Глава шестнадцатая
22 декабря 2024 г., 18:09
Рука девушки, державшая телефон, обессиленно упала на пол. Она сделала всё, что было в её силах. Хваён осталась жива и это сейчас было самое главное. Борам попыталась искренне улыбнуться, но вместо этого у неё из глаз посыпались слёзы.
Почему она плакала? Преступник, наконец, будет пойман, а её подруга спасена. Это слёзы жалости к себе или к нему? Глубоко вдохнув, девушка усилием воли постаралась прервать безудержный поток влаги, но тщетно. Завтра Хваён станет снова свободна, нужно было хорошенько выспаться, чтобы предстать перед подругой в подобающем виде. Вопреки этому, ночь девушка провела так и не сомкнув глаз.
***
Двое мужчин, одетых в форму представителей правоохранительных органов вели вновь поступившего подозреваемого вдоль длинного серого коридора, изредка прерываемого решётками. Со всех сторон доносились замечания недавно прибывших правонарушителей, требовавших к себе внимания. Стражи порядка равнодушно игнорировали нетерпеливые возгласы заключённых, последовательно минуя один пост охраны за другим. Мужчина, которого они вели, покорно следовал за ними, не отставая. Его голова была опущена. Но даже в таком положении он был на порядок выше своих сопровождающих. В его внешности было что-то, что резко выделяло его среди окружающих. Это касалось не только выдающегося роста. Его телосложение и лицо мгновенно привлекали внимание. Большинство привыкло считать, что все преступники выглядят зловеще, лишены человеческой привлекательности и очарования. При одном взгляде на Раона любой наивно заблуждающийся человек сразу разуверился бы в этом безосновательном суждении. На время судебного разбирательства мужчину заключили в камеру с людьми, оказавшимися в такой же ситуации, как и он. Вот только, в отличии от них, Раон прекрасно догадывался, какой исход его ждёт. Единственное, на что он надеялся — увидеть напоследок Борам. Вот и всё, что занимало все его мысли в этот момент.***
Сразу после освобождения Хваён доставили в здание университетской больницы. Борам стала свидетельницей этого события. Как только девушка пришла в себя, сотрудники полиции с осторожностью допросили её и после этого оставили вместе с Борам. Глядя на подругу, она не верила, что перед ней Ко Хваён — настолько сильно та изменилась. В ней совершенно не осталось ничего от прежней Ко Хваён. Если до этой встречи Борам ещё сожалела о своём решении, то после неё все сомнения навсегда оставили девушку. С этого дня Раон стал абсолютно чужим и даже более того — самым ненавистным ей человеком, которого она когда-либо знала. Печально, но больше всего люди способны ненавидеть тех, кого когда-то очень ценили. Хваён стала очень чувствительной к любому шороху, сколько бы подруга не уверяла её в безопасности, девушка реагировала взволнованно на каждый посторонний звук. Кроме этого, её сон был очень беспокойным — даже когда казалось, что она крепко спит, девушка постоянно вздрагивала, прося прощения и пощады. Борам боялась отлучиться от её постели даже на минуту и всегда следила за тем, чтобы с подругой в палате постоянно кто-нибудь находился. После звонка в полицию девушка немедленно сообщила пожилым родителям подруги, что та жива. И хотя видеть её такой им было чрезвычайно больно, о чём свидетельствовало выражение их лиц, одно их не могло не радовать — отстранённая дочь вдруг стала заинтересованной в них. Кажется, они были рады осознавать, что их любимая Хваён вернулась к ним, пускай и в таком виде. Иногда Борам и родителей Хваён сменял Кан Джесон. Он, только узнав новость о том, что его коллега была найдена, сразу же примчался в больницу. Борам наблюдала выражение невыносимой вины и жалости на его лице, а также трогательной радости от того, что та была ещё жива. Это было удивительно, однако, похоже, его мало волновал внешний облик Хваён. Теперь Джесон внимательно заботился о том, чтобы реабилитация коллеги прошла успешно. От обворожительной внешности Хваён не осталось и следа. Девушка напоминала жертву войны или пожара, так как волос на её голове совсем не осталось, а часть ожога достигла её лица. Впалые щёки, торчащие рёбра лишь подчёркивали болезненный вид. Из-за того, что она долгое время не имела возможности ходить, её мышцы ослабли и она с трудом передвигалась даже с чужой помощью. Словом, от прежней гордой красавицы, в которой Борам раньше узнавала свою подругу, ничего не осталось. Вместо уверенной походки — неловкая поступь, прямой спины — склонившаяся вниз голова и потупившийся в пол взгляд, вместо звонкого голоса — тихие, едва различимые хрипы. Теперь Борам вовсе не волновало то, кем оказался похититель подруги, у неё был всего один вопрос, который никак не выходил из головы: зачем ему понадобилось её похищать? Чтобы выяснить ответ, она решила в последний раз встретиться с ним.***
Борам, сопровождаемая надзирателем, шла вдоль уже известного коридора. Внутри неё как будто поселился червь, разъедавший внутренности. Девушка чувствовала, что чем ближе она подходила к месту встречи, тем беспокойней у неё на душе становилось. Наконец, в середине коридора выросла железная дверь. Мужчина, достав ключ, пару раз повернул его в замочной скважине и пропустил Борам внутрь. Низко опустив голову, она неуверенно ступила вперёд. Пройдя пару метров, устроилась на стуле. Прозрачное толстое стекло отделяло её от человека, сидевшего напротив. До того момента, как к нему пришёл посетитель, он сидел бездвижно, мрачно уставившись на пустовавший стул. Стоило Борам войти в комнату, как мужчина мигом оживился: его лицо просияло, глаза загорелись неподдельной радостью, а рот растянулся в приветливой улыбке. Однако, к сожалению, появившаяся девушка не разделяла его восторга. Лицо Борам было опущено, а потому она не видела ничего, кроме пола и собственных ног. Дверь в помещение закрылась, оповестив находящихся в нём о том, что они остались только вдвоём. Девушка избегала зрительного контакта с человеком, с которым пришла поговорить и всем своим видом выказывала неприязнь к нему. Раон разочарованно опустил голову, словно наделся, что реакция девушки будет иной. Но не прошло и пары секунд, как тот снова приободрился и устремил на неё внимательный взгляд. Борам начала первой: — Я пришла сюда ненадолго, так что буду краткой. Тебе, надеюсь, известна цель моего визита? — Да, я догадываюсь. — Отозвался мужчина. — Тогда перейдем сразу к делу. Тебе следует отвечать честно. Во-первых, я хочу знать, на самом ли деле ты работаешь в полиции. — Да, это так. Не глядя на собеседника, Борам слегка кивнула. — Хорошо. Идём дальше. Как давно ты знаешь Хваён? — Со средней школы. — Как давно тебе известно, что мы с Хваён дружим? Раон не сразу ответил. Он знал, что последует за его словами. — Когда ты сказала мне, что она пропала. — То есть, выходит, ты узнал о нашей дружбе в тот же день, когда похитил её? — Да. — Получается, тебя не остановил даже этот факт?! — Голос девушки постепенно переходил на крик. — Значит, твоё ко мне отношение всегда было лживым, на самом деле тебе было плевать, что я чувствовала! Борам бросила на мужчину злой взгляд. В уголках её глаз скопились слёзы. Раон отвернулся, не в силах смотреть на это. — Отвечай! — Потребовала девушка. — Это не так. Мои к тебе чувства были… настоящими. — Последнее слово прозвучало тихо и было заглушено следующей фразой: — Что ж, я жестоко ошибалась на твой счёт. Прошу прощения! — Смахнув выступившие слёзы, Борам продолжила: — как же тебе удалось провернуть всё это? У тебя уже был готовый план? Не смея взглянуть на девушку, Раон скованно отвечал: — В средней школе мне нравилась девочка, её звали Ко Хваён. Однажды я решил признаться ей, это было дождливым днём. — Перед глазами мужчины всплывали старые воспоминания. — После занятий я предложил ей зонт, но она не взяла его и, кроме того, у меня так и не появилось возможности рассказать ей о том, что я собирался: она попросила меня испариться и не доставать её. Тогда я понял, что у меня нет ни малейшего шанса на то, что мои чувства окажутся взаимны. Но мне было обидно из-за того, что она так обошлась со мной, ведь я не сделал ничего плохого. А потом в тот день передо мной возникла девочка, которой стало интересно, почему я стоял под дождём. Она подала мне зонт и мы пошли домой вместе. В тот день я понял, та Хваён была слишком несправедливой, раз не захотела хотя бы просто принять от меня зонт, тем более, что у неё его с собой не было. Я был уверен, что всё случилось из-за моего внешнего вида и это меня жутко разозлило. Мне захотелось, чтобы она поняла, каково мне было и поэтому я стал вынашивать этот план. — Ты просто жалок. — Презрительно отозвалась девушка. — Ничего нелепее и абсурднее я в жизни не слышала! Ты хоть понимаешь, что из-за твоего дурацкого плана жизнь Хваён уже никогда не станет прежней! Тебе хотя бы немного жаль её?! Ты не можешь называться человеком! — Произнеся это, Борам громко заплакала. Раон был готов отдать всё, чтобы она перестала плакать, но знал, что ничем не может ей в этом помочь и оттого чувствовал себя ещё паршивее. Вытерев слёзы, девушка спросила спокойным тоном: — Тебе, наверное, было весело обманывать меня. Должно быть, ты думал, какая я дура, раз не замечаю ничего вокруг. Я права? — Не дождавшись ответа, Борам добавила: — ладно, время почти вышло. Ничего не хочешь сказать напоследок? Раон медленно поднял голову и впервые за всё время посмотрел девушке прямо в глаза. Его вид был удручающим, взгляд выражал искреннее сожаление о содеянном, но Борам он казался притворным и постановочным. — Прошу тебя, позаботься о Сувоне. Он не в чём не виноват. — Хорошо. Это всё? — Пожалуйста, будь счастлива. Мне очень жаль. — Обязательно буду. Если это всё, прощай. — Бросив последнюю фразу, девушка встала и быстрым шагом покинула комнату. Раон печальным взором проводил её до самой двери, а после того, как её фигура испарилась, он откинулся на спинку стула и тихо заплакал. Постепенно его плач перерос в безутешные стоны. Никогда до и после этого он так не жалел о том, что сделал. Его жизнь была бессмысленно потрачена на месть.
