Птичка

Она просидела на стуле, уставившись незрячими глазами в окно, больше часа, когда пространство вокруг нее скрипнуло — и в доме возник человек. Она ощущала его присутствие почти физически — дом стал ей так близок, что практически был ею, и любое его шевеление ощущалось как прикосновение к коже. Через десять минут тот, кто держал ее взаперти, появился в комнате, позвякивая чашками. — Привет, птичка, — проговорил он. — Как прошел день? Дохнув запахом сигарет и терпкой туалетной воды, он подал Эль чашку. Она сжала в ладонях горячую поверхность, намеренно причиняя себе боль — отрезвляющую и ясную, как солнечный свет, — и вдохнула приятный аромат: дуновение далекой и влажной Индии, ее пышных лесов и высоких гор, ее волооких коров и большеухих слонов. — Не хочешь разговаривать... — констатировал Корвус — без раздражения, смиренно. Он потер глаза — усталый жест, сухой звук зимней кожи на грани слышимости. Этот ритуал — с чаем и изломанными, как печенье в блюдце, разговорами — повторялся ежедневно. Эль аккуратно придерживала чашку за ободок, мелкими глотками поглощая Азию. Все так же тикали на кухне часы. Корвус покашливал, мычал и время от времени выдавал разрозненные утверждения и вопросы: "Погода сегодня ужас, метет с самого утра". Эль это знала. "Скоро Новый год. Как хочешь отпраздновать?" Эль пожала плечами. "Ты прослушала аудиоуроки на сегодня?" Эль кивнула. "Интересно было?" Эль покачала головой. Когда с чаем было покончено, Корвус забрал у Эль чашку и откашлялся. — Я привез тебе подарок, — примирительно сказал он, как будто подарок мог заменить человеку свободу. — Вот, — он чем-то зашуршал и вскоре вложил в руки Эль продолговатый прямоугольный предмет. Книгу. — Шрифт Брайля. "Приключения капитана Блада". Тебе понравится. От книги пахло морской солью и кровавым железом. Не стоило бы брать у тюремщика подарки, но книги Эль нравились. Разбрасываться книгами, находясь в плену, казалось ей расточительством. К тому же в романе мог содержаться недостающий для двери элемент. Решившись, Эль прижала книгу к груди и кивнула: — Спасибо. — Вот и славно, птичка, — Корвус мягко погладил ее по руке своей шершавой, жесткой ладонью. Она нахмурилась, но ничего не предприняла — ей нравилось быть гордой и неподвижной, как статуя Жанны д'Арк в полумраке собора. Корвус продолжил: — Сегодня к нам придет гостья. Поговори с ней, сделай одолжение. Может быть, она тебе понравится.