Наследие Евы

      Королевство Сурейн, вотчина чародеев и магических существ — древняя нейтральная территория свободной магии. Волшебники состоят в общемировой гильдии магов, занимаются исследованиями, принимают любого рода заказы. Всякий может прийти и обратиться к ним с просьбой. Конечно, если может заплатить.       Владетели этих земель — королевская семья Ланкастер — пользовались почетом и уважением населения, поэтому рождение дочери у Эрика и Маргарет вызвало ликование всего королевства. Девочка с голубыми, словно небо в ясную погоду, глазами и белыми, снежными волосами получила имя Амелия.       Детство принцессы было заковано в жесткий корсет этикета и правил приличия. Большую часть времени она проводила в богатых коридорах дворца, каморках прислуги, покоях Ее Величества, практически предоставленная самой себе. Отец — строгий правитель — никогда не находил времени на дочь. Он улыбался ей только на приемах. Тогда же обнимал свою жену, ведь стране нужна идеальная семья, смотря на которую можно будет только радоваться благополучию, благодарить правителя за благоденствие, желать принцессе счастья, а королеве — долгих лет неувядающей красоты.       Дни Амелии часто были похожи друг на друга настолько, что могли казаться одним бесконечным сном. И лишь иногда, когда дуэньи и гувернантки отвлекались на обсуждение сплетен за чашечкой чая, маленькая принцесса сбегала в лес, который мягкими лапами деревьев обнимал замок. Лес был другом Амелии с раннего детства, девочка никогда не боялась теней в местах, где густая крона не пропускала ни единого лучика света. Именно поэтому день, который заставил весь мир принцессы совершить головокружительный кувырок, ничем не отличался от предыдущих…

***

      Солнце ярко светило, прогревая мокрую после дождя землю. В залившей мощенную дорогим камнем дорожку воде отражалось голубое небо с плывущими по нему завихристыми облаками. Повсюду были лужи и грязь, с кустов и деревьев стекали остатки дождя. По красивому саду, усаженному прекрасными алыми и белыми розами, желтыми, белыми и слегка розоватыми лилиями и другими, не менее красивыми цветами, гуляла молодая принцесса. Белоснежные, как первый чистый снег, волосы были собраны в красивую прическу, лазурные глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, в которых можно было прочесть легкую, но отчетливо заметную горечь. Плавные изгибы ее фигуры на груди и рукавах подчеркивало богато украшенное золотистыми узорами розовое платье, подол которого слегка намок из-за длины юбки.       — Принцесса, господин хочет видеть вас, — без проявления каких-либо эмоций сообщил Амелии слуга, чье лицо она видела постоянно и чье имя она даже выучила. Одет он был в черный костюм с еле заметными полосками, на руках покоились белые перчатки. Зачесанные назад волосы были серого цвета, отчего придавали их обладателю лет двадцать, хоть он и так выглядел на все шестьдесят.       — Хорошо, Стефан, — она плавно кивнула. — Передай отцу, что я скоро буду, — с еле уловимой печалью в чуть хриплом, но от этого не менее нежном голосе, тихо и мягко произнесла юная леди.       Мужчина, уловив перемены в настроении своей госпожи, немного задержал на ней взгляд, в котором промелькнуло сожаление, но в силу воспитания не смог сказать ничего более, поэтому развернулся и бесшумно, чтобы более не тревожить принцессу, вернулся обратно во дворец.       — Интересно, — голос разрезал собравшуюся вокруг тишину, — зачем он меня позвал? — посмотрев на голубое небо, Амелия лишь тихо выдохнула, продолжая гадать о причине, по которой отец так неожиданно вызвал ее к себе.       