когда плачет самурай

— Убить их… — Брат! — кричит брюнет, подавляя желание разрыдаться и сбежать. Он дрожал, но так и не оборачивался на упавшее тело брата, боясь увидеть то, что будет потом сниться в кошмарах. Уже достаточно крови родных людей он повидал этой ночью, не хотел видеть ещё и брата, умирающего на его глазах. — Итачи! Ответь же… Но вместо ответа ухмылка врага. Клинок к клинку. Обнажая лезвие, Саске прятал душу и свой страх. Наруто говорил, что его холод – его оружие, но почему же сейчас он не мог этим оружием никого защитить? Почему же его родители были мертвы, почему брат не отвечал, почему вся его семья, бывшая некогда огромным сильным кланом, теперь обнищала до одного единственного человека? Он никого не спас. Так и остался слабаком, а душа покрылась ещё более толстой коркой изо льда и ненависти. Ничему не научился и ничего не смог сделать. Удар наотмашь против нескольких сразу – это верная гибель. Он знал, что открылся для смертельного удара, но, вероятно, подсознательно хотел именно этого, чтобы не страдать остатки своих дней, думая о том, чего не сделал. В следующую секунду лезвие врага полоснуло его бок, острая сталь мгновенно оставила ровный глубокий порез, обнажив несколько белых рёбер. Эта боль была несравнима ни с чем. Тёплая кровь заливала тёмно-синее кимоно, пропитывая одну сторону одежды и мешаясь с уже присохшими к ней каплями чужой ДНК. Густая жидкость струилась вниз к бедру и так согревала, что хотелось опуститься на землю, обняв себя, и просто рыдать от собственного бессилия. Слабость последовала сразу за ранением. Ноги подкосило, но он, слегка пошатнувшись, устоял на полусогнутых, вдруг почувствовав чужое прикосновение. Его вздёрнули на ноги, схватив за подбородок и заставив поднять голову. Мерзкое ощущение чужих рук на своём лице всколыхнуло последние остатки ярости в душе, но его крепко держали под локти, а ноги поднять и ударить совершенно не было сил. В глазах всё блекло, но он заставил себя с отвращением посмотреть в лицо врага и плюнуть в него, попав точно в цель. Запомнил это выражение презрения и отвращения на лице, чтобы с особой жестокостью порвать на куски. Мужчина на такую наглость со всей силой ударил парня кулаком в челюсть и Саске ощутил горький металлический привкус во рту, а сознание на миг помутилось сильнее, едва не покинув полностью. По подбородку заструилась кровь, брюнет на это только ухмыльнулся, сплюнув под ноги. — Ты будешь первым, — заставляя себя оставаться в сознании, едва смог произнести он, сжимая руки в кулаки и продолжая ухмыляться вопреки тому, какую агонию сейчас испытывало его тело, — можешь заранее вспороть себе живот… потому что после меня тебя никто не узнает. — Довольно хорош, — усмехнулся темноволосый коротко стриженный мужчина, лицо которого покрывали возрастные морщины и шрамы, — всю спесь можно выбить, а эта сила ещё может пригодиться. Он схватил мальчишку за волосы и со всей силой ударил в живот, заставляя содрогнуться и выплюнуть ещё больше крови. Удар за ударом и Саске на подгибающихся ногах больше не мог удержать своё тело. Он хрипло выдыхал, вкус крови во рту вызывал тошноту, слабость в теле было невыносимо контролировать, больше неоткуда было черпать энергию для того, чтобы хотя бы стоять. — …брат… — прохрипел он, безвольно повисая на руках врага, выпуская свой меч из руки и слыша, как он падает с лязгом на землю. Этот звук словно послужил доказательством тому, что он сейчас проиграл, звук абсолютного, всепоглощающего поражения. За спиной всполохи пламени пожирали его дом и всё, что было ему дорого. Треск обваливающихся балок и трава, залитая кровью родных – вот что запомнил парень, теряя сознание, пока его волокли в сторону просторной тёмной колесницы, к которой его привязали в назидание всем, пока везли половину ночи и целое утро к столице. Множество взглядов были прикованы к нему, когда на рассвете его провозили мимо деревни, множество людей видели, как он истекал кровью, будучи серьёзно раненым. А рядом с ним шли солдаты сёгуна, держа меч на изготовке, словно этот ребёнок мог бы распутаться из верёвок, которыми его связали, и голыми руками убить с пару десятков крепких вооружённых солдат. В каком бы отчаянии не был человек, но с такой раной вряд ли вообще можно очнуться без должного ухода. Уже в столице парня, будто какой-то мусор, скинули с подножки колесницы прямо на землю. От такой грубости он ненадолго пришёл в себя, но после первого же удара по раненым рёбрам, вновь потерял сознание, проваливаясь в темноту от боли. Ему снились красочные сны о семье. Родители, брат, дедушка и дядя, а ещё Наруто. Все улыбались и смеялись, радовались солнечному дню и много разговаривали. В один миг всё оказалось омыто кровью, а Узумаки, будучи повёрнут ко всей этой трагедии спиной, молча уходил. Он не слышал, как громко и отчаянно его зовёт Саске, протягивая к нему руки и пытаясь попросить о помощи. Просто шагал вперёд по залитой кровью дороге. Вокруг полыхало пламя, кричали люди, но он просто ушёл. Оставил позади всё и всех. Это стало последним ударом для Учихи. В ужасе очнувшись посреди тёмной комнаты, брюнет закричал от кошмара, судорожно сдёргивая тонкое одеяло с тела и отползая к стене. Обхватив колени, он впервые за последние сутки позволил себе вольность, разрыдавшись. Помнил мимолётные видения из своего полуобморочного состояния, в те редкие мгновения, когда удавалось немного прийти в себя. Помнил размытые лица людей, их звенящие над ухом голоса и неприятные прикосновения. Теперь, будучи запертым в тюрьме (а сомнений, что это она, не оставалось), он мог только предаваться ненависти, впитывая в себя всю боль, злость и отчаяние, подобно тому, как губка впитывает воду. Несколько дней без еды, воды, света и людей. Он не разбирал суток, просто спал, спал и спал. Экономил силы, восстанавливался от ранения, сходил с ума в этой мёртвой тишине. Ему даже казалось, что он в гробу или просто умер, если бы не решётки, в которые то и дело врезался, когда пытался пойти на мигающий вдалеке луч света. Земля была сырая, пахло плесенью и пылью, иногда из-за плохого самочувствия брюнет внезапно терял сознание, падая в обморок, иногда, приходя в себя, блевал желчью, от чего становилось в разы тошнотворнее и больнее. У него невыносимым образом ныли рёбра, спина и живот, болело горло, словно его раз за разом пронзали острым лезвием, болели скулы и даже плечи, которые содрогались от его беззвучных рыданий. Было одиноко, страшно, холодно. В последние несколько дней он не вставал с земли. Униженный собственной слабостью, лежал в грязи и рвоте, затуманенным взглядом прожигая землю перед своими глазами. Ещё недавно помыслить не мог, что ему судьбой суждено будет пройти весь тот путь, коим жил Наруто: потерять родных, пасть так низко в одиночной подземной тюрьме, оказавшись на грани отчаяния и безумия. Если бы ему сказали, какова будет жизнь без Узумаки и его советов, он бы просто сбежал. Подальше от боли, подальше от судьбы. Он не хотел бы видеть смерть родных, если лишь ему была уготована такая жизнь, то лучше бы он и впрямь в тот день, выйдя за ворота, погнался за светловолосым самураем, чтобы ранним утром, пока все спят, покинуть деревню так подло и испуганно. И когда никакой надежды выбраться уже не было, за ним вдруг вернулись солдаты, что притащили сюда, а с ними молодая девушка с розовыми волосами, которая под надзором приводила безвольного Учиху в порядок, молча выполняя свою работу. Она оттирала лицо Саске от грязи, кормила с ложки, заставляя насильно одолеть целую тарелку жидкого супа. А затем помогла переодеться, совершенно не стыдясь, когда парень перед ней предстал абсолютно голым, пока менял своё тёмно-синее выпачканное кимоно с гербом клана на обычную коричневую рабочую юкату, что равняла теперь его с любым другим бедняком. Девушка улыбнулась краешком губ, вызывая в груди приятное чувство того, что не все люди в этом месте прогнили, но доверия всё равно не вызывала. Зато солдаты не гнушались издеваться над слабым парнем, вызывая ещё большее отвращение. Смеялись над тем, что его тело похоже на женское, кто-то даже предложил проверить, будет ли он так же хорош в постели, но после того, как в ярости Саске врезал тому человеку, они заткнули свой рот. И хотя Учиха получил несколько ударов в живот, но хотя бы отстоял свою честь. Он обессиленно рухнул на землю и на этом его больше не стали трогать. Розоволосая, опустившись на корточки рядом, успокаивающе погладила острые лопатки и помогла подняться и устоять на ногах. — Нам нужно доставить его в зал совета, — хмуро произнесла она, опирая на себя раненого молодого парня. Этой девушкой была Харуно Сакура. Такая же жертва трагедии, она была подругой Наруто и понимала состояние Саске, как никто другой. Учитывая, что его заперли на пять долгих дней в подземной тюрьме, не позволяя даже заходить к нему, держался он всё равно относительно неплохо. И розоволосая хотела бы ему помочь, но всё, что она могла сейчас делать, это под присмотром солдат вести нового пленника и новую игрушку сёгуна на место решения его дальнейшей судьбы. — Всё будет хорошо, немного потерпи, — прошептала она и