Птичка

Снег шёл всю ночь. Лиза прислушивалась к его шагам и узнавала его осторожную поступь. Он шел над крышами и телевизионными антеннами, над тысячерогими верхушками спящих деревьев, над рекой, изгибающейся в тесном гранитном панцире, над фонарным маревом дорог. Без цели и места назначения — снег гулял. Утром в комнату вошел Корвус. Он присел на край кровати и погладил Лизу по голове. — Не спишь, птичка? — ласково спросил он. — Нет, — угрюмо пробормотала Лиза, прижавшись щекой к одеяльному хвосту. И, собравшись с духом, добавила: — Папа. Корвус вздохнул. — Хочешь сырников на завтрак? А потом пойдем гулять. Слепим снежную бабу. — Хорошо, — безрадостно согласилась Лиза. Возможно, она была фантазеркой, но дурой не была. Стоило исследовать альтернативный вариант бытия. К тому же она редко бывала на улице и никогда не лепила снежных баб, как и каких бы то ни было других существ такого рода. — Тогда вставай, — неестественно бодро хлопнул ее по замотанному в одеяло плечу Корвус. — Собирайся. Снегу сегодня — тебе по уши. Он вышел. Лиза зажмурилась. Темноты не стало больше. Сегодня на завтрак у нее будут сырники со вкусом смирения — и чай. День, тем не менее, прошел хорошо. Лизе нравилось ощущать обжигающее прикосновение морозного воздуха к щекам, погружать руки в в хрусткий влажный холод, менять его, придавать ему форму, смысл и назначение. — Это немножечко странная снежная баба, птичка, — сказал Корвус задумчиво, когда Лиза вылепливала изваянию лицо. — Даже как-то совестно бабой ее называть. — Это не баба, — равнодушно пояснила Лиза, погружая руки в снег за материалом для рукава. — Это зимнее божество. Идол. Для умножения снегопадов. — А... — пробормотал Корвус. Рукава — вместилище метелей — были важны, и на них потребовалось время. Под конец под снежным пластом Лиза нашла перо — обыкновенное, маленькое и гладкое, как ее волосы. Она не знала, зачем сунула его в карман. Будет сережка? По дороге домой папа купил булок с марципанами, и они съели их на теплой кухне над магазином "Каравай", запивая какао.