Выбравшись из глубины сада, который они с матерью так любили, и тем самым завершив свою недолгую прогулку, Ланкастер направилась к тяжелым, выкрашенным в белый цвет дверям, которые впускали в длинный коридор. Зайдя во дворец, Амелия тут же предалась воспоминаниям, восстанавливая в памяти каждую трещинку на, казалось бы, идеальных стенах, каждый порожек и все ковры, по которым бегала с самого детства, скрываясь от вездесущих нянек. Повсюду стояли огромные колонны, висели дорогие и большие картины в золотых, волнистых рамах. Амелия мысленно воссоздала и огромные коридоры в главный холл дворца, где висело множество портретов: но на одном из них, ее самом любимом, была увековечена ее бабушка, которая всю жизнь посвятила магии, о чем сама принцесса узнала из «сказок», рассказанных Маргарет на ночь. Огромный камин с зеркалом над ним, оплетенном золотой рамой, украшал одну из стен, а на полке стояли хрупкие хрустальные вазы со свежесобранными цветами из дворцового сада. На каждой такой вазе было изображено солнце, оно же украшало камин и просматривалось во всех позолоченных рамах.       Принцесса распахнула деревянные двери с витражным стеклом и направилась дальше, к лестнице, ведущей на второй этаж. В просторном зале было светло; огромные окна, из которых можно было рассмотреть задний двор, пропускали в помещение столько солнца, что Амелия невольно улыбнулась. Мама раньше называла ее «целованной солнцем», а принцесса в ответ называла «солнцем» Маргарет, которая после этого неизменно улыбалась и целовала дочь в лоб, даруя ей приятные сны. В центре стены, в которую упирался первый ярус ступеней, висела огромная картина — семейный портрет, где был изображен король в необычайном, дорогом костюме бордового цвета, показывающим всю значимость его фигуры в истории королевства; рядом на стуле сидела улыбающаяся королева, а на ее голове в лучах солнца поблескивала серебряная тиара. Рядом с ними, держа мать за руку, стояла Амелия лет на пять младше, в платье истинной принцессы, однако сейчас все эти излишне вычурные наряды стали для нее обычной бутафорией.       Стены комнаты были винного цвета с желтыми узорами, что придавало помещению более королевский вид. В центре стоял темно-коричневый диван с двумя креслами по бокам, а перед ними стоял большой стол из матового стекла, на котором расположился бюст дедушки, отца короля Эрика. Различные трофеи с охоты украшали зал: в углах покоились чучела оленей, медведя и волка, на стенах висели рога, кое-где даже были головы, которые будто бы молили о свободе. На окнах висели алые портьеры, которые выбирала ее мать, ведь красный цвет был ее любимым. Амелия мельком прошлась по комнате взглядом, так как детальное ее рассматривание дарило некоторый дискомфорт из-за чучел животных, которых Амели жалела всю свою жизнь. Медленно поднявшись по огромной белой лестнице с красным ковром, принцесса подошла к двери, затем постучала и открыла.       Обернувшись, Амелия увидела двух служанок с убранными в пучок волосами. Они были одеты в черные одежды, которые в этом замке выдавались каждой женщине, работающей на королевскую семью. В таком виде они практически не отличались друг от друга, но она все равно могла узнать каждую из них и даже, возможно, назвать некоторых по имени. Проводив принцессу до королевского кабинета, женщины поклонились и удалились по своим делам, снова предоставив Амелию самой себе. Постояв в нерешительности еще пару минут, леди все же смогла совладать с собой и легко постучала в дверь.       — Входи! — послышался грубый голос отца, из-за чего девушка невольно вздрогнула.       — Добрый день, — совсем тихо и почти безразлично произнесла Амелия, чуть склоняя голову.       Несмотря на темные стены, кабинет казался светлым благодаря панорамным окнам, через которые в помещение попадало огромное количество солнечных лучей. В центре стоял большой письменный стол, беспорядок на котором совершенно не соответствовал строгому отцу. Рядом с бумагами стояла печать, а в углу — чернильница с пером. Рядом со столом, в кожаном кресле, сидела мама Амелии, одетая в дорогое голубое платье — еще один любимый цвет Маргарет. Оно красиво подчеркивало каждый изгиб тела, что было бы непозволительно во время какого-нибудь выхода в народ, лишь ближе к концу становясь более свободным. Ее волосы были собраны в красивую и аккуратную прическу, на которую помощницы королевы посадили изящную биби, которая делала из важной, хоть и улыбчивой королевы кокетку. Мужчина, сидящий за столом и упорно читающий несколько бумаг сразу, был одет в песочного цвета костюм с белой пуговицей в районе живота. Подобное одеяние не было присущим королям, однако, пока его не видят поданные, отец предпочитал ходить в простых костюмах. Его золотистые волосы были зачесаны назад, а образ довершали небольшие усы. Лицо хорошо показывало его сосредоточенность.       — Тебе сообщили, чтобы ты пришла? — не отвлекаясь от какой-то бумаги, спросил король, тем самым озвучивая самый глупый вопрос, ответ на который давать было совершенно бессмысленно.       — А иначе я бы явилась сюда? — подняв бровь, уточнила Амелия, обратив все внимание на вздрогнувшую мать. — За что в этот раз ты будешь ругать меня? За бесцельно проживаемую жизнь? Или за безобидную прогулку в саду? За отсутствие друзей?       Каждое слово разило горячим клинком сердце матери. Маргарет сжимала ладони в кулак, стараясь прикрыть нарастающую в груди тревогу. Стоило ей начать говорить, как муж перебил.       — Амелия, — громко выдохнув, Эрик все же поднял взгляд и посмотрел на дочь, — прекрати паясничать! Ты забываешься! — грубо произнес он, из-за чего Маргарет снова вздрогнула, будто боялась собственного же мужа, хоть и знала, что он может только кричать и никогда не причинит боль любимым жене и дочери.       — Я еще ничего даже не сделала! Может, тебе стоит хотя бы чуточку нежнее относиться к дочери? Ах, точно! Я же в твоих глазах лишь марионетка! Кукла, что исполняет роль и не задаёт вопросов. Я права, папа? — Амелия опустила голову так сильно, что челка закрыла ее грустные, полные отчаяния глаза. Она была жутко разочарована в отце, ведь он давно уже не проявлял к ней и капли нежности, не спрашивал об интересах. Проще говоря, он не вел себя, как нормальный, любящий своего ребенка отец.       — Прекрати! Я не потерплю такого отношения, особенно от тебя, ведь ты моя дочь, будущая королева в конце концов! — Эрик поднялся со стула и громко ударил по столу. Его лицо было озлобленным, искажённым, однако даже так в его глазах, если присмотреться, можно было увидеть любовь к дочери. Он старался прятать чувства, чтобы она не была избалованной девочкой, ведь после него править огромной страной должна именно эта особа как единственный кровный наследник.       — Прошу, перестаньте, — вступила Маргарет, устав мириться с вечными спорами мужа и дочери. — Доченька, дорогая, — она немного замялась, — мы решили, что тебе стоит научиться владеть мечом. Ты же понимаешь, что это ради твоей безопасности. Тем более навык фехтования важен для аристократов. Когда-то я и сама обучалась этому, — рассказала госпожа, надеясь восстановить спокойствие вокруг.       — Но разве магия в таком случае не была бы предпочтительней? Сейчас она распространена повсеместно, а фехтование пережиток прошлого.       — Не заставляй нас повторять, — с еле чувствующейся мольбой в голосе отозвался король. — В общем, со следующего дня ты ходишь на тренировки, — припечатал он. — С Норой. Кажется, вы хорошо ладили в детстве.       — Как скажешь, отец, — буквально из последних сил сдерживая слезы, произнесла Амелия и, приподняв платье обеими руками, поклонилась, а затем поспешно покинула комнату. Даже новость о встрече с давней подругой померкла на фоне очередной обиды.       «Как? Как они могли решить все за меня? Нет! Не они… он! Я знаю, что мама никогда бы так не поступила, а спорить с ним всегда было и будет бесполезно! — думала Амелия, быстрым шагом, даже почти бегом, направляясь к себе в комнату. Распахнув дверь, она подбежала к кровати и с размаху завалилась на перину, что совершенно не подобает принцессе. — Зачем мне эти тренировки? Что они мне дадут? Магия была бы куда эффективнее! Как же повезло магам из гильдии: они могут свободно колдовать, сражаться без каких-либо лишних приспособлений по типу мечей, ружей, луков и прочих немагических… вещей. Почему в этой семье никогда никто не считается с моим мнением, с моими желаниями?»       Внезапно послышался негромкий стук в дверь. Амелия перевернулась на спину и краем глаза посмотрела на приоткрывшуюся дверь.       — Можно? — с нежной и легкой улыбкой произнесла Маргарет, надеясь на теплый прием, однако дочь еще не остыла после разговора.       — Что? Что-то еще решили за меня? — небрежно вытирая слезы, высказала юная леди, сжимая ладони с такой силой, что недлинные ногти впились в кожу. Амелия обреченно лежала на кровати, и волосы ее слегка разметались по подушке.       — Ну же, милая, перестань. Ты ведь знаешь, что если он что-то решил, то его уже не переубедишь, — по-прежнему улыбаясь, мягко сказала королева, однако в глазах прослеживалось сожаление. Она никогда не желала, чтобы дочь чувствовала себя взаперти.       — Знаю, но разве это правильно? Я хочу быть магом, хочу сражаться с монстрами, вступить в гильдию и выполнять заказы, как все нормальные люди, без глупых тренировок на мечах, которые мне никогда не пригодятся! Моя душа тяготеет к приключениям, к магии и дружбе, а не ко всей этой роскошной жизни в четырех стенах! — вскричала Амелия, ее взгляд выражал ярую мольбу о свободе. — Я чувствую себя птицей в золотой клетке. Клетка-то из золота, но от этого не легче, ведь дверца все еще заперта…       — Ты знаешь правила нашей семьи, доченька, — покачала головой женщина. — Никакой магии. Это неприятно, я сама через это проходила, сама отрекалась от волшебства. Знаю, как это тяжело, — глаза Маргарет чуть заслезились, но она быстро взяла себя в руки и нежно обняла дочь.       — Мама! Я — не ты! Я не могу так просто оставить так горячо желаемое дело, — всхлипнула Амелия, размазывая слезы по лицу.       — Моя милая Мели, я действительно не могу ничего сделать. Если ты не будешь его слушаться, боюсь, это создаст лишь новые проблемы, ничего не поменяв. К тому же, я смогла договориться и теперь обучать тебя будет Хонора. Она искусный мечник и твоя давняя подруга.       — Ладно, — прошептала Ланкастер, — спасибо тебе.       — Вот и хорошо, — решив не начинать новую истерику дочери, согласилась Маргарет. — А теперь отдыхай, завтра трудный день, — уже закрывая за собой дверь, проговорила мама, оставив дочку наедине с собой. Она понимала ее, как никто другой: Маргарет когда-то сама была волшебницей, но после того, как вышла замуж за короля, ей пришлось принять правила королевской семьи и прекратить колдовать. Закрыв дверь, она на миг остановилась и задумалась о будущем своей дочери — она не хотела, чтобы та сбежала из дома из-за очередной идеи Эрика. Но, зная характер своего ребенка, она была уверена, что избежать такого поворота событий просто не выйдет. В конце концов Маргарет и сама бы поступила так же.       Юная госпожа встала с кровати и, подойдя к окну с белой рамой, раздвинула шторы. Перед глазами предстал сказочный пейзаж, который, однако, сейчас ее не обрадовал, а лишь чуточку успокоил. Лишь красивый сад, который они с мамой любили всем сердцем, радовал в тяжелую минуту. Через некоторое время взор упал на верхушку каменного здания одной из местных гильдий, стоящей практически в центре города. Амелия томно вздохнула: мечта прямо сейчас, в ее руках, рассыпалась в прах. Что может быть хуже? Сердце дико хотело воли, как и ее тело — действия. Обняв саму себя руками, Амелия медленно подошла к книжному шкафу, в котором было безумно много разного рода литературы: сказок и романов, ужасов и сборников стихов. На одной из деревянных полок стояла небольшая деревянная шкатулка с золотым замочком и узором на крышке. Узор был в виде яблока, а углы были отделаны золотом. Достав из одной книги маленький золотой ключик, она открыла дорогую сердцу коробочку. Внутри она была обита красным бархатом, а на дне лежало старое письмо и фотография. Это было письмо давней подруги: это она подарила шкатулку со всем содержимым, уже давно. Открыв письмо, Амелия достала фото. Сердце сжалось от грусти, и, чтобы сдержать слезы, она быстро положила все назад и захлопнула крышку. Желание быть магом было настолько страстным, что порой это выглядело даже пугающе, но что ее так манило? Что заставляло желать этого? На эти вопросы Амелия порой затруднялась ответить…