соври для меня

месяц назад Гул нескольких машин приближался к заднему входу больницы. Белый фургон, окружённый двумя полицейскими машинами, въехал на территорию здания. Несколько врачей из больницы вышло от поступившего к ним звонка, чтобы посмотреть на прибывание ещё одного судебника. Когда фургон остановился, он ещё с пару минут стоял на месте, а после двое полицейских вышли и начали открывать дверь фургона, которая была плотно закрыта на два оборота ручки, видимо для какой-то предосторожности. Двое работников психиатрической больницы под две руки вывели человека в смирительной рубашке. Он не хотел, скорее не мог идти и лишь волочился по земле, падая на каждом своём шагу, будто бы это была тряпичная кукла или человек без костей. Туго затянутая рубашка облегала его худощавое тело из которого выходило два длинных конца рукавов. Этот внешний вид ненароком напомнил несчастного Пьеро. Слипшиеся пшеничные волосы, пустой взгляд и бледное лицо, которое могло отражать все оттенки зелёного с фиолетовым, будто бы какой-то живописец постарался разукрасить лицо парня. Пару врачей, курящих на крыльце, наблюдали за этой картиной издалека и нервно потирали руки на вечернем холоде. Они о чём-то резко заговорили и сразу же скрылись из виду, как только полицейские с работниками завели больного во внутрь здания. У парня в глазах плыли огни от ярких ламп внутри, об голову будто бы били арматурой и вырывали волосы. Он не понимал где он и куда его ведут. Хорошая доза каких-то таблеток, которых ему насильно совали в рот, подействовала на него сразу же, поэтому тело будто бы онемело от такого количества препаратов. Громкий скрип железной двери оглушительно добил его, после чего его завели в камеру и громко хлопнув дверью, он услышал лишь как за его спиной закрываются замки. Парень прижался своим лицом к белому бетонному полу и сжав свои ноги к груди, начал учащённо дышать и сдерживать выходящие наружу всхлипы. Пока его сюда вели, парню, которым как вы догадались являлся Антон Шастун, вкололи три раза шприцы с жидкостью, которая отключала мозг, но препарат подействовал не так как надо. Глаза начали показывать не то что надо. Стены начали опадать и сближаться, а скрипы и крики откуда-то доносившиеся, не умолкали. Антону было страшно, страшно до ужаса. Чёрные тени мелькали перед глазами и заставляли его переворачиваться, пытаться спрятаться, отбиться от этой ненастоящей реальности, выйти из неё. Зажавшись в первом попавшемся ему углу, он сильно до слёз зажмурил свои глаза. Резко все звуки утихли и наступила кромешная тишина. Стало настолько тихо, что звук его прерывистого дыхания был невооружённо слышен. Тремор шёл по рукам, а взгляд не мог сфокусироваться на чём-то одном. Размытая фигура человека предстала перед его глазами. Антон привстал и осознав, потянулся своими руками вперёд, пытаясь схватиться за несуществующий силуэт. — Б.. б-р.. бр-ат ! .. — в нервном крике со слезами проговорил он. — Ты убил меня. — Н-нет.. я не хотел.. но, ты. . т-ты же .. хотел .. убить ..её — сквозь слёзы проговорил он и упал на колени взявшись руками за волосы. — Ты помешал. Ты виноват. Ты не должен был меня останавливать. Если бы не ты, я бы смог. Ничтожество, разочаровавшее мои ожидания. Антон перестал дышать. Услышать это от брата было невыносимо больно. Будто бы что-то сломило его внутри. Унизило. Стало постыдным. Чувство вины и неоправданных им ожиданий подавляло его. — Ты не должен был родиться. Глаза упускали образ, он стал пропадать. Стал меркать и уходить из взора. — С-стой.. п-рошу не уходи.. н-е остав-ляй м-еня одного... НЕ-ЕТ.. ! Потянувшись рукой к силуэту, он развеял его, попытавшись схватить за руку. Он исчез. Антон не сразу это осознав, ещё пару раз оглядывался по сторонам, пытаясь найти глазами. Раздался крик. Громкий, оглушительный. Антон кричал. Хриплым криком, истошным и страдательным. Это было лишь начало его бесконечного кошмара. *** — Пришли мы, говорю. — повторил Матвиенко застывшему Попову, который внимательно рассматривал информацию на двери. Повернувшись лицом, но не взглядом к Сергею, Арсений вымолвил — Да.. сейчас.. — дочитав до конца небольшой листок информации, он не заметил для себя нечего нового и немного схмурив брови повернулся обратно — Так здесь его камера получается ? — Да, именно здесь и обитает твой Шастун. — И.. сколько времени мне дадут на разговор с ним ?— решил удостовериться в информации сказанной Артуром, Арсений. — Часик можете спокойно говорить. Если этого вам не хватит, я могу предложить ещё минут двадцать, а после чего придётся выйти, уж таковы правила. — Матвиенко поднял глаза вверх, над чем-то задумавшись или вспоминая, — а, точно. Тебе выдали ну эту.. пищалку. На случай если что случится. — Да, она при мне — сказал тот, похлопав по карману в штанах. — Держи её при себе, но если что кричи. — Хорошо, я понял тебя. — Тогда.. можешь заходить. Сергей подошёл к камере и потянув за ручку, провернул её вокруг себя и нажав на углубление внутри, открыл дверь, придерживая её с другой стороны, впуская психолога. Арсений неуверенно зашёл в помещение, а после чего услышал захлопнувшуюся за ним дверь. Его глаза не сразу заметили парня. Антон сидел в углу, между кроватью и стенкой, зажав в руках одеяло, которое было стянуто с