когда плачет самурай

Ворота дворца, за спиной людей уже за сотню, а впереди враг, ненависть к которому переходит разумные границы. Ночь очень тёмная, но огни освещают путь, зажигают сердце мотивацией, заставляют верить в праведность своих идей, в их божье благословение, в высшую ценность. Убить сёгуна, чтобы спасти народ, страдающий от его гнёта. Сражаться против таких же самураев, чтобы доказать, что они - наивысшее зло на цепи у дьявола. И если их считать демонами, то по их души пришли те, кто во много раз ужаснее. Смена караула происходила за воротами прямо сейчас. Наруто с отрядом разделились на две группы, слишком много людей собралось за время подготовки операции, одна часть заходила с левого фланга, где заранее был заложен динамит у стены. Их курировал Хатаке, чтобы вовремя предупредить остальных о начале миссии. В ожидании сигнала, группа Узумаки пряталась за деревьями и сам Наруто, держа рукояти двух своих катан, прижимался спиной к широкому стволу, смотря через маску лиса на Хироши, взволнованно перебирающего рукав. Волновался не только он, но только на него обращал внимание светловолосый самурай. — Выдохни, — произнёс блондин и парень кивнул, сделав глубокий вдох и выдох. Он стоял в маске и через неё было видно только лихорадочный блеск глаз, в которых было очень много страха, не смотря на то, что он уже не впервые шёл со всеми остальными самураями на задание, — держись рядом. — Сенсей, — Кё шагнул вперёд и Наруто обратил внимание на парня, — твои раны... — Я в порядке, — резко оборвал Узумаки и отвернулся, напряжённо ожидая начала. Его товарищи переглянулись, но сделать с этим ничего не могли. Хироши волновался за Наруто, хотел подойти, но здесь они были не одни, он не мог просто обнять сенсея или взять его за руку, чтобы поддержать. До того, как они выдвинулись к дворцу, они закрылись в комнате и обнимались до самого сбора. Просто сидели и разговаривали друг с другом в плечо, потому что никто из них не хотел разрывать объятий. А теперь им разрывало душу от желания снова остаться наедине и вдоволь наговориться. Наруто не знал, сможет ли вернуться, сможет ли ещё хоть раз обнять Хироши и взглянуть в синие глаза, в которых собралась вся любовь этого мира, чтобы принадлежать только одному человеку. И светловолосый самурай искренне не понимал, что этот ребёнок видел в нём такого, чего не видел в других. Почему его как магнитом вечно тянуло, когда Наруто нуждался в этом. И почему, вместо того, чтобы как и все другие игнорировать чужие проблемы, он сломя голову лез в это первее всех, чтобы понять первоисточник негативных чувств своего учителя, чтобы успокоить и привить мысль, что он рядом и всегда поддержит. И Узумаки не понимал, почему его всегда раздражала эта забота, и почему сейчас без неё он не мог продержаться даже часу. Не хотел отпускать Хироши. Его присутствие рядом заряжало силой и верой в то, что они со всем справятся вместе. Главное - не сводить с него глаз, защищать его и держаться рядом... Тяжёлое, будто свинец, небо этой ночью закрывало собой весь блеск луны, не пропускач ни единого луча. В лесу было так тихо, что не слышался даже крик птиц и шорох веток, едва ли дул хоть какой-то слабый ветерок. Зависла тишина, подобная могильной, было холодно, что дрожали колени и что-то внутри неприятно скручивалось в тошнотворно тяжёлый ком, давящий на горло. Момент истины был так близок, что непроизвольно потели ладони, становилось тяжело дышать и стоять на ровных ногах. Они слегка подкашивались и тряслись. Всё тело морозило, нервная дрожь заставляла конечности леденеть. Если бы хоть кто-то обратил внимание на то, что день не самый удачный, дождливый, чёрный, то