Я нуждаюсь в твоей любви

Выходя со штаба Кэйа, направился в «Долю Ангелов». Альберих понимал, что рано или поздно ему нужно будет поговорить с Дилюком, но Кэйа выбирал поздно.        В начале дня капитан решительно хотел признаться, но, когда время приближалось к вечеру, вся решимость Альбериха пропадала. Но несмотря на все эти проблемы, все равно нужно было появиться в таверне для того, чтобы поддерживать статус веселого капитана кавалерии любящего посидеть в таверне. Не зря же, он столько лет выстраивал этот образ.        Кэйа зашел в таверну, и тут же, словно по щелчку, его окружила толпа. По началу капитан даже не понял, что происходит, так как из-за шума, он ничего не слышал. Кэйа стоял в окружении людей и улыбался, но улыбка была натянутой, попытавшись вежливо отвязаться от народа, Альберих заказал бутылку вина и ушёл на самый дальний столик второго этажа. Это было не в его стиле, но наплевать.       «Может напиться и станет легче?»        Кэйа усмехнулся своим же мыслям, ведь он живет по такой схеме уже несколько лет. И знаете, ни черта не помогает.        Налив себе вина в бокал, Кэйа поднес к губам, но впервые он не смог его выпить.        — Я тебя люблю, Дилюк, — тихо прошептал Альберих. Он уже забыл, когда в последний раз говорил что-то подобное.        Это же так легко. Почему он не может это сделать?        Капитан закрыл лицо руками и тихо заплакал, ему было больно.        Он любил Дилюка. Он любит. Любит, так сильно, что не может жить без него. И от этой мысли Кэйе становилось еще хуже.        Положив голову на стол Кэйа, не заметил, как заснул. Проснулся Альберих от того, что к нему кто-то подошёл. Не успев поднять голову Кэйа, закашлял.        — Ты мне всех так заразишь, — впервые Дилюк начал разговор, без формальностей. Кэйа надеялся, что Рагнвиндр не обратил внимание на почти полную бутылку.        — Кэйа, с тобой все в порядке?        Капитан поднял голову и посмотрел на него. Тяжело вздохнув Кэйа, хотел попросить поговорить после закрытия таверны. Но внезапно появившийся ком в горле, не дал ему это сделать. В глазах защипало. Альбериху казалось, что он сейчас заплачет. Все что смог произнести Альберих:        — Если ты пришел меня в чем-то упрекать, то лучше уйди, — тихо проговорил Кэйа. — Спасибо за лучшее вино, я пойду. До свидания, господин Дилюк.        И ушёл прочь. Прочь из таверны. Прочь из Мондштадта.        Ему нужен воздух. Да, ему нужно прогуляться. Точно.        Ему хотелось убежать подальше от этого места, от себя, от всего мира. Альберих даже не понимал куда бежит, просто бежал, пока не наткнулся на лагерь хиличурлов.        Кэйа обрадовавшись направился к ним. Наконец-то он сможет за долгое время подраться, хоть и с такими монстрами низкого ранга.        Во время боя Кэйа не смог сделать вдох, чувствуя, как в лёгких прорастает что-то большое.        В ушах зазвенело, а перед глазами все стало мутным. Кэйа попытался отбежать подальше от лагеря, хотя понимал, что это бесполезно. Упав на колени Альберих, пытался выкашлять инородное тело, которое поднялось к его горлу. Его вырвало кровью с бутоном розы.        Капитан не успел рассмотреть бутон, Кэйа почувствовал, как по голове его ударил митачурл.

      ***

       Открыв глаза первое, что увидел Кэйа это потолок. Повернув голову Кэйа, понял, где он. Его комната. Его бывшая комната. Как же давно его тут не было. Что удивительно здесь ничего не поменялось, будто бы в эту комнату с тех пор никто не заходил.        Сев на кровать Альберих почувствовал слабость и головокружение, все-таки не слабо его приложил митачурл.        Стоп. А как он здесь оказался?        Вдруг в комнату заходит горничная Аделинда — Ой, вы уже проснулись, капитан Кэйа, — проговорила девушка. — Как вы себя чувствуете?        Альберих не знал, что ответить. Он просто молчал. Ему было плохо. Голова жутко кружилась, а во рту было неприятное ощущение. Горничная, видя, что Кэйе не хорошо, усадила его на стул.        Она принесла ему воды, и он сделал несколько глотков. Через некоторое время Кэйе стало легче. Чувствовал себя он намного лучше.        — Я принесла завтрак. Вы проспали почти сутки. Мастер Дилюк…        — Где он? — резко перебил Кэйа, горничную.        — Он на первом этаже — растерявшись, ответила девушка.        Сглотнув комок в горле, Кэйа поднялся с кровати и вышел из комнаты, не обращая внимание на Аделинду которая призывала сначала поесть чтобы ему стало лучше.        Нет. Ему станет только хуже, если он поест. Тошнота от волнения подступила к горлу постепенно        Подходя к лестнице, Кэйа заметил Дилюка, который сидел в кресле и держал книгу в руках, но смотрел в окно. Собрав всю свою волю в потные от волнения кулаки, он начал спускаться с лестницы.        — Доброе утро, братец, — прервал тишину Альберих, наблюдая за растерявшимся Дилюком, который перевел взгляд на книгу, делая вид, что читает ее.        — Видимо книга настолько интересная, что, вы, мастер Дилюк, читаете ее вверх ногами? — усмехнулся Альберих. Стушевавшегося Дилюка было видеть необычно. В общем хоть какие-то эмоции на лице Дилюка, было видеть необычно, ведь единственная эмоция, которая была с Дилюком всегда — серьезность. Вечно хмурые брови, холодный взгляд. Дилюк был как скала, никогда не показывал свои эмоции. Хотя, не Альбериху его судить.        — Я просто... — начал было оправдываться Дилюк.        — Да ладно, вам, мастер, — перебил его Альберих. — Я благодарен за то, что спасли меня, и не оставили меня там умирать и…        — Нам нужно серьезно поговорить, — на этот раз Дилюк прервал Кэйю.        Мягко говоря, Кэйа был в шоке. Казалось бы, скорее произойдет нападение Каэнри'ах, чем они поговорят.        — Если ты про то, что я опять грохнулся в обморок и о безалаберности рыцарей, то не нужно, — это единственное, что мог сказать Кэйа.        Дилюк глубоко вздохнул и посмотрел на Кэйю. — Поговорить обо всем и о твоей болезни, о которой мне уже рассказали.        Таким простым предложением Дилюк выбил воздух из легких Альбериха, почву из-под ног и из головы мысли.        — Эта болезнь смертельна, ведь так?        Кэйа дважды беззвучно открыл и закрыл рот, как рыба на суше, и только потом после проделанных усилий постарался придать голосу и лицу прежнюю беззаботность.        — Что конкретно, тебе рассказали?        — Ответь.        — Да, смертельна.        — Мне рассказал бард только о том, что она смертельна.        Что? Бард? Он не ослышался? Так все-таки не просто так к нему Венти приставал.        Кэйа не знал то ли радоваться, то ли расстраиваться с этой информации, ведь ему придётся все самому рассказать.        — Почему… — прервал тишину Дилюк, привлекая внимание Альбериха, который ушёл в свои мысли. — Почему ты относишься так безалаберно к своему здоровью? Так трудно следить за собой? — Дилюк уже не скрывал свой беспокойный голос. — Кэйа, ты никогда не был таким. Если нужны деньги, ты, только скаж…        — Да откуда ты знаешь! Ты никогда не интересовался мной! Ты ушел не пойми куда, на целых четыре года, — ком в горле Кэйе не давал нормально говорить. — С чего такая забота? Разве ты не должен радоваться, что я скоро сдохну? Это же я предатель Мондштадта, шпион Каэнри'ах.        Остановись Кэйа ты же совершенно другое хотел сказать, твердил внутренний голос.        — Не давай мне лишнюю надежду, — прошептал Кэйа.               Дилюк замирает, не отрывая взгляда от брата. Он никогда не видел Кэйю таким. Не контролируя себя Дилюк, открывает рот, намереваясь что-то сказать, но Альберих замечает это и снова начинает говорить.        — Заткнись! — сжимает ладони в кулак Кэйа чтобы не разрыдаться — Я тысячу раз пытался поговорить с тобой. В результате ты только молчал и говорил, как ты меня ненавидишь. Думаешь я себя не ненавижу? Думаешь я не чувствую вину?! Думаешь я хотел быть «последней надеждой Каэнри'ах»? Думаешь я хотел быть предателем? И какую бы я сторону не выбрал, я всегда останусь им. Думаешь я хотел потерять двух близких мне людей, которые дали мне надежду на будущее? Да ни черта ты обо мне не знаешь. Говоришь поговорить нужно? Сколько лет продлилось твоё молчание, если не моя болезнь, ответь мне? Я уверен на все сто двести процентов, что тебя подтолкнули на разговор. Это ты виноват в моей болезни. Если ты думаешь я никогда не ценил тебя, да черта с два, я любил тебя! Кретин.        На ресницах Кэйи выступают первые слёзы. Они начинают бесконтрольно литься по щеке, но Альберих быстро их вытирает и кидает помятую бумажку Дилюку, и направляется на выход. Громко, хлопнув дверью Кэйа облокачиваясь на стену, сползает по ней, наблюдая за ливнем, который так не вовремя начался.        Альберих никогда не любил, когда видели, как он плакал. Ведь слезы были показателем слабости. А он не был слабым. По крайней мере, хотел таким казаться.        Дилюк не успел опомниться, как захлопнулась дверь за Кэйей. Он развернул бумажку, в которой было написано о болезни (любезно предоставленную Лизой, чтобы Кэйа побольше разобрался в Ханахаки) и начал внимательно читать, и с каждой строкой ужасался.        Какой же он кретин.        Резко вскочив с кресла Дилюк, собирался побежать за Альберихом, не обращая внимание на такую ужасную погоду. Только выйдя из винокурни, он увидел Кэйю, который сидел под навесом, облокотившись на стену.        Кэйа выглядел истощенным после того, как высказался. Дилюку очень хотелось его обнять.        — Пошли внутрь, — мягко проговорил Рагнвиндр, протягивая руку надеясь, что Альберих примет ее. Кэйа наконец посмотрел своим единственным глазом на Дилюка и все-таки взялся за руку. Дилюк выдохнул и только сейчас заметил, что задерживал дыхание.        Рагнвиндр заходя обратно внутрь повел Кэйю в спальню, чтобы наверняка это был их личный разговор, и никто не мог их подслушать. Усадив Альбериха на кровать и сам сел рядом Дилюк вздохнул, не зная, как начать.        — Я гребаный трус. Я тоже любил и люблю тебя, Кэйа. Я боялся того, что если ты, выберешь Каэнри'ах, то и я пойду за тобой. Я пытался заглушить свои чувства, делая себе и тебе больно. Кэйа, прости меня. Когда я услышал о болезни, — Дилюк вздохнул. — Я осознал, что боюсь потерять тебя. Тогда я не спал и многое обдумал. — Дилюк замолчал, но после продолжил: — Когда я приехал в Мондштадт, я хотел поговорить, но увидев тебя и каким ты стал я думал, что тебе это не нужно. Я и не надеялся на взаимность, смотря как ты со всеми флиртуешь. Каждый раз, когда ты говорил со мной, видя ухмылку во мне просыпалась такая злость, словно прошлое для тебя, казалось бы, ничего не значит. Что ты все уже забыл. Да и восемнадцатилетний я повел себя ужасно, я ведь поклялся защищать тебя, но тогда я…        — Тебя можно понять, — тихо проговорил Кэйа, пытаясь переварить информацию о том, что Дилюк, Кэйю все-таки не ненавидит.        Дилюк смотрел на Кэйю такими же мокрыми глазами и не мог поверить, что сейчас он видит того прошлого Альбериха, с таким же искренним взглядом. Рагнвиндр чертыхается, отправляя к чертовой матери всю свою сдержанность и резко тянет рыцаря на себя, прижимая его голову к своей груди, надеясь на то, что Кэйа его не оттолкнёт. И он не отталкивает.        — Ты простил меня? — шепчет Дилюк, пытаясь не разрушить идиллию.        — Разве это не я должен спрашивать? — в тон голоса Дилюка спрашивает Кэйа.        — Ответь, пожалуйста.        — Конечно, а ты?        — Уже давно, — отрывая от себя Кэйю, он смотрит в его глаз, в котором горит огонь как детстве.        — Люк… — от одного прозвища, которым Кэйа называл его в детстве, бегут мурашки по всему телу. Как же он скучал. — Я люблю тебя.        Кэйа мог наблюдать, как на лице Дилюка появляется теплая улыбка, адресованная ему. Не кому то другому, а ему. Кэйе. От этого по телу льются тысячи мурашек, а сердце начинает биться чаще. Он не хочет, чтобы он когда-нибудь перестал улыбаться ему, ради этого он готов все сделать. Забывая о всем и всех. Это чувство он не сможет описать, ведь оно просто не поддаётся описанию. Он просто любит его. Любит всем сердцем.        — И я тебя люблю, — тихо говорит он. Дилюк медленно тянется к нему, обвивая руками шею и прижимаясь ближе. Губы их сливаются в поцелуе. Кэйа запускает руки в волосы Дилюка, а тот в свою очередь зарывается пальцами в его волосы. Поцелуй медленный, нежный и долгий. Поцелуй не фантастический, не прекрасный, не лучший, он... идеальный. В меру страстный, чувственный, нежный, долгожданный, правильный и необходимый.        Кэйа чувствует, как Дилюк дрожит, а в глазах его отражаются искорки. Кэйе хочется плакать, потому что он чувствует себя самым счастливым человеком на планете.        Дилюк отстраняется, смотря в глаз Кэйи. Синий. Этот глаз напоминают ему звездное небо, которое он любил смотреть.        Они смотрят друг другу в глаза, не отводя взгляда, словно боятся потерять.        Кэйа вдыхая воздух понимает, что наконец может дышать полной грудью и ничто не препятствует его дыханию, начинает улыбаться, как дурак. Ханахаки прошла, получив взаимность.        Дилюк снова притягивает к себе Кэйю и обнимает его. Тот лишь сильнее прижимался к нему, чувствуя тепло от объятий и то, как тот мягко улыбается ему. Именно в такие моменты, Дилюк становится самым счастливым. Как и Кэйа.        Им предстоит обсудить еще множество недомолвок, но это позже, а сейчас им нужно насладиться тишиной, лежа в объятиях друг друга. Ведь они оба, нуждались в любви друг друга.