когда плачет самурай

В будущем моей мечте места нет. Она осталась в прошлом. И я не буду её воскрешать.

Учиха Саске.

Подходили к концу последние тренировки. Спали наконец морозы, прохладный март встречал самураев всё более ужасными вестями о попытках сёгуна укрепить свою власть путём кровопролитных битв в абсолютно неповинных деревнях. И как бы больно не было слышать об этом, повестись на такую заметную западню Наруто не мог. Он устал терять, за последние недели и месяцы вся боль и отчаяние укрепили его сердце на столько, что ему стало всё равно на мысль о том, что всех не спасти. Кто-то всегда останется за бортом и это не изменить. Путём потерь выстроится новое государство, и пусть стоять оно будет на крови, костях и трупах, но этот фундамент обеспечит хорошее начало для будущих поколений. Веря в это, Узумаки двигался дальше, забыв о том, что такое сожаление и что такое любовь. — А это нормально вообще? — шёпотом спросил у Хатаке Садо и тот лишь хмуро мыкнул на такой вопрос, так и не найдя на него ответа. Продолжил затачивать меч, пока Кё настороженно наблюдал за Наруто. И причиной их такого повышенного интереса было то, что после ухода Учихи из их лагеря, блондин не обронил ни слова ни с кем. Ушёл в одиночную тренировку на окраине лагеря. В маленьком тесном домике и днём и ночью слышались звуки неясного происхождения. Списывая всё на очередные истерики самурая, его никто не трогал. Оставили в покое и лишь сейчас могли видеть истёртые до крвавых мозолей пальцы и ладони, замотанные бинтами, что впитали в себя алые разводы. Кто бы мог подумать, что он будет изматывать себя на столько. На нём было чёрное кимоно, непривычно смотрящееся на светловолосом парне. И его меч выглядел не очень хорошо, лезвие подтупилось, а рукоять почти стёрлась до гладкости. У него шея была замотана бинтами. Рукава одежды закрывали кисти, но и на них виднелись белые ленты. Страшно представить, что с собой делал этот человек, оказавшись в одиночестве. Но невооружённым глазом было видно, что он низвергнул себя в пучину отчаяния. Что он заставил себя страдать сильнее, чем раньше. И это заставляло его товарищей ощущать вину. Хотя бы за то, что не пытались его вытащить из этого отчаяния. И Узумаки сходил с ума будучи без какой либо поддержки. Даже собственный наставник - Какаши Хатаке, и тот не пришёл с ним поговорить. Собранный идти на войну, Наруто отрешённо брёл в стороне от своей команды. Более никаких привязанностей, никакой дружбы, никакой любви. И как бы Абэ не старался к нему подобраться, претерпевал неудачу и уходил обратно к братьям. Он тоже чувствовал боль от того, что не может помочь. Он больше других волновался и знать не мог, по какой причине так сильно хотелось, чтобы с Наруто всё было хорошо. Он уважал этого самурая, он превозносил его в ранг божеств, потому что верил в его непоколебимость и силу. Однако не мог утверждать, что сам Узумаки хоть раз за последние месяцы чувствовал себя сильным, будучи морально разбит на осколки, что уже не собрать и не склеить. — Выдвигаемся дальше, — Хатаке после короткого привала забросил на плечи мешок и бросил косвенный взгляд на Наруто, прежде чем уйти вперёд. Остальные направились следом, а Узумаки, обернувшись назад, коснулся своего запястья и поднял взгляд на утреннее небо, цветущее нежными персиковыми и розовыми красками. Он поднял руку к своей шее, коснулся горла и болезненно сглотнул, приоткрыв губы, с которых сорвался тяжёлый выдох, паром растворившийся в воздухе. Он молча двинулся следом за остальными, а рассвет оставался позади. Был ли это символ наступления нового дня или новой жизни, против которой они шли, или обычное время восхода солнца, но сегодня что-то точно должно было произойти. И это что-то не могло больше ждать отсрочки. Сегодня всё решится. Все идущие длинной цепью самураи знали, чем окончится их вылазка. Последняя и завершающая миссия, план которой они отрабатывали гораздо тщательнее, чем любой другой. Тренировки для которой проходили в немыслимом напряжении. Это последний рубеж. Последнее препятствие перед тем, как уйти на долгожданный покой. К обеду