смогли бы отказаться от плана и потянуть ещё немного? Судьба кляла их, зависнув над головой тяжёлой тучей, что сулила неприятности. И в итоге домоклов меч ожидал не только сегунат. И не только сёгун должен был погибнуть в этом проклятом адовом чертоге. В небо наконец взлетела яркая вспышка, разлетевшись на тысячи искр, завораживающе красивых, но смертельно опасных, и Наруто жестом оповестил о начале. Из-за деревьев стали выбегать к воротам ронины, не сдерживая эмоций, выплёскивая ярость и страх в крике и звоне освобождаемых катан. За стенами дворца начинался ажиотаж, доносились крики, скрежет мечей. Ворота рухнули под натиском и Наруто хмыкнул и поправил маску, рывком вынув две чёрные катаны из ножен и ринувшись в самый эпицентр битвы. Туда, где он смог бы разойтись в полной мере, рубя направо и налево всех, кто попытается скрестить с ним свои мечи. Кровь, крики, треск разрубаемой плоти, звон клинков, капли начинающегося дождя и разгорающийся пламень в сердцах и вокруг. Удавалось урывками слышать и видеть то, что происходило вокруг. Через маску Узумаки видел только своего врага, а ярость на столько туманила разум, что все звуки казались гулом на фоне тишины. Хироши прикрывал Наруто спину, Наруто прикрывал Хироши. Он орудовал сразу двумя клинками и это выглядело так, будто кровожадный зверь вырвался из клетки и терзал своими когтями всех врагов, не щадя, не жалея. Даже союзники боялись попасть под его клинок и старались держаться дальше. Саске видел, как дерётся светловолосый самурай, ни раз видел, но именно сейчас был поражён больше всего, ведь сколько бы человек его не окружало, он был неукротим, как стихия, как ураган. Враги с криками бросались на него, но сколько бы их не было, против ногицуне они были беззащитны, как дети перед этой жизнью. Не понимали, не знали, не сталкивались. Они падали на землю, как слабые деревня после сильной бури, и никто уже не поднимался снова, ведь клинок Наруто не ранит, а сразу убивает, метко и безжалостно. Поле брани никого не щадило. Союзники падали вместе с врагами на кровавую землю, и раны на товарищах заставляли их кричать и выбиваться из сил, булькающие звуки перерезанных глоток вызывали тошноту, языки горящего пламени перекидывались по всему райскому саду дворца, горело всё, что имело такое свойство, горели сердца и души, горели тела. Вокруг пахло ржавчиной, зловонным запахом обожённой плоти и дымом, что витал в воздухе. Юката Наруто была сплошь в крови, с его мечей падали на землю алые капли, питая её и пропитывая надолго территорию дворца несмываемым позором. Самурай тяжело дышал и сжимал рукояти мечей, с яростью бросаясь на своих врагов. И в какой-то момент ему показалось, что он потерял свою человечность, став монстром, каким был на службе у сёгуна. Он на мгновение ослабил бдительность и чужой меч полоснул возле его лица, а затем враг упал с кунаем в виске. Саске успел. Прикрыл. Маска Наруто упала в лужу и прохладный воздух коснулся лица. Блондин выпрямился, глядя на весь ужас, происходящий вокруг. Не через маску, а так, как есть на самом деле. Своими глазами, не закрытыми ничем лишним. И его эмоции могли показаться слабостью. Он и сам считал своё нынешнее состояние слабостью, но этот ступор отказывался проходить, он вдруг ощутил, что боится этой битвы гораздо сильнее, чем боялся когда-либо раньше. Ему есть, что терять. Ему есть, кого терять. — Не стой! Узумаки, не стой! — заорал Хатаке, в стороне сражаясь со своим врагом и блондин выдохнул и сглотнул, приходя в себя. Руки задрожали. Все союзники были заняты сражением, он не имел права отдыхать в сторонке, пока другие когтями и боем выдирают себе право