Утро в Бергхофе

С утра с гор сполз туман и плотно обложил сам Бергхоф, а вместе с ним и те многочисленные служебные постройки, которые выросли вокруг за последние годы. Да и сам Бергхоф был уже не тем скромным домиком в горах, как прежде. В конце концов фюрер великой Германии при всей своей близости к народу не мог ютиться в небольшом уединенном домишке, который он приобрел когда-то на первые гонорары, полученные от публикации "Mein Kampf". Кроме того, необходимо было где-то разместить слуг, поваров, охрану, шоферов, связистов и прочих, кто обеспечивал подлинно немецкий порядок и бесперебойное функционирование летней резиденции фюрера. Ева Браун решительно распахнула окно и с досадой смотрела, как тонет в густой дымке терраса и лужайка перед домом. Что за дурацкое лето выдалось в 1944 году! Август, а погода, как в октябре. Неужели опять не удастся позавтракать снаружи? Но опасения Евы оказались напрасны, уже к девяти утра яркое солнце, высоко поднявшееся над вершинами Альп, растопило туман без следа. Быстро одевшись с помощью своей горничной Ханны, Ева решила обойтись сегодня без всякой укладки. Неторопливо расчесав свои густые светлые волосы, она спустилась к завтраку в довольно бодром настроении, что бывало не всегда. Порой молодая женщина чувствовала себя по-настоящему несчастной, несмотря на все удобства и комфорт здешней жизни. Когда фюрер здесь, бедной Еве все время приходится делить его со Шпеером и Геббельсом и их женами. А еще Борман и Геринг, и кого здесь только не бывает. Даже деревенские. И каждый так и норовит вовлечь его в разговор. Фюрер так внимателен с каждым, он даже приглашает в свою летнюю резиденцию деревенских детей. Но из-за этого на Еву ему остается так мало времени. А когда вождь уезжает продолжить свою борьбу с врагами Рейха, все эти прилипалы исчезают вместе с ним. И в Бергхофе становится одиноко. Ева не жалуется, она верная и понимающая подруга, настоящая немецкая женщина. Но все же ей нелегко переносить недели и месяцы одиночества. Хорошо еще, что Гретль, младшая сестра, всегда с ней и помогает справиться со скукой. Есть с кем поболтать и посмеяться. На широкой каменной террасе уже был накрыт стол на двоих. Гретль уже сидела за столом, но еще не приступила к завтраку и весело помахала рукой при ее приближении. Столовое серебро нежно поблескивало на фоне безупречно-белой скатерти, фарфоровый молочник соседствовал с высоким кофейником на платформочке с подогревом. В серебряной масленке восхитительное свежайшее масло из молока местных коров, а рядом на фарфоровом блюде аппетитные баварские булочки, круглые с крестообразной насечкой, не какие-нибудь круассаны, символ декадентной и вырождающейся французской нации. В это время небольшой кортеж из четырёх машин подъезжал к Бергхофу. Фюрер германского народа Адольф Гитлер нашёл время, чтобы приехать к своей верной соратнице Еве Браун. Для большинства людей Ева была невидимкой, о существовании этой молодой женщины знал очень ограниченный круг близких к фюреру людей. А уж кем конкретно приходилась ему Ева Браун и какую роль она играла в жизни великого человека, чуждого присущим обычным людям слабостям и капризам, не было известно никому. Если кто-то из приближенных дорожил добрым отношением Гитлера, он даже и не задавался этим вопросом, потому, что, как известно, есть темы, на которые не стоит даже и задумываться, если не хочешь плохо кончить. Ну как те прежние соратники вождя, имена которых теперь было лучше даже не упоминать. Впрочем, число тем, которые не стоило затрагивать при фюрере, с годами неуклонно росло. С прямого, как стрела, пустынного - машин было мало - автобана открывался вид на залитые солнцем луга, зеленеющие на фоне синего, кажущегося плоским, как будто вырезанным из картона, силуэта гор. Но великий человек, надежда всего германского народа, мрачно уставился в окно