стены дворца были в зоне видимости. С горы пред взором расстилалась столица, полная богатства и процветания. Самураи напряжённо смотрели на это, но внутренне давно уже смирились с такой несправедливостью. Кто-то припеваючи жил, кто-то умирал ради куска хлеба. Разница между ними была чертовски различима. Выйдя вперёд, Наруто устремил взгляд вдаль и опустился на корточки. В голубых глазах ещё не кончилась зима. Лёд промёрзлых айсбергов таранил реальность своей тяжестью. Все застыли, когда светловолосый самурай приподнял голову, вслушиваясь в шум деревьев и крики птиц. Лицо его, выражающее крайнюю степень сосредоточенности, вдруг сделалось несравнимо хмурым. Он поднялся, полуобернувшись к лесу, и холодные, как сталь, его глаза устремились между стволов. — За нами следят, — произнёс он и обнажил меч, а следом за ним приготовились и остальные. В кустах раздалось шуршание, затем, неловко переминаясь, вышла розоволосая девушка и Наруто замер, глядя на знакомые черты лица, на котором были следы побоев и крови. Она держалась за дерево и тяжело дышала, когда ей на помощь кинулся сначала Хатаке, а затем медленно пошёл блондин. Остальные не знали Харуно Сакуру ни в лицо, ни из рассказов. И просто наблюдали со стороны за тем, как с натянутой улыбкой незнакомка обнимает их старших товарищей. Доверять ей они не могли, но и всю свою враждебность выражать не собирались, пока не был дан приказ. — Как тебя сюда занесло? — Наруто прижимает девушку к себе и та слабо смеётся, пока по щекам катятся непослушно непрошенные слёзы. — Я сбежала, — произнесла она, гордясь тем, что смогла спустя столько времени выбраться из того ада, в котором жила. Она так долго мечтала снова увидеть хоть кого-то из близких и теперь, смотря на вымученного светловолосого самурая, тоскливо сжимала его ладонь, рассматривая лицо друга и стараясь не упустить ни чёрточки в его измениях. Раньше она не признавала его даже знакомым, а сейчас Наруто был роднее кого бы то ни было. Он стал ей старшим братом, что незримо оберегал от всех бед, был невидимой рукой, что поднимала во время падений. Лишь вера в него помогала держаться в значительном порядке. Вера в него позволила этим утром сбежать, пока стража устраивала обход заключённых. Она просто схватила первый попавшийся клинок, когда пробегала оружейную, и помчалась к воротам напрямую. И пусть в её руках не было сил, чтобы сражаться, её сердце было полно надежды и желания сбежать, поэтому она теперь стояла здесь, добившись цели, и благодарила судьбу за то, что она позволила ей увидеть ещё хоть раз Наруто. С раненной Сакурой было решено спуститься вниз, в ближайшее поселение, чтобы оставить девушку там под присмотром лекарей, но та наотрез отказывалась сидеть без дела. То ли общее настроение взволнованной толпы так действовало, то ли она просто сошла с ума, рьяно стремясь вернуться туда, откуда только сбежала, но просила она отчаянно и громко. И понять то было не сложно. Никто не хотел отсиживаться в стороне, когда видел проходящий отряд ронинов, отряд мстителей, что обещали жизнь в мире и покое. Идущий строем отряд вызывал в жителях деревни уважение, а жители в Наруто и его группе вызывали смутное подобие жалости и крепнущее чувство справедливости. Хотелось защитить этих замученных стариков и старух, потерявших мужей женщин и их детей, мужчин, что остались навсегда калеками из-за воли сёгуна. Теперь, когда до часа икс оставалось всего ничего, жители ближайших к дворцу поселений провожали бывших преступников восторженными овациями. Кто-то попутно присоединялся к восстанию, кто-то снабжал оружием и лекарствами, а кто-то и вовсе подтягивал воз, полный провизии, чтобы накормить своих будущих героев. В их победе люди были почему-то уверены и подвести их теперь становилось невозможным. — Ради этого я и хочу с вами, — Сакура хватает за рукав Наруто и тот, глядя на толпу, их окружившую, отводит руку дальше от прикосновения, хмуря брови. — Толку от тебя там не будет, не глупи. — Я могу оказать помощь! Я буду врачом, буду латать ваши раны, дай мне хоть раз помочь тебе, Наруто! — Сакура, он прав, — Хатаке отводит девушку