя странное чувство покинутости. Оно беспощадно грызет и мозжит сознание. Гор закрыл глаза. Ему казалось, что по его щекам бежит горячая лава, она уродует и обжигает лицо. Его ментальная плоть саднила от этих режущих посланий. Про себя Гор, словно какую-то молитву, начал проговаривать строчки из своего дневника, который вел еще в юношестве. Казалось, что произносимые им слова опутывают его мозги, как паутина. «Как я не заметил этого резкого скачка? Что меня заставило пересмотреть свое отношение ко многим вещам? Раньше то, что волновало, заставляло не спать ночами и переживать, теперь же не тревожит от слова «совсем». Я воспринимаю все проще, реальнее смотрю на окружающий меня мир и принимаю его. Мне жить даже от этого будто легче стало. Это взросление, скажи? Странные мысли. Незавершенные и лихорадочные. А. посоветовала мне все фиксировать в дневнике и отслеживать эти изменения, а выходит бред». «Прости, что так долго не писал. Порой не хватает времени, да и чаще всего я обговариваю все с А., поэтому нет потребности делиться своими мыслями здесь». «Часто испытываю агрессию, меня охватывает какой-то первобытный гнев. Вчера сходил на свой первый бой, чтобы сублимировать накопившиеся эмоции. После мероприятия напился. А. ждала меня, но я не пришел. Помню, что согласился вступить в ряды гражданских активистов». «Мой первый митинг. Понял, что мало разбираюсь в политике. Пью таблетки». «Расстались с А. Хотелось бы простить себя за лишнюю вспыльчивость и эгоистичность. Постараюсь сейчас сделать наброски новой главы. Только с помощью писательства я могу абстрагироваться». «Перечитал все, что написал вчера — мне не понравилось. Кажется, раньше я писал намного лучше. Но ничего, буду стараться систематизировать кавардак в моей голове. Бои помогают мне выплеснуть накопившийся негатив, но мне жизненно необходимы разговоры. Дневник в таких случаях может помочь, но он не компенсирует всего. Вот как бумага отреагирует на мои высказывания? Но в то же время, не со всеми людьми из моего окружения я имею удовольствие общаться. Точнее, какие-то мои мысли не все могут понять. Зеленый сменился на красный (зачеркнуто). Я не могу почувствовать в себе тепло к матери и отцу. Это сложно, и я пытаюсь разобраться в этой теме, задавая себе вопрос за вопросом, но глухо. Хотел покопаться в прошлом, зацепиться за что-то хорошее и светлое, происходившее со мной, когда я был еще ребенком, но радостных моментов было крайне мало. Перед глазами появляется только разъяренный отец и… (запись прервана). Совершенно не скучаю по дому. Пишу «книгу». «Часто у меня возникают неадекватные претензии к себе. Изощренно обманываю самого себя, устал заблуждаться. Еще один важный вывод: жизнь слишком эфемерна, чтобы подчинять ее каким-то смыслам. И да, стоит слушать себя. Почему эти прописные истины так сложно понять? Опубликовал работу». «Рад, что снова вернулся к записям в дневнике. Произошло много событий различного характера. Говоря о том, что у нас случилось с А., то я почти уже и не вспоминаю о ней. Да, временами, меня, конечно, разрывает от боли, я был счастлив с ней, но от даже самой сильной привязанности можно избавиться. Бросил драться. Понял, что во мне накопилось много «шлака», который нужно куда-то выгрузить, поэтому я снова взялся за дневник, ведь ни с каким человеком я не буду так откровенен. Хотя, это довольно-таки спорный момент: с собой тоже бывает трудно быть честным. Слишком сложно ориентироваться в самом себе. Тут настоящий хаос». «Работаю над книгой, часто созваниваюсь с А. и выпиваю каждый день. За прошлый месяц три раза напился так, что некоторые моменты я не могу восстановить в памяти. Стараюсь себя ограничивать. Страшно вспомнить, что со мной было в прошлом году. Боюсь своих зависимостей. Утром мне пришло письмо. Пока не открывал». «Закончил писать книгу — обессилен. Скоро переезжаю. Приняли в «Союз писателей». Что-то внутри меня мешает гордиться собственными успехами». «Слишком много загонов, неприятие себя. Барьеры, препятствия, которые строю сам. Хотел поговорить об этом с А., но она сменила номер телефона. Больше не пытаюсь следить за ее жизнью». «…Соглашусь насчет усталости. Это уже какое-то перманентное состояние. Испытываю не только физическую истощенность, которая выражена постоянной сонливостью и отсутствием аппетита, но и на эмоциональном уровне я выжат совершенно. Давно ничему искренне не радовался. Скучаю по А.».