машины, не видя проносящихся мимо пейзажей. Настроение у него было на редкость мрачным: два дня назад американский флот разбил Кригсмарине у берегов Англии, которую немецкая армия завоевала четыре года назад. «Но наш флот ещё остаётся сильным. Недаром трусливые янки боятся наших подводных лодок как огня. Если они только попробуют сунутся в Нормандию, мы устроим им второй Дюнкерк!» - думал Гитлер. Другой причиной его беспокойства было то обстоятельство, что на Уральском Фронте Красная армия перешла в наступление. Гитлер не сомневался, что победоносная немецкая армия в очередной раз отбросит большевиков назад, но все равно досадовал, потому что военные действия на бескрайних российских просторах связывали слишком много людских сил и техники. В Берлине на улицах встречалось больше людей в форме, чем одетых в штатское. Столица тысячелетнего Рейха жила войной. Зато здесь, в Бергхофе, война даже и не чувствовалась. Гитлер нуждался в отдыхе и был рад, что сумел на пару дней вырваться сюда. Он, конечно посвятил всю свою жизнь немецкому народу и восстановлению величия Германии, но сейчас чувствовал, что заслужил небольшую паузу. — Wir sind fast da, mein Führer. Wir haben ungefähr noch eine halbe Stunde Fahrt. (Мой фюрер, мы подъезжаем. Через полчаса будем на месте.) — объявил адъютант. — Schon gut! (Хорошо)— бросил Гитлер в ответ. Ему это и самому было отлично известно, но Гитлер гордился тем, что, будучи подлинно великим человеком, относился к обслуге с неизменной вежливостью. Что кухарка, что генерал — каждый немец, честно выполняющий свой долг, мог рассчитывать на его уважение. Наконец кортеж остановился, фюрер, облачённый в обычный коричневый мундир и фуражку, вышел из машины и сразу же отпустил распахнувшего перед ним дверь адъютанта и телохранителей. Здесь он чувствовал себя в полнейшей безопасности. Телохранители без дела не останутся. Кому-то нужно дежурить на коммутаторе, ведь как только станет известно, что фюрер находится в своей летней резиденции, на Бергхоф обрушится волна звонков. Их задача отделить ненужные звонки от нужных и докладывать ему только о действительно неотложных и важных событиях. Например о том, что наступление большевиков захлебнулось кровью. - Я вам еще нужен, мой фюрер?- почтительно осведомился адъютант. - Нет, Отто, можете быть свободным. Я поднимусь поприветствовать фройляйн Браун, - ответил фюрер и, слегка наклонившись к молодому человеку, доверительно добавил: -Sehr intelligente Menschen sollten sich eine primitive und dumme Frau nehmen. In meiner freien Zeit will ich meine Ruhe haben. (Умным людям следует выбирать примитивных и глупых женщин. В свободное время хочется расслабиться.) Решительным шагом, который тоже был частью его образа - фюрер немецкого народа должен излучать энергию и силу - он вступил на терассу. Ему навстречу поднялись обе женщины. Гретль покраснела и мило улыбнулась, когда он склонился, чтобы приложиться к ее руке с истинно австрийской галантностью. Иногда фюрер позволял себе вспомнить, что было его подлинной родиной. Впрочем, историческая несправедливость уже давно была исправлена и Австрия к радости всех честных немцев и австрийцев вернулась под крыло Рейха. Только потом пришла очередь Евы. По ее лицу пробежала легкая тень, но женщина не осмелилась явно проявить свое недовольство. - Какая чудесная неожиданность - защебетала она - Мы с Гретль так счастливы видеть вас здесь. Я так счастлива! - Наоборот, я счастлив. Что может быть приятнее для мужчины, уставшего от скучных государственных дел, чем компания двух столь очаровательных дам. - благосклонно заметил Гитлер, - Впрочем, Гретль, у тебя, наверное уже были какие-то планы на утро? - Конечно, мой фюрер! - понятливо откликнулась сестра Евы. - Я пойду, распоряжусь, чтобы подали еще один прибор. А я как раз уже позавтракала и собираюсь прогуляться вниз до деревни!