в сторону и та, плача, умоляет передумать. А тут и думать было нечего. Слабая израненная девушка на поле боя, где жестокие самураи не щадят никого - зрелище жалкое. Рывком вскочив в телегу, чтобы быть повыше, Наруто выпрямился и поднял ладонь вверх, сжав её в кулак. Все замолкли, глядя на эту демонстрацию власти. — Мы не берём с собой неподготовленных людей. Нам не нужна пища и ваше оружие, нет необходимости нас провожать. Будьте дома, защищайте детей и женщин, и молитесь за нас. Уверяю, хватит недели и мы вернёмся сюда с победой. Хватит недели и осада императорского дворца изменит жизнь каждого из нас к лучшему. Верьте нам и просите у Бога благословения, чтобы каждый вернулся живым, — громко произнёс он и толпа снова загудела, а его собственные товарищи принялись горланить боевой клич, обнажая клинки и поднимая к небу. Боевой дух возрос, оставалось дождаться нужного времени и обрушить на врага дамоклов меч. До самого вечера самураи точили мечи, латали одежду и собирались со своими силами. Наруто сидел в отдалении, глядел на смятый в руке лист бумаги и думал о том, сумеет ли в этот раз довести до конца дело. Он очень хотел закончить со всем и уйти на покой, исчезнуть из жизни всех этих людей вокруг, стать изгоем где-нибудь на отшибе Японии, где никто его не узнает и никто не станет тыкать пальцем, крича о его заслугах, как делали люди сейчас, не зная всего. На деле же никаких заслуг у него не было, лишь груз грехов на слегка покатых плечах и тяжесть неверных решений. Всё, что ни делается, всё к лучшему, - говорят люди. Но сколько бы Наруто не пытался понять, что же в его жизни лучшее, не мог найти ответа. То ли, что семьи не стало, ни одной, ни второй, да и любимый человек предал и ушёл, то ли лучшее - это вечная жажда мести и сражений, в которых он теряет одного за другим товарищей. Лучшее - это шрамы на теле, или разбитое в клочья сердце? Желание умереть? Что? Блондин убрал письмо за пазуху и взглянул на лезвие своего заточенного клинка. В синих глазах давно потух былой блеск, даже остатки, вложенные в него другими, и те уже изжили себя. Наруто чувствовал внутри пустоту, будто в груди зияла гниющая по краям дыра. — Долго ещё будешь сидеть тут один? — Хироши подсаживается рядом и Наруто переводит на него взгляд, хмуря брови. Видел сомнения парня и все его попытки держаться уверенно рядом с тем, кто давно уже не говорил ему ни слова, забыв вовсе, что брал учеников под своё крыло. — Говори сразу, что тебе надо. — Там... Пришёл кое-кто, — осёкся парень и выдохнул, — в общем, взгляни сам. Наруто поднялся и успел лишь сделать пару шагов в попытке уйти ещё дальше, когда услышал стук знакомых шагов позади. На дороге показался силуэт в балахоне и за ним шли ещё несколько человек из отряда, узнав в приблудшем самурае давнего знакомого. — Так и знал, что решишь уйти, давно не виделись, — произнёс глубокий, хриплый голос и Наруто холодно взглянул на черноволосого через плечо. Учиха выглядел гораздо лучше, чем в последнюю их встречу. И это заметили и остальные. Аура, исходящая от этого парня, была похожа на то, что они привыкли ощущать в присутствие Наруто. Однако... — Проваливай, — блондин поднял меч, его тело было напряжено, пальцы сжимали рукоять его старой, но всё ещё целой катаны с такой силой, что трещали на его ладонях бинты. Учиха, впервые за долгое время снова встретив Наруто, не узнал в этом диком самурае того человека, который спас его из плена. И сейчас, когда синие глаза с яростью воззрились на него, он более всего опасался, что парень себя не контролирует. Взглядом он просканировал все изменения и внутри что-то снова потянуло с уже знакомой тоской и болью. Горло начало затягивать, а пальцы дрогнули, касаясь рукояти: несмело и опасливо. — Опять собираешься прогнать меня? — нахмурился брюнет. Отросшие волосы прикрывали половину его лица, тёмный синий плащ скрывал крепкое поджарое тело, укутанное в тёплое кимоно. В чёрных глазах не было былого тепла и детской наивности. Наруто расценивал его, как врага, и осуждать его за это было невозможно, ведь Саске сам выбрал уйти, оставив всё в