уйти с победой. В стороне бился Саске, Кё, Хироши и Такаши, Гаара пробивался к дворцу, большинство уже лежали бездыханные, сжимая посмертно свои мечи. Наруто окружали, а помощь не могла подоспеть ниоткуда. Он смотрел на врагов, что переглядывались между собой. У них наверняка был план, чтобы обезвредить наихудшего своего соперника. Только Узумаки не собирался им позволять что-либо с собой сделать. Он не собирался проиграть здесь слабому стаду безвольных псин, прислуживающих любому, кто даст им кость. Наруто искренне ненавидел людей перед собой, а их чувство превосходства, горящее в глазах верой в то, что они смогут его одолеть, ненавидел ещё сильнее. Блеснуло лезвие катаны. С новыми силами и новой яростью Наруто ворвался в стан врага, одним мечом сражаясь, вторым защищая себя, он кружил подобно дьявольскому ликорису, предвещая смерть, и лепестками-клинками разрубая плоть. Хлюпанье крови, крики и стоны, предсмертные хрипы, отчаянные мольбы, Узумаки слышал всё и заряжался этим отчаянием, наполняя душу чернью, которая уже никогда не сможет покинуть его тела. Хироши порывался кинуться на помощь, но их оттесняли в сторону и разделяли, словно загоняя хищника в клетку и отделяя от стаи. Но чем дальше от своих товарищей был Наруто, тем более диким становился, ведь мог разойтись прямо сейчас без страха, что поранит кого-то их своих. Его взгляд дичал, его оскал становился острее, свирепее, он играл со своими жертвами, он наслаждался своим превосходством. Ухмыльнувшись, блондин подкинул меч и перехватил рукоять за спиной. Он кружил меж врагов как вихрь, и в его глазах не было ни капли страха. Порез на плече, порез на бедре, отлетевший в землю кончик клинка и горящее в глазах бесстрашие. Будто раны были никчёмными, будто и со сломанной катаной справляться так же легко. Не зря его прозвали демоном. Он напоминал оголодавшее чудовище, пришедшее за грешными душами. И лишь убив всех, напившись вдоволь чужого страха, Наруто пресыщенно усмехнулся, убрав сломанную катану в ножны и стремительно бросив оставшиеся силы на подмогу Хироши. Саске с ужасом проводил его взглядом, ведь не успевал достать кунай, а следом за Узумаки кинулся поднявшийся с земли самурай, которого Наруто явно не заметил, отвлечённый совершенно другим. Зато Абэ увидел. Он быстро расправился со своим врагом и рванул навстречу, пока Учиха, оттесняя клинок самурая напротив, всем сердцем желал побежать к Наруто, чтобы успеть защитить. Вместо него с этим справился Хироши, меч которого пронзил стан врага с такой скоростью и чёткостью, что даже Учиха, сомневающийся в этом парне, был приятно удивлён. Узумаки в благодарность прикрыл тыл мальчишки и они, поижавшись друг к другу спинами, тяжело дышали, держа свои катаны на изготовке. Абэ заметно устал и тяжело дышал, едва стоя на ногах, он ещё никогда не сражался с таким количеством солдат, которые искусно владели своим оружием. И его усталость, увы, слишком плохо влияла на силу его ударов. Наруто не мог защищать их обоих так, чтобы уменьшить нагрузку на мальчишку. Он бы мог обеспечить ему отступление, только вот Хироши упрямо не желал уходить. — Я останусь с тобой, сенсей! — он раз за разом превозмогал себя и отбивался от атак. Врагов становилось меньше, бой потихоньку утихал, звон клинков доносился всё реже. Из пришедших двух сотен сейчас едва ли оставалась одна. Наруто со скорбью смотрел на трупы знакомых самураев, но ничего уже поделать было нельзя. Это война, а на войне гибнут не только вражеские воины, но и свои собственные. В воротах появилась знакомая фигура и блондин закатил глаза, взглянув на девушку, что тащила через плечо сумку и бежала к ним. Сакура принесла