Я нуждаюсь в твоей любви

Дилюк подменял Чарльза в баре, так как тот заболел. Вытирая стаканы, он попутно проклинал этот день. Не то чтобы Дилюк не любил работать в баре, просто это не входило в его планы. Всю прошлую ночь Рагнвиндр зачищал местность от монстров, которых оказалось действительно много.        Рыцари Ордо Фавониус в который раз доказывали свою бесполезность. Сэр Кэйа совсем распустил своих подчиненных.        Надеясь отдохнуть, он направлялся на винокурню, но планам не суждено было сбыться. Уставшему Дилюку пришлось заступать на смену.        Он раздраженно зыркал на посетителей, которых было слишком много. Они были пьяны и ничего не соображали. Рагнвиндр никогда не любил пьяных людей, но был вынужден терпеть их общество. Особенное раздражение приносил один постоянный клиент, который приходил каждый вечер и заказывал один и тот же бокал «Полуденной смерти»        Удивительно, что данного клиента не было в таверне.        Звон колокольчика. Скрип двери. А вот и он. Как говорится, вспомнишь солнце — вот и лучик. Хотя какое из него солнце. Его можно было сравнить только с дождем среди ясного неба — такой же раздражающий.        — О, Мастер Дилюк, не ожидал вас сегодня увидеть, – в своей излюбленной манере проговорил Кэйа, удобно устраиваясь за барной стойкой.        — Что будете заказывать? — пропуская мимо ушей его тон, спросил Рагнвиндр.        — Как обычно, — Альберих начал поправлять свою меховую накидку.        Кто в здравом уме будет такое носить? Определенно Альберих. И что самое ужасное, ему действительно шло. Дилюк мимолётно бросая взгляд на Кэйю подметил, что он был одет, как обычно, в облегающие тёмно-синие брюки и рубашку, которая была расстёгнута на половину. Синеволосый явно не имел никакого стыда. Казалось бы, если Кэйа надел бы мешок, то выглядел бы куда приличнее.        Рагнвиндр молча разворачивается спиной к рыцарю, откупоривая бутылку «Полуденной смерти» наливает бокал Кэйе.        — Сегодня холодно, — отпивая бокал вина пытается завести диалог Кэйа        — Теплее нужно одеваться тогда и не будет холодно, Сэр Кэйа, — ответил Рагнвиндр и тут же прикусил язык. Зачем он ответил? Он ведь планировал игнорировать его.        Игнор был всегда эффективным методом против кого-либо, но не против Кэйи. Рыцарь мог болтать всегда и везде, у Альбериха будто была цель раздражать красноволосого и у него это отлично получалось.        Синеволосый на это промолчал, и осушил свой бокал: — Всем вина за мой счёт! — крикнул на всю таверны Кэйа, что Дилюк чуть не разлил вино покупателей, в мыслях проклиная самого Кэйю. — Мастер Дилюк, долейте вина, — подходя к бару, обворожительно улыбаясь, проговорил Кэйа. Снова эта фальшивая улыбка, которую так ненавидел Дилюк. В нем хоть что-то настоящее осталось? Он до сих пор помнил, как улыбался маленький Кэйа или это тоже была фальшь? Он никогда наверно не поймёт, что у Альбериха на душе. Да и сам Дилюк был не лучше. Все эмоции были под жестким контролем.        Рагнвиндр подливает Альбериху вино и тот осушает его.        За спиной Рагнвиндр слышит, как Альбериха пробил кашель.        «А говорил же, вылечился»        Оборачиваясь Дилюк, застал ужасную картину. Кэйа держался за голову, из его глаз текли слёзы. Когда изо рта Альбериха потекла кровь и он начал падать в обморок красноволосый успел подхватить его, чтобы он не грохнулся на пол. Всегда спокойного Дилюка захватила паника.               — Кэйа! Кэйа, проснись придурок! — опуская все формальности звал Дилюк, Кэйю. — Кто-нибудь дайте воды! — раздраженно крикнул он людям, столпившимся вокруг них. И плеснул воду в лицо рыцаря.        Кэйа резко открыл глаза и зажмурился от яркого света. Дилюк выдохнул, только сейчас замечая, что задерживал дыхание.        — Разойдитесь, — строго говорит Рагнвиндр, помогая встать Кэйе. Тот с помощью Дилюка поковылял к стулу. — Все нормально?        — А что волнуешься? — прошептал Кэйа, но Дилюк промолчал как обычно.        — Ты сказал, что ты выздоровел, но на здорового человека ты не похож, — упрекнул его Дилюк. — Сиди здесь.        В голову Дилюка взбрело сделать горячее молоко, как когда-то делал их отец. Неожиданно перед самым носом Альбериху протягивают кружку с горячим молоком        — Решил отравить меня, братец?        — Пей придурок, — фыркнул Дилюк и сел рядом за столик, — Чем ты заболел?        — Обычная простуда, — пожал плечами Альберих, попивая своё горячее молоко.        — При обычной простуде люди не кашляют кровью.        — Значит это необычная простуда, — усмехнулся Кэйа, Рагнвиндр закатил глаза на такую тупую шутку.        Наконец приближается время, когда таверна закрывается. Дилюк сообщает всем о закрытии таверны, слыша недовольные вздохи. Когда наконец уходит последний посетитель, Дилюк плюхается на стул.       Ну и денёк.