брюнет, тяжело дыша, устало прислонил голову к её плечу, прикрыв глаза, когда они, наконец, остановились у огромных ворот. Это были всего лишь двери дворца, но казалось, что они предстали перед домом гиганта. Высотой с несколько людей и шириной в четыре метра, огромные красные ворота казались чем-то прекрасным. Они медленно открывались и Учиха всё же поднял взгляд, пытаясь в представшей щели между двумя створками дверей рассмотреть хоть что-то. Увидел лишь просторный зал с высоченными колоннами, что были украшены вылепленными из гипса драконами. Всё было покрыто золотом, изобилие красного и золотого слепило, но было в этом мраке и много белого. Потолки, стены и мраморный пол. Двери спустя секунды долгого ожидания с глухим стуком распахнулись полностью, являя взору полноту и обилие изысканности в этом проклятом месте. У входа стояли два бронзовых льва, глядя друг на друга, Саске сглотнул от масштабности дворца. Если это всего лишь зал совета, то какова из себя обитель сёгуна… Становилось ясно, почему вокруг такие беспорядки. Это место… Просто вершина богатства. Массивные стены вокруг замка, окружающие этот золотой оазис, отделяли простой люд от правителя. И кто бы что не говорил, удобств внутри и количества еды, коей были накрыты столы всех членов совета, хватило бы, даже если бы народ поднял восстание. Просто закрывшись здесь, сёгун и все остальные его подхалимы могли жить как минимум половину года никуда не выходя. Рай на земле. Саске даже не подозревал, зачем его сюда ведут, но уже чувствовал отвращение и ненависть. Стоило ступить босыми ногами на холодный белый мрамор, как по всему телу пронеслась волна мурашек, а внутри всё закипело. Ходить по татами, ступать босиком по траве после дождя, сидеть на деревянной веранде перед домом, любуясь полями и лесом – вот, что Саске считал своим богатством, но эти ублюдки, забравшие у него всё и жирующие на страданиях других, закрывались в своём сарае из золота и считали простой народ мусором. Непростительно. Учиха даже не задумывался над тем, что делает, когда выхватил меч из ножен идущего позади охранника. Он вонзил лезвие ему же в грудь, с яростью оборачиваясь, словно дикий неприрученный зверь, скаля свои клыки, заточенные под то, чтобы перегрызать глотки таким тварям. Всего в охране шло четверо, один уже лежал в луже собственной крови, остальные предпочли держаться подальше, но брюнет их в живых оставлять не собирался. С его лезвия капала кровь. Он дёрнулся в сторону мужчины, что шутил над его телом, скрещивая с ним клинки в желании отрезать этому ублюдку его поганый язык за все высказанные им мерзкие комментарии. — За свои слова ответишь, — прошипел он, прежде чем перерезать глотку этому подонку. Двери распахнулись и ещё большее количество солдат вбежали внутрь. У него не было и шанса на побег. Даже не увидев никого из совета, он был срочным приказом направлен в шахты. Избитый за свою провинность, связанный так, чтобы больше не рыпался, он уже не представлял угрозы, пока его в клетке с другими такими же беглыми преступниками везли в горы. Оттуда началась его работа под строгим наблюдением огромного числа солдат. Их специально собирали в малые группы, чтобы, даже объединившись для бунта, они не смогли справиться с количеством, вдвое превосходящим их. И конечно солдаты не знали, что даже если запереть в клетке одного волка, за ним придёт целая стая… Саске был удивлён и даже шокирован. Он украл накануне меч у спящего охранника и рассчитывал на то, что по утру придёт именно он. Хотел убить его и забрать ключи, однако парень в накидке был явно не охранником, он озирался по сторонам и выглядел совсем не враждебно. Уже на тот момент состояние брюнета начинало ухудшаться, он подумал, что терять нечего, потому кинулся на незнакомца и подножкой снёс его с ног, но затем сердце словно пропустило удар. Знакомые черты лица, холодный блеск синих глаз, тепло родных рук. Он потерял сознание, потому что в руках Наруто вдруг ощутил себя в безопасности, и больше не надо было держаться из последних сил, чтобы выжить в этом ужасном месте. Каждую ночь боялся закрывать глаза, но рядом с блондином больше не чувствовал опасности. Ему снова снились страшные сны о смерти родителей, а ещё снилось, что ночью тихий голос просил у него прощения. Он урывками помнил слова, которые ему говорили с отчаянием и болью в тихом родном голосе. Даже во сне сердце разрывалось от тоски, и хотя внешне он оставался без сознания, душа его рыдала внутри, сердце обливалось кровью. — Прости… Прости, я не успел, я не спас тебя… Я ведь обещал, Саске…