на поле битвы средства первой помощи и это то, что сейчас многим было необходимо. Она возникла подобно ангелу для раненых, что уже не надеялись выбраться живыми. Как только примчалась, принялась с ходу обрабатывать раны тяжело раненых, Саске решил девушке помочь. — Ты молодец, Хироши, — с улыбкой произнёс светловолосый самурай, разворачиваясь к ученику, чтобы похвалить, но потерял улыбку и внутри что-то с грохотом рухнуло на самый низ. Оглушило, парализовало, опустошило. В какой-то момент и Саске повернулся к Наруто, чтобы предложить помощь в обработке его ран, но в ужасе замер, как и все остальные, что успели лишь вздрогнуть от хруста вошедшей в плоть катаны. Острое лезвие насквозь пронзило тело. Время словно остановилось, когда изо рта хлынула кровь, а на губах появилась виноватая улыбка, говорящая «это получилось случайно». Наруто в ярости стиснул зубы, его по новой наполнил адреналин и он вонзил меч в грудь врага по самую рукоять, а затем вытащил и срубил чёртову голову этого ублюдка, что появился сзади бесшумно и неожиданно. Перехватив за плечо Хироши, что пошатнулся, опуская взгляд на меч в своей груди, Наруто сам задрожал, не зная, что, чёрт возьми, ему делать. Маска Абэ давно разбилась вдребезги, упав на землю, поэтому блондин видел, как по щекам парня покатились слёзы, капая на холодную землю. Мальчишка окровавленной рукой коснулся щеки любимого человека и содрогнулся, пошатываясь. Он рухнул на колени, прижимая руки к лезвию, с которого капала его собственная кровь. — Прости, — надрывно прохрипел он, содрогаясь от слёз, — я не сдержал обещание. Наруто, в ужасе повторяя «нет-нет-нет», осел следом, обвивая плечи слабеющего Хироши, судорожно думая, чем может помочь, но не зная, каким образом вообще лечат такие раны. — Пожалуйста, нет, нет, только не ты, — блондин прижал руку ко рту, пока второй зажимал рану, чувствуя, как слабеет сердцебиение между рёбер парня. — Братец Наруто, — с улыбкой прошептал брюнет, — я... Я и правда... Слишком любил тебя всё это время... — Не умирай, не умирай, всё будет хорошо, — блондин гладил чёрные волосы, — дыши, я рядом. — Я боюсь умирать, сенсей, — всхлипнул мальчишка, качая головой и пытаясь вытереть слёзы. Он задыхался и становился всё тише, а Наруто рыдал, обхватывая его щёки и прижимаясь к его лбу своим. Плевать, что подумают другие. Плевать. Он терял его, терял по своей вине и невнимательности. Терял этого ребёнка, что любил его самой чистой любовью, самой искренней и самой тёплой, — сенсей... Спасибо, что ты... Дал мне шанс... Быть кому-то нужным, — кровь хлынула изо рта парня и он содрогнулся, сжимая ладонь Наруто и скатываясь на землю. В груди всё так же торчало лезвие. К тому моменту, как Сакура успела подбежать, синие глаза поблекли и тело обмякло. Блондин в ужасе смотрел на парня, зажимая его рану дрожащей рукой. Смысла уже не было. — Его было не спасти... Ты не виноват, — произнесла тихо девушка, видя отчаяние и безумие своего друга. — Хироши... Хироши... — он вздрогнул, не чувствуя биения сердца. Сакура зажала рот рукой, сдерживаясь, и посмотрела на Хатаке, что испытывал сейчас боль не меньшую, чем Узумаки. Кё и Такаши примчались с другого конца и то, что увидели, лишило их дара речи. Наруто сложил меч Абэ, подаренный ему этим утром, и поднялся, убирая его себе за пояс. Он был весь в крови и не отрывал полного ярости и слёз взгляда от меча, торчащего из груди Абэ. В его глазах горела ненависть, незнакомая человеку. Ненависть, от которой подкашивались ноги. И было страшнее лишь то, что он, не проронив ни слова, развернулся, направляясь прямиком ко дворцу. Мстить за всех, кого он потерял по вине сегуната.