***

       C того дня Альберих не появлялся в таверне и не то чтобы Дилюк переживал, но на душе было как-то не спокойно. Обычный день Дилюка заключался в том, чтобы проконтролировать поставки в таверне, заступить на смену, игнорировать Кэйю, закрыть помещение и пойти защищать Мондштадт под маской «Полуночного героя». Стабильность. Дилюк любил стабильность и не любил, когда она нарушалась. А, Кэйа как бы этого не хотелось входил в эту стабильность.        Как бы ни старался Дилюк у него не получалось возненавидеть Кэйю. Просто не получалось. Разум понимал, что нужно ненавидеть Альбериха, а сердце отказывалось это принимать и наоборот билось чаще при виде капитана. Иногда у Дилюка получалось убедить себя в том, что он ненавидит Кэйю, но это выходило ненадолго.        Рагнвиндр до сих пор помнит тот день, когда спустя четыре года скитаний не понятно где вернулся в Мондштадт. За эти четыре года Дилюк много чего обдумал. Он много думал о своей жизни, и о людях, которые его окружали. За эти годы его сердце стало черствым, а душа холодной. По крайней мере он так думал, пока не увидел Кэйю в Мондштадте и сердце предательски сделало кульбит. Он хотел к нему подойти, ведь за прошедшее время пришёл к выводу, что Кэйа не виноват во всём, Дилюк не представлял, как двенадцатилетний Кэйа нес весь этот груз один.        Наконец поговорить с ним.        Но.        Кэйа поменялся. Очень поменялся. Он все так же улыбался, но что-то в нем было не то. На лице появилась та самая самодовольная ухмылка, появилась игривость в общении. Этого Кэйю, Дилюк абсолютно не знал. Этот Кэйа был будто не настоящим. Фальшивкой.        И кажется этому Кэйе и не нужен Дилюк.        Альберих так свободно общался с ним будто не было того дня, когда они скрестили мечи против друг друга, будто не было той ссоры. Словно это было игрой. Он даже смотрел на Дилюка уже не так, как раньше. От этого почему-то больно кольнуло в сердце. Неужели он один переживал за ту ситуацию, произошедшую в прошлом? И что теперь делать? Нужен ли Кэйе разговор вообще?        Так и появилась маска отстранённого, холодного, не любившего пустые разговоры Дилюка.        Но как бы Дилюк ни пытался заглушить чувства к Кэйе. Они были. Они, черт возьми, все равно были! И это злило. Рагнвиндр даже не знал на кого больше злился, на Альбериха или себя. Но Дилюк успешно игнорировал все те чувства по отношению к Кэйе        Эти, казалось бы, светлые чувства появились, когда им было по пятнадцать лет. Это было прекрасное время, которое так быстро пролетело. Он помнил все словно это было прошлым летом, а не шесть лет назад. Тогда они были мальчишками. В то время маленький Дилюк не понимал, что это за новое чувство он ощущал по отношению к Альбериху и это ему безумно не нравилось. Но послушав разговоры своих влюбленных друзей рыцарей, которые только и могли говорить о своих возлюбленных. Дилюк сопоставил все и осознал, что влюбился в Кэйю. В своего брата. В брата, черт возьми. Как бы на это отреагировал сам Кэйа?

***

       День шёл как обычно. Таверна, как всегда, была наполнена людьми. Сегодня их таверну решил посетить бард Венти. Поэтому сегодня было особенно шумно.        Таверна была одним из тех мест, где можно было узнать различные слухи. Слухи были о каждом, и таверна была таким местом, где эти слухи распространялись наиболее быстро. В помещении постоянно кто-то о чем-то сплетничал. Каждый раз, когда появлялся новый слух, вокруг начинали перешептываться. Это были небольшие беседы, но они были столь оживленными, что, казалось, в таверне не было места тишине.        И нет, Дилюк совсем не надеялся услышать о том, что же случилось с Альберихом. Какая ему разница, что происходит с каким-то капитаном состоявшем в ненавистном Ордо Фавониус.        И все же как только какая-то компания произнесла имя Кэйи, все внимание Дилюка было направлено на них. Мужчина профессионально делал вид, что ему неинтересно: на лице ни эмоции, руки протирают стаканы, а взгляд направлен в окно. Однако каждое слово, произнесенное той компанией, он впитывал в себя, точно губка, слушал внимательно. Как оказалось Альберих опять заболел.       «Как обычно, безответственное отношение к своему здоровью». Нет, Рагнвиндр совсем не волновался за Кэйю. И не по этой причине он сразу начал вспоминать рецепт того лечебного чая, который им варил их отец чтобы, когда придёт Альберих, если что заварить ему чай. Дилюк всячески игнорировал свой внутренний голос, который буквально кричал «Идиот, да признайся хотя бы самому себе, что тебе не все равно на сраного Альбериха!». Да, Рагнвиндр был не только лучшим в приготовление вина, но и в игнорирование даже самого себя.        Завершив своё выступление, бард сел за стойку.        — Господин Дилюк, налейте еще вина, — сказал радостный и уже немного поддатый Венти. Рагнвиндр раздражённо вздохнул. — Вы еще не рассчитались с прошлыми долгами.        — Вы сегодня в ужасном настроении, — Венти пропустил мимо ушей слова Дилюка про долг.        — Пожалуйста, оплатите долги.        — Если вас что-то ужасно беспокоит, — прищурился бард, подпирая свой подбородок рукой. — Иногда, все-таки лучше выговориться даже незнакомому человеку        — Я-то вас знаю, — устало проговорил Рагнвиндр. Посмотрев на время Дилюк, облегченно вздохнул тому, что через час таверна закрывается и можно будет насладиться тишиной. — Таверна скоро закрывается, прошу покиньте помещение. — обращаясь к барду, проговорил Дилюк.        — Все слышали, что господин Дилюк сказал? — обращаясь к посетителям таверны Венти. — Таверна закрывается. Просьба освободить помещение, прямо сейчас.        — Чт.. — только смог пробормотать Рагнвиндр, ощущая, как от такой наглости у него пропадает дар речи.        — В смысле? Таверна же закрывается только через час, — указывал на табличку с режимом работы кто-то из сидящих за одним из столиков.        — И? Так решил господин Дилюк. Вы что, будете перечить хозяину таверны? —обратился Венти к возмущающимся. — Или хотите, чтобы капитан Ордо Фавониус арестовал вас за нарушение порядка.        — Н-нет конечно... — в недоумении мямлил мужичок.        Разочарованные посетители начали вставать со своих мест и уходить из таверны. Сам же бард уходить не спешил.        Рагнвиндр был, конечно, рад, что наконец может избавиться от шума с головной болью, но еще сильней хотелось избавиться от надоедливого и наглого певца.        — Что Вы хотите? — спросил Рагнвиндр.        — Я бы хотел поговорить о Кэйе.        — Извините, конечно, но это не ко мне, — У Дилюка поднялись брови от неожиданной темы. — Я думал, что уже все в курсе о наших разногласиях .        — А мне показалось, что Вы все-таки волнуетесь за Кэйю. — С чего бы это? — слишком резко для самого себя отвечает Дилюк.        — Тогда, когда капитан упал в обморок, Вы самый первый подбежали к нему, — уже хотелось уйти от этого разговора, его эта тема начинала уже бесить. — Я думал, что Вы собьёте посетителей, когда увидели, как Альберих падает. — Что?        — Что? То, как Вы отреагировали, заставило меня сделать вывод, что Вам небезразличен Кэйа, раз Вы беспокоитесь за него. Я прав? — В ответ Рагнвиндр всего лишь фыркнул.        — Я знаю, чем заболел Кэйа. Это болезнь очень древняя и о ней не пишут в книгах. И она… смертельна.        Дилюк смотрел на барда в надежде получить объяснения. Что за чушь он только что сказал?        — Я бы хотел Вас попросить поговорить с ним. Вы же были одним из дорогих ему людей.       «Сомневаюсь».        — Ты с Альберихом пытался поговорить? — наконец-то подал голос Дилюк.        — Как бы я ни пытался завести с ним разговор об этом, он сразу менял тему. Говорил, что это обычная простуда. Прошу, поговори с ним. Не хотелось бы терять такого хорошего капитана и в целом человека.        В помещении воцарилась тишина. В голове Дилюка проносились мысли. Почему же "смертельна"?        — Да и кто мне будет составлять компанию, когда я буду выпивать, — пытался разрядить обстановку Венти.        — Как ты вообще понял, чем болен Кэйа, если вы с ним не говорили?        — Прожив очень много лет в Тейвате, я начал замечать много чего, — сказал Венти. — И к тому же я бард, мне нужно быть внимательным ко всему, чтобы излагать в песнях самое интересное. — Рагнвиндр странно посмотрел на барда и начал убирать рабочее место. Если нужно успокоиться, лучше всего занять руки полезным делом.        — Что? Я на самом деле намного старше, чем ты думаешь! Кстати, напишу-ка я балладу о вас, как о возлюбленных, боявшихся признаться друг другу.        — Каких еще возлюбленных? — потёр переносицу Рагнвиндр, смотря как бард, погруженный в свои мысли, уходит из таверны.        Венти бывает серьёзным, Дилюк приятно удивлён. Этот разговор заставлял его сердце биться сильнее, и он понимал, что если бард сказал правду, то он просто обязан помочь Кэйе. Он был обязан. И если он ничего не сделает, то может не успеть.

***

       На следующую смену Дилюка Кэйа объявился. Рагнвиндр выдохнул с облегчением. Ну значит всё более-менее хорошо? Кэйа сядет за барную стойку и будет доставать Дилюка своими разговорами ни о чем, а когда посетителей станет поменьше, он попробует с ним поговорить?        Но Кэйа нарушил все его планы. Альберих заказал себе бутылку вина и ушёл на второй этаж, на самый дальний столик, подальше ото всех. Это точно Кэйа? Это тот человек, который вмиг оказывался в центре внимания? Дилюк занервничал.        Спустя пару часов, когда народ стал уходить, Дилюк решил подняться на второй этаж, чтобы выпроводить оставшихся посетителей. Наверху было тихо, и многие посетители уже сопели на столиках. Дилюк не заботясь о пьяницах будил их и буквально вышвыривал из таверны. Но одного пьяницу он не трогал. Кэйа сидел в дальнем углу, сгорбившись над столом.        Он подошел к нему и оперся бедром о стол ожидая, что на него обратят внимание. Но реакции не последовало. Кэйа лишь закашлял. Дилюк цокнул.        — Ты мне всех так заразишь, — впервые он начал разговор, без формальностей. Рагнвиндр обратил внимание на бутылку, которую купил Кэйа. Она была вскрыта, но почти полная.        — Кэйа, с тобой все в порядке?        Конечно, он не в порядке. Дилюк в мыслях упрекал себя за глупые вопросы.        Капитан поднял голову и посмотрел на него.        — Если ты пришел меня в чем-то упрекать, то лучше уйди, — тихо проговорил Кэйа. — Спасибо за лучшее вино, я пойду. До свидания, господин Дилюк.        Красноволосый лишь уставился на Кэйю и не успел ничего сказать, как Альберих быстро собрался и захлопнул дверь.        Его проигнорировали. Дилюк впервые почувствовал себя в шкуре Кэйи. О Святые Архонты, что теперь делать?        Закрыв свою таверну Дилюк, направился к воротам Мондштадта.        И как теперь поговорить с братом. Где его найти? Он не знал. У красноволосого скоро начнётся мигрень.        Идя по мосту Рагнвиндр, увидел вдалеке хиличурлов. Радуясь, что сможет спустить пар Рагнвиндр призвал свой клеймор. Подходя ближе, он заметил, что хиличурлы окружили хорошо знакомую фигуру, которая лежала без сознания.        Дилюк выругался себе под нос и мигом примчался к Кэйе, которого окружили хиличурлы. Убив всех монстров Дилюк, посмотрел на Кэйю, послушал дыхание. Дышит.        В руках Альберих держал лепестки. Дилюк в недоумении посмотрел на руки Альбериха. Откуда здесь цветы?        Дилюк взял Кэйю на руки и помчался на винокурню.       «Кто, вообще болея пойдет драться с хиличурлами?»        На этот вопрос и сам красноволосый знал ответ.        Кэйа.        Кэйа Альберих. Он часто совершал безрассудные поступки. Еще с детства. Альберих был именно тем, кто подталкивал Дилюка на различные авантюры, после которых они приходили домой с разодранными коленками. Мастер Крепус на все это лишь тяжело вздыхал.        Придя на винокурню Дилюк, старался пройти в комнату тихо, не разбудив прислугу. С трудом открыв дверь, Дилюк положил Кэйю на кровать. Рагнвиндр решил еще раз нащупать пульс у Альбериха, чтобы наконец успокоиться окончательно. С пульсом все было в порядке.        Винодел укрыл Альбериха одеялом и невольно залюбовался: луна светила слабо, но отлично освещала лицо Кэйи. Убрав прядь волос с глаза Альбериха, Дилюк наконец мог рассмотреть умиротворенное лицо брата, без всяких ухмылок.        Атмосфера стала такой тёплой и уютной, что Дилюк не мог не улыбнуться. Ощущение было будто бы он окунулся в детство, когда мир не казался таким серым. Тогда он был счастлив.       Да, счастье — это то чувство, которое Дилюк уже давно забыл.