прошлом. — Катись, Учиха, — произнёс снова Наруто, с нажимом и злостью. Кончик меча впился в ещё мёрзлую землю, зубы плотно сомкнулись и желваки отчётливо проступили на его лице. Ухмыльнувшись, Саске сделал несколько шагов вперёд, а затем смело пошёл по тропе в сторону Узумаки, однако в один момент горла коснулось лезвие и пугающе дикая, неподвластная аура вырвалась из блондина. Он не дрожал, не сомневался, не медлил. Будто и впрямь мог в случае чего просто взять и убить свою первую и единственную искреннюю любовь. Светлые брови сомкнулись на переносице, синева заполнила радужку тёмными отблесками непокорной ярости. — Ну давай, убей меня, — злобно выплюнул Учиха и схватился за неровное лезвие, вонзая острое лезвие в ладонь, — если кишка не тонка, сенсей! — Наруто-семпай, не надо, — Абэ едва сделал шаг и меч воткнулся рядом с его ногой. Саске одним ударом своей катаны выбил из рук Наруто его клинок. А затем блондин сделал то, чего абсолютно никто от него не мог ожидать. Вынул из-за пояса кунай и метнул в Учиху так быстро, что это едва можно было заметить. Скорость брюнета позволила ему уклониться, но он стал открыт для следующей атаки. Оступившись, едва не выронил катану, а это могло бы стоить жизни на поле брани. Но здесь его пока ещё не собирались убивать. Узумаки хотел прогнать Саске. Потому схватил нож и едва не вогнал в руку парня, стиснув его горло и прижав спиной к ближайшему дереву. — Если хочешь умереть, я могу организовать тебе достойные похороны. Но если нет, то катись отсюда, Учиха. Иначе твоим противником буду я. — Сэмпай, — настороженно позвал Хироши и Наруто ощутил остриё меча, упирающееся в его живот. Он сильнее прижал нож к горлу брюнета и надавил большим пальцем на его гортань. — Я убью тебя быстрее, чем ты меня, — произнёс светловолосый, но Учиха не ослабил напора, только сильнее надавив на меч. Небольшое пятно крови пропитало чёрное кимоно, а на горле Саске проступила красная полоса с проскальзывающими по белой коже разводами алых дорожек, скатывающихся к вороту накидки. — Я не отступлю, — произнёс Учиха и Наруто рывком оттолкнул его от себя, убирая нож обратно за пазуху. — Это заранее обречено на провал, — хмыкнул блондин, — если умрёшь... — Мне наплевать, — произнёс Саске и отвернулся, утирая рукавом кровь с шеи, — хуже уже точно не будет. — Делай, что хочешь, — блондин поднял свой меч, засунув в ножны. — Его позвал я, — произнёс Хатаке и Наруто стиснул зубы, с яростью взглянув на товарища, — нам нужны сильные союзники на нашей стороне. — Идите вы все к чёрту, — блондин толкнул плечом Саске, проходя мимо, и быстрым шагом скрылся на улицах деревни. Он с ненавистью ударил кулаком по стене одного из домов и остановился, тяжело дыша и глядя вниз, — какого лешего ты тащишься за мной? — прорычал он, снова вынув меч и резко развернувшись, наотмашь махнул своим оружием, оставляя на белой щеке едва видимую царапину. Учиха замер, сердце пропустило удар, а затем болезненно заныло от вида такого Наруто. — У тебя раны, а у меня есть нужные лекарства. — Засунь их себе в задницу, — едко прошипел блондин и ухмыльнулся, — или мне тебе помочь? — Не думал, что ты так изменишься, — Саске сделал шаг в сторону парня и тот мгновенно похолодел, стиснув катану и направив в сердце замершего брюнета. — Я не изменился. Просто ты плохо меня знал, — Наруто кончиком лезвия отвёл плащ парня с его тела в сторону и хмыкнул, — ты был в родной деревне? — Был. Это ты установил могилы? — Я. — Там есть и моя, — спокойно произнёс Саске и Узумаки сглотнул, убрав меч в ножны. — Я уже говорил тебе, что для меня ты умер. Наруто вспомнил тот ужасный день и сжал руку в кулак, на ней всё ещё оставались шрамы от ржавых гвоздей, что поцарапали ему все пальцы и всю ладонь, пока он рылся в углях. Саске обратил внимание на запястье парня и рискнул подойти ближе, обхватив его руку и подняв выше, чтобы увидеть окровавленные бинты. — Что это значит? — брюнет нахмурился и Наруто дёрнул рукой, отворачиваясь и уходя. Говорить об этом с Саске он точно не собирался. Тем более после того, как тот сам выбрал уйти, оставив позади всё, что между ними было.