кровати. Заметив незваного гостя, Антон, подобно маленькому пугливому оленёнку, начал вжиматься в стенку, лихорадочно переводя глаза в различные стороны. Арсений понимал, что если он не первый, то спешить с вопросами не стоит. Сохраняя дистанцию, Арсений старался выглядеть максимально безобидно. — Привет, ты Антон, да ? В ответ тишина — Я твой новый друг, Арсений. Пришёл с тобой познакомиться и поговорить. — Арсений приулыбнулся кончиками губ и немного присел на корточки. Антон сглотнул, посматривая на дверь. Тот максимально избегал встречи глазами с психологом и смотрел в пол. Его волосы были закручены в кудри золотистого цвета. На нём были белые длинные и широкие штаны с жёлтой полосатой майкой. Вещи были ему большие из-за сильной худобы парня, которую можно было заметить сразу же, по тонким рукам. Он нервничал, было видно. Его рука рвала сухие губы и сжимала одеяло. Он искал куда спрятаться, да хоть сквозь землю провалиться, лишь бы остаться одному в камере, одному без всяких там друзей Арсеньев . Антон аккуратно поднял глаза, и заметив белый халат вздрогнул. Ему не нравились белые халаты, именно люди в них давали ему таблетки весь месяц, когда он плакал или кричал. Из за этих воспоминаний он только больше начал паниковать. — Тебе не нравится мой халат ? — вдруг спросил Арсений, заметив как Шастун пугливым взглядом рассматривал его одежду. Антон, немного, слегка, почти незаметно кивнул. Психолог уловил этот мелкий жест, и дружелюбно улыбнувшись, медленно снял халат, сложив его на полу. Под халатом был белый свитер и чёрные брюки, что выглядело довольно уютно. — Тебе здесь не нравится, да ? Понимаю, мне бы тут тоже не понравилось. — проговорил он, попутно садясь на пол. — Окно с решёткой и кровать с тумбочкой выглядят не очень хорошо. Антон всё так же напряжённо сидел, но уже не мял одеяло, а лишь наблюдал за действиями Арсения, который жестами показывал на описанные им предметы. — Как у тебя сегодня настроение ? Кивни если хорошо, и не кивай если плохо. Арсений повернул взгляд на Антона и ожидал от него последующих действий. Антон услышав это немного подумал, а после не стал кивать, а лишь показал большой палец повёрнутый вправо. — Значит не хорошо, но и не плохо ? — спросил тот, облегчённо вздохнув, что тот хоть что-то ему ответил. Антон кивнул. Арсений, пытался подползти к Антону ближе, незаметно, но ближе. — Врачи наверное тебя мучают, наслышался от других. Нам нужно поскорее тебя от сюда забирать, понимаешь ? — а Антон не понимает, он перебирает пальцами и сжимает пальцы на ногах. Он совсем не понимает, что от него хотят. Он смирился с тем, что он отсюда не выйдет. Что эта комната, это окончательная локация его игры. Игры под названием "жизнь". — Хочешь, я помогу тебе ? Я правда тебе помогу, Антон. Тебе просто стоит мне довериться. Арсений ещё ближе приблизился к Антону. Парень, начал мотать головой и снова сжимать одеяло в руках. Заметив, что его "друг" начал приближаться, Антон больше отодвинулся к стене. — Всё будет хорошо, главное верь мне. И ты вернёшься домой. — эти слова были лишними. Явно лишними, а Арсений осознал это лишь тогда, когда у Антона начали выступать слёзы на глазах. Он стал чаще дышать и поджал ноги к себе до конца. — Уйдите, уходите. Я - .. я не хочу домой, н-не нужно возвращать м-меня туда.. не нужно.. м-мне не нужно .. Начал быстро и тревожно говорить Антон. Арсений мысленно ударил себя по лицу за эти слова. Он встал и подошёл к Антону и протянул руку, с намерением помочь встать — Извини, прошу, извини. Я не верну тебя домой, я найду тебе место, где тебе будет лучше. Я отведу тебя туда, куда ты захочешь. — НЕ Н-НУЖНО — прокричал Антон и ударил по руке Арсения, убирая её в сторону, отказываясь от помощи. Матвиенко стоящий за дверью и услышавший крик, резко открыл дверь камеры и подошёл к Арсению, почти не споткнувшись об лежащий на полу халат психолога. — Арсений, что происходит? Он задел тебя ? — спросил тот посмотрев на покрасневшую руку того. — Всё в порядке.. Антон смотрел на обоих запуганным и заплаканными глазами, продолжая сжимать руки к груди. — Арс, пошли, выходим. Ты не видишь, что он не в состоянии. Сейчас вызовем ему врачей и.. — Нет. Не нужно врачей, скажи что всё прошло нормально. — прервал его тот и улыбнувшись Антону, сказал напоследок — Прости меня, мне не стоило этого говорить, в следующий раз, я буду осторожен со своими словами, до встречи, Шастун. С этим словами, он с Матвиенко вышел из камеры, а Антон накрывшись по уши одеялом, пытался успокоится и переосмыслить всю ситуацию и понять, как относиться к Арсению. *** Третий час ночи. Арсений проклинает себя за сказанные слова. Его понятие "домой" это значит туда, где ему рады, но видимо Антону в его доме, были совсем не рады. Ткнув в свой лоб другим концом ручки, он открыл новый блокнот и подписав его "Антон Шастун, мой новый пациент" принялся писать все минусы и плюсы того, что он сегодня натворил. По его выводам, тот понял, что общаться легче через жесты и мимику, Антон не любит разговаривать, часто заикается и говорит не связно. В первые встречи, он думает, что ему не стоит упоминать следствие и вообще расспрашивать про убийство его брата. Арсений немного закрывает глаза, ложится на стол головой и.. Будильник. Новый день.