Герой

Георгий упустил тот момент, когда оказался частью этого многорукого, тысячеликого животного. В состоянии наркотического опьянения было сложно следить за собой, за своими мыслями и желаниями. Казалось, что некоторые сюжеты стремительно проматываются, как на кинопленке. Георгий двигался со всеми на танцполе. Эта бесовская пляска, синхронно исполняемая им вместе с остальными, говорила о приобщенности к какому-то тайному магическому ритуалу. Георгий с теплыми и даже нежными чувствами вглядывался в каждую пару глаз; он был принят миром, который наконец-таки отреагировал на его просьбу быть услышанным. Он не представлял, как можно быть одному. Сейчас мужчина читал мысли каждого, находящегося в этом клубе и испытывал безусловную любовь ко всем, кого видел здесь. Почему же он сидел в своей квартире и покрывался пылью, если тут его так долго ждали? Было стыдно простить себя за такое поведение. Гор рассеянно рассмеялся, когда девушка, все это время танцующая рядом с ним, смело положила руки на его плечи и мягко, почти невесомо поцеловала его в губы. В ответ он начал ласкать ее шею и с непривычным любопытством гладил нежную кожу на изящной женской спине… — Удивительно… — шептал Гор. — Удивительно. Мужчина тонул в мягких объятиях галлюцинаций. Он не ощущал себя физически, и это было прекрасно. Неимоверная легкость накрыла его, и Гор полностью растворился в магии наркотика. Внизу живота медленно нарастало сладостное тепло. Член равномерно погружался в узкое и влажное. Что-то по нему скользило вверх, вниз, вверх, вниз… Темп постепенно увеличивался, пальцы Гора запутались в густых длинных волосах. Мужчина двигался жестко, грубо, с упоением слушая причмокивания и чавканье, смешанные с чувственными стонами. Он стоял с закрытыми глазами, вцепившись в голову девушки, не давая ей оторваться ни на миллиметр. Вокруг все замерло, сердце лихорадочно долбилось о грудную клетку, грозя выскочить наружу. Дыхание стало прерывистым, свежего воздуха в душном номере отеля было недостаточно. Толчок, второй, третий… Еще минута — и Гор, дрожа, бурно кончает и помогает неизвестной встать с колен. С ухмылкой, но заботливо, он вытирает с ее щеки капли вязкой жидкости. Девушка что-то пробормотала, но Гор упал на кровать и заснул крепким сном. Видения, в отличие от реальности, были чистыми и безгрешными, почти священными. Это было похоже на рассказы о клинической смерти. Или когда там видят тоннели и свет в конце? Георгий двигался сквозь какую-то сферу, плотную и вязкую. Странные образы налипали на его глазные яблоки. Там были картинки из детских книжек, фотографии отца и матери, где лица размыты; разобрал гениталии, нарисованные в тетрадке по алгебре, вспомнил граффити на заборе возле которого он впервые поцеловался с девушкой... Все это сплеталось во что-то прекрасное и было наполнено невыносимой тоской, напитанной страданием. Писатель видел перед собой Вдохновение, которое приобрело визуальное обличие. Георгий чувствовал ее, лишнюю и непризнанную, только ей нравилось быть такой и она с гордостью несла этот крест.