Личное дело для частного детектива

Телефон надрывался. Йоджи с трудом разлепил глаза. Шея затекла - уснул, неудобно скорчившись на неразложенном диване. Он потер щеки, лицо казалось чужим. Лампа не горела, в комнате стояли жидкие сумерки. Смутно припомнилось, что какое-то время назад было светло - значит, уже опять вечер? Потревоженный движением ноутбук тихо заурчал, вернув на экран реестр бельгийских частных предприятий. Йоджи отпихнул пару диванных подушек и, на звук отыскав телефон, поднес к уху: - Алло? - Здравствуйте, Кудо-сан, - жизнерадостно поприветствовал Кроуфорд. - Вы не смотрите дорожные новости? - