Твой мелкий почерк

      Ужин в чужом имении не был чем-то необычным для Атанасии. Она пыталась изо всех сил присмотреться к Даниэлю, чтобы понять, нравится ли он ей. Безусловно, это было абсурдно; Атанасии не мог нравится молодой человек, которого она видела второй раз в жизни.       Ей больше не хотелось смотреть на Даниэля, поэтому она решила осмотреть комнату. Атанасия не могла понять, в чём суть подобного интерьера, ведь она была в обществе представителей старого дворянства впервые. Все молчали; Атанасия очень пожалела, что не взяла с собой Адриану. Чтобы как-то разрядить обстановку, она решила спросить чисто из интереса: — Могу я посмотреть на ваших крепостных крестьян? — Атанасия немного склонила голову влево, ожидая ответа. Девушка, которую назвали Кристин, слегка подпрыгнула на стуле, явно от удивления. Её лицо, до этого непроницаемо-холодное, приобрело неожиданно яркие краски; судя по всему, её крайне развеселил вопрос Атанасии. Остальные лишь с недоумением перешёптывались.        Кристин, когда приступ веселья отпустил её, взглянула на Атанасию более заинтересованным взглядом. Ей стало интересно: она просто решила спросить, или и впрямь дурочка? — В этом имении мы не держим крепостных крестьян, — Даниэль, едва сдерживая смех, продолжил: — они содержатся только при одной деревеньке в нашем управлении.       Атанасия сама не до конца понимала, зачем запросила что-то подобное. Вероятно, все подумали, что она дурочка. Атанасия поправила прическу лёгким движением руки и снова обратила взгляд на каждого из присутствующих. — Кстати говоря, братец, — Кристин, словно это не могло подождать до окончания ужина, нетерпеливо поглядывала на брата, поблескивая глазами, — почему ты не поехал на бал-маскарад?       При упоминании этого торжества Атанасия слегка дёрнулась. Мало того, что эта девушка была очень похожа на Кристиана, так ещё и упоминание бала скользнуло в памяти так живо, словно это было вчера. — Я слегка приболел, и плохое самочувствие заставило меня остаться дома. — Даниэль, незаинтересованный всей этой процессией, поглядывал на Атанасию, и, в общем-то, мечтал о её скорейшем исчезновении из этого имения. Они не понравились друг другу: Атанасия больше была увлечена переглядыванием с Кристин, от чего Даниэль ещё больше приходил в ступор. Он так же не видел в ней ничего особенного, и предпочёл бессмысленное рассматривание завитушек на скатерти.       Кристин не знала, чем себя занять. Пока все молчали, она успела изрядно измотать Атанасию своим стрелянием взгляда. Той было не особо понятно, чего хочет Кристин. А она ничего не хотела — просто развлекалась. Впрочем, удивляться здесь было нечему. Атанасия отвлеклась от этих бессмысленных гляделок и прислушалась. За окном барабанил дождь. — На улице дождь? — она недоумённо моргнула, — Жан, посмотри, пожалуйста. Слуга, взятый Атанасией с собой, неловко выглянул из-за входной двери и подтвердил догадки своей госпожи. Но это нельзя было назвать дождём, скорее ливнем. Нескончаемым потоком воды. — Моя госпожа, — Жан робко подошёл к Атанасии, — в такой ливень мы не можем уехать. Дороги наверняка полны грязи. Как бы без повреждений доехать. — Так разве это проблема? — Кристин, не желавшая разговаривать от слова совсем, неожиданно предложила другой исход событий, — Софи, подготовь гостевую комнату, и устрой слугу к остальным. — Как прикажете, госпожа. — все были невероятно удивлены словами Кристин. А ей просто очень хотелось спать. В тот момент она выглядела как решительная, властная и непоколебимая леди. Атанасия удивлённо моргнула, желая смахнуть этот образ из своей головы.

***

      После окончания ужина Атанасию провели к гостевой спальне. Она находилась на втором этаже. По левую руку комната Кристин, по правую, немного дальше, комната её родителей. Само имение было слегка мрачноватым. Даже свечи, так заботливо поставленные на каждом углу, не спасали ситуацию. Кое-где висели пейзажи, иногда попадались портреты. — Это ваша комната, госпожа Атанасия, — голос Софи был абсолютно равнодушен, — располагайтесь. — Благодарю, — Атанасия небрежно махнула рукой, и Софи покинула комнату, — мрачноватые у них, однако, апартаменты. Впрочем, ничего другого я и не ожидала.       Большая кровать, устеленая белыми простынями, тяжёлые тёмно-красные портьеры, глухое освещение — всё это создавало ощущение элегантности, какой-то таинственности и даже пошлости. Атанасия осматривает комнату с осторожностью и неловкостью, ей это кажется совсем чужим. Она утопает в своих мыслях, так и стоя посреди помещения. Из раздумий её вывел стук в дверь. — Кто там? — Атанасия оборачивается к двери и тихонько подходит, — кого принесло в такой час? — Меня прислали помочь Вам переодеться, госпожа. — Входи, — Атанасия повернулась спиной к двери, — у меня нет с собой сменной одежды, так что… — Об этом не стоит волноваться, — служанка учтиво поклонилась, — юная госпожа любезно изволила подарить Вам ночную рубашку.       Атанасия безразлично пожала плечами. И правда, она слишком устала, чтобы беспокоиться по этому поводу. Она присела на кровать, готовясь наконец снять корсет. Секунды превратились в вечность. Долгожданная свобода не заставила себя долго ждать, позволяя ей вздохнуть полной грудью. — Наконец-то, — Атанасия стоит перед зеркалом, полностью раздевшись до ночной рубашки. Здесь надо бы упомянуть, что она была слегка полной девушкой с, как бы это не было очевидно, миловидными чертами лица. Усталость в её глазах перемешивалась с мечтательностью, делая взгляд более задумчивым. Всё это дополняли длинные волосы цвета тёмного шоколада. Атанасия считала себя привлекательной, хотя почти не имела успеха в обществе. Справедливости ради стоит упомянуть, что ей не было дела до светских раутов.       Атанасия села на кровать. Ей хотелось спать, но непривычная обстановка давила на неё.

***

      Кристин читала книгу в своей комнате. Откровенно говоря, ей было всё равно, чем занималась гостья. В соседней комнате раздавались шаги. Слышимость была хорошая, поэтому чрезмерная активность незнакомки раздражала. Кристин отложила книгу, взяла в руки чётки и стала перебирать их. Она не верила в Бога, но это помогало ей успокоиться. Шаги прекратились так же внезапно, как и начались. Она взяла книгу, собираясь вернуть её обратно в библиотеку.       Её шаги эхом раздавались в коридоре. Кристин решила всё же зайти и узнать, как себя чувствует Атанасия. Приоткрыв дверь, она увидела, что девушка сидит в своей кровати над свечой и задумчиво глядит на огонёк. — Вы хорошо себя чувствуете? — Кристин без особого интереса переступила порог комнаты. — Что? — Атанасия, увлечённая своим бессмысленным занятием, не заметила, как она вошла в комнату. — Почему без стука?       Этого хватило, чтобы одновременно заставить стушеваться и возмутиться. С одной стороны, она поступила невоспитанно, но с другой… — Это мой дом, — Кристин за секунду превратилась в недружелюбную и злобную, — все двери в нём для меня открыты.       В глазах Атанасии не блеснул ни страх, ни сожаление. Она равнодушно оглядела Кристин, и небрежно махнула рукой: — Делайте, что хотите.       Кристин восприняла это как вызов. Она в принципе натура вспыльчивая, ей только повод дай. Мало того, что Атанасия осталась здесь только потому, что так распорядилась Кристин, так она ещё и указывает ей. Негодованию не было предела: брови сдвинулись, щёки порозовели, губы сжались а тонкую полоску. — Если вам что-нибудь понадобится, я буду в соседней комнате. — Кристин хлопнула дверью и ушла. В целом, такое поведение было ожидаемо, ведь с людьми твоего уровня нужно обращаться подобающе, хотя иногда и хочется сделать наоборот. Кристин не пошла в библиотеку, а вернулась в свою комнату. Там, снова взяв в руки чётки и немного остыв, она решила, что хочет вылить последние переживания на бумагу. Кристин села за стол, отложила чётки и взялась за перо. Её почерк был невероятно мелкий, где-то даже неразборчивый, но в целом, симпатичный. Она не была мечтательной, но иногда всё, о чем думала Кристин, было вылито на слегка желтоватую бумагу.       Атанасия не могла уснуть. Свечи потушены, шторы задернуты, а глаза спать не хотят. Она не знала, сколько времени пролежала, и не знала спит ли Кристин. Было слышно, как она сначала ходила, дверь хлопала, но в конечном итоге всё затихло. Атанасия начала считать вслух: один...два...три... считать надоело. Она опустила ноги на пол. Стало неприятно. Девушка подумала, что ей не стоит ходить по поместью в такое позднее время, но все же не остановилась. Подойдя к окну и отодвинув штору, ее взгляду предстало после дождевое небо, наполненное звездами. Атанасию не впечатлило это, но взгляд она ненадолго задержала. — Я не могу уснуть, — Она сдвинула брови, размышляя, — может, она тоже?       Дверь приоткрылась. Кристин удивленно вскинула брови, ведь в столь поздний час приходить к кому-то еще и без стука было верхом неприличия. Она видит, как ее гостья в одной лишь сорочке заходит в комнату и закрывает дверь. — Ого, — Кристин присвистнула, — и без стука? — Извините за мои дурные манеры, — Атанасия слегка стушевалась, — я просто подумала, что мне следует принести извинения за свой неуважительный тон.       Кристин, немного сощурив глаза, сказала: — Ну что же вы, можно было сделать это и утром, к чему такая спешка? — Я просто.. — Атанасия замолчала, обдумывая, — не могу уснуть, извините.       Они пребывали в молчании. Кристин встала и предложила гостье плед. Атанасия, несмотря на то, что дрожит, отказалась. Хозяйка комнаты безразлично пожала плечами: — Может, вы хотите разделить со мной постель в эту ночь? — Атанасия покраснела от обиды и смущения. А так же от такого неоднозначного предложения в свой адрес. Она отрицательно покачала головой. — Я, пожалуй, пойду к себе. — Атанасия вышла и в спешке вернулась к себе. В кровати она думала, что сможет уснуть, но сон не шел. В конце концов девушка подумала, что предложение не было плохим, и она, уже окончательно отчаявшись, взяла подушку и пошла в уже известную ей комнату. — Я не ожидала, что Вы вернётесь, — Кристин уже была в постели, — не боитесь слухов? — А что в этом такого? — Атанасия подошла к кровати и положила свою подушку, — мы же не непотребствами здесь занимаемся.       Кристин усмехнулась. Атанасия легла рядом, обнаружив, что в ее постели очень тепло. Слова были лишними. Кристин потушила свечу. Гостья почувствовала холодные руки на себе, но ничего не сказала. Все же, ее сморило и она начала засыпать. Кристин притянула ее к себе, наверное, чтобы было теплее. Уютнее, чем той ночью, Кристин ещё никогда не было.