соври для меня

Выходные, пожалуй, для большинства являются тем, чего они ждут всю неделю. Но для Антона выходные являются самыми худшими днями. В эти дни вся семья дома. Он готов днями сидеть в школе и выслушивать каждого учителя по несколько раз, ему нравилось учиться, но быть дома с родителями в одной квартире было самым большим проклятьем в жизни. Стоило отцу или матери перейти порог дома, как в его сторону начинали лететь тысячу слов, несущие в себе смысл того, насколько он ленив и ни на что не способен. Когда он рос, он мог воспринимать эти слова очень серьёзно, мог обидеться и устроить истерику, за что естественно, он мог получить более худший исход. Но сейчас, для него их слова ничего не значили, он выучил их наизусть и просто молча делал то, что ему говорили. Убраться во всей квартире? Хорошо. Приготовить ужин на всю семью? Запросто. Убрать осколки очередной посуды и банки от очередной пьянки ? Без проблем. Всё это он мог вытерпеть и сделать молча, без слов и эмоций. Но иногда бывали дни, когда ему приходилось терпеть и физическую боль. Отец любил выплёскивать на него всю свою накопленную за весь день злобу и обиду. Он мог ударить того со всей дури по голове, затянуть за волосы или просто ударить по лицу. Мать была к этому равнодушна. Она просто молча проходила мимо. Когда Антон кричал от боли и просил остановиться, она лишь покуривала сигарету на балконе и закусывала губу до крови. Антон давно перестал нуждаться в её ласковых словах, которые она иногда произносила, резко почувствовав себя матерью. Именно поэтому, в больнице он не желал с ней говорить, даже по телефону. Худощавый мальчишка часто получал замечания от учителей про его внешний вид, ни смотря на то, как хорошо он учился и всегда получал пятёрки. Его родителей часто вызывали, и к удивлению, они ни разу не приходили. Учителя знали его как «мальчик из неблагополучной семьи». В школе друзей особо не было, лишь один мальчишка был с ним добр. Эдик, так звали мальчика. Он сидел за одной партой с Антоном и всегда списывал у него, ведь тот учился на двойки. Эдик давал поиграть Антону на его телефоне в различные игры, ведь того Антон сам не имел. Каждый день с ним, был как лучик света и помогал ему не наложить на себя руки, что было заметно по его запястьям. Вместе они проводили много времени, иногда даже, Эдик давал Антону покурить, хотя были они только в седьмом классе. Из-за чего и Антон подсел на сигареты, к девятому классу. Вообщем дружба у них была хорошая. Вот правда было одно но .. Эдик замечал иногда странные шутки Антона о смерти или ещё о чём-то жутком, удивлялся тому, что парень смеётся, когда говорит о своих проблемах в семье. И когда в один день, Антон резко пропал, его это очень напугало. Он думал, что тот всё сделал это, то о чём так шутил. Но после того как до него дошли слухи от учителей, что тот убил своего брата, про которого Антон часто умалчивал, это его не на шутку встревожило. Эд не смог связаться с ним, его просто увезли куда-то, куда-то, где он явно его не найдёт. Ему хотелось его найти и забрать, ведь было ясно, что парень в опасности. Но к сожалению, он не получил и весточки от Антона. Эд пытался узнать хоть что-то от учителей, но они говорили, что ничего не знают и игнорировали его вопросы. В этом случае, он чувствовал себя беспомощно и подавлено. Он не смог сделать хоть что-то, чтобы ему помочь. Поэтому он просто смирился с этим фактом, что Антона больше нет с ним рядом. *** В кабинете стояла напряжённая тишина, Позов боялся глотнуть своего чая, чтобы не спугнуть Попова, который гулял в своих мыслях. Они сидели так уже более тридцати минут и это, честно говоря, напрягало Диму и ему невольно самому стало страшно, от того, что возможно он уже думает как взорвать всю больницу к чертям собачьим. Нет, Дима понимал, что ситуация у Арсения не из лучших, и здесь нужно хорошенько подумать, чтобы принять верное решение. Но чёрт возьми, не в тишине же пол часа смотреть в одну точку ?! — Слушай, Арс.. может ты уж- — Да знаю ! Знаю я ! Что у меня ничего не выйдет, я не завалю дело парня и просто испорчу ему жизнь своим присутствием! Знаю, но что мне сделать? Пойти и вновь сказать ему, как сильно я хочу ему помочь ? Я хотел бы начать разговор с ним с чего-то другого, но я думаю он вновь, просто выставит меня за дверь !! У Позова булки сжались, от того как резко тот начал вести свои возмущения. Глаза в очках ещё больше округлились, и он уже в полном шоке отпил чай, пользуясь моментом. — Ну, не всё так плохо знаешь.. он по крайне мере ещё живой.. а-.. — понял, что сказал чушь и резко продолжил — ну, не в этом смысле, а в том, что ещё говорит с тобой. Вот у других например, некоторые пациенты вовсе как куклы, просто ничего не делают ! Ну и ничего, выбрались! — сказал он как будто школьный психолог в шутку, а после сменил тон. — А если по правде Арс, не медли, иначе вовсе его потеряешь. Чем больше ждёшь — тем больше расстояние между вами становится, понимаешь ? — Понимаю.. — выдохнул он и наконец-то сел на стул, потирая переносницу пальцами. Да может он и понимает, но осмыслить и принять не может. Он мог отказаться от дела в самом начале, но почувствовав себя героем, который всё сможет, пошёл на это без раздумий. Не зря говорят, что иногда психологу нужен психолог, это как люди нуждаются в людях. И такова закономерность ! Ничего с этим поделать нельзя. Поэтому Арсению остаётся лишь собрать свои расклеившийся части себя и собрать их в одно целое, а после взять в руки и пойти навстречу своим проблемам. — Тогда не кисни и иди наконец ! — ободряюще сказал Позов, стараясь направить волну позитивных эмоций в сторону психолога. — Ладно-ладно, иду. — сказал Арсений, стараясь улыбнуться, а после захватив карту, вышел из кабинета и направился в сторону изолятора. Желания идти совсем не было, так же как и желания появиться на глаза Антону. Как бы странно это не было для психолога, он чувствовал некую вину перед ним, за то, что наверно сделал что-то не так. Но сожалеть уже не было о чём, когда Арсений стал подходить ближе к пункту назначения. Отпустив все сомнения, он решился взяться за ручку двери и пройти во внутрь. На глаза попался всё тот же дежурный, который лишь провёл взглядом по психологу, вспоминая, что он уже его раньше пропускал, а это значит, что беспокоиться об этом не стоит. Дежурный продолжил что-то отмечать в журнале, а Попов тем временем прошёл далее по коридору, направляясь к камере изоляции Антона. Ноги начинали подкашиваться как у семиклассницы, когда он остановился у его камеры. Через маленькое окошко, можно было увидеть, как Антон мотает ножками, сидя на высокой и большой кровати. Радовало лишь то, что смирительной рубашки на нём не было, но его до сих пор не вывели отсюда. Арсений мялся, переступая с одной ноги на другую, а после всё же взялся за дверь и вошёл. Видимо, это резкое появление психолога его напугало, ведь мальчишка даже немного подскочил на кровати. Заметив, что пришёл именно Арсений Сергеевич, выражения лица Антона сразу изменилось. Оно то ли сжалось как лимон, делая отвращение, то ли сжалось от того, чтобы сдержать слёзы и порыв эмоций. Антон сжал руки и посмотрел на психолога. — Вы.. зачем вы пришли ? — сказал он и отвернул свою голову в другую сторону, не желая смотреть на Арсения. — Чтобы узнать как ты себя чувствуешь. — спокойным и добрым голосом произнёс Арсений, пытаясь усмерить пыл Антона. Он подошёл поближе и опёрся о стенку напротив Антона. — Я чувствую себя просто прекрасно ! Может уйдёте теперь ? — рявкнул он куда-то в конец комнаты. Поведение Антона сильно поменялось, он стал более агрессивным и вспыльчивым. Будто бы это было два разных человека, в первую встречу и сейчас. — Нет, Антош. Мне недостаточно этого ответа. Давай поговорим? Почему ты в ту ночь кричал ? — Вас это не касается. — Антон закинул ноги на кровать и повернулся спиной к Арсу. — Меня это как раз касается, я твой врач, Антон. Так что давай ты ответишь на мои вопросы? — приток уверенности впал в слова психолога, и он даже почувствовал, что сможет таким образом поставить того на место и добиться желаемого результата. Но видимо это было не так легко. — А если я не хочу ? — Значит, ты не сможешь увидеть всех, кто тебе дорог в ближайшие несколько месяцев, пока дело не дойдёт до суда. И возможно, даже перед судом, ты не сможешь этого сделать. Такой расклад событий тебя устроит ? — всё так же спокойно сказал Арсений. Всё же его задача была убедить того, что он должен лечиться, какой бы это не был путь. — Не устроит. — твёрдо сказал он. — Тогда давай начнём с того, что ты повернёшься ко мне лицом ? — сказал он, якобы заглядывая за спину Антона, пытаясь увидеть его лицо. Антон тихо разворачивается, и с опущенным взглядом смотрит на руки. Арсений замечает одну деталь, что мальчишка сдерживает свои слёзы на глазах, от чего они казались ему хрустальными. — Так что тебя тревожило в ту ночь ? — Арсений подошёл поближе к парню и присел на корточки, так он был на одном уровне с глазами Антона. — Мой брат. — Ты плакал из за своего брата ? — Да. — И что в ту ночь тебе приснилось что-то странное с твоим братом ? — Нет.. я его увидел.. — Увидел ? Во сне ? — Не во сне.. он стоял над моей кроватью. Арсения эти слова немного поразили. Из уст этого ребёнка это звучало довольно жутко. Психолог видимо забыл, что у парня поставлена шизофрения, а ниже написано, что у того часто появлялись галлюцинации, но он видимо, пропустил эту информацию мимо ушей. Залетавшись в своих мыслях, Арсений заметил как руки Антона начали дрожать, поэтому он накрыл своей ладонью его, пытаясь успокоить его. — И что твой брат делал над твоей кроватью ? — Винил меня.. во всём.. опять.. — Опять ? Такое случалось раньше ? — Да.. Антон всхлипнул и отпрянул руками он рук психолога. Он вытер все свои слёзы руками, не желая показаться слабым и уязвимым перед тем, а после бросил взгляд на того. — Вы узнали, то зачем пришли. Уходите. — проговорил тот и отодвинулся подальше. — Может поговорим ещё ?— с надеждой спросил Арсений. — Нет. Уйдите. — Хорошо.. до встречи, Антон. И он вышел. Вышел из этой чёртовой комнаты, в которую был заключён Антон. Он сам чуть не сошёл с ума, находясь в ней около пятнадцати минут в разговоре с Антоном, а тот проводит там целые сутки. Нет, это правда невыносимо. Он должен вновь вернуть его в корпус, а то состояние Антона может ухудшиться. Поставив для себя твёрдую цель, Арсений перестал сомневаться в своих возможностях. «он оглушён был шумом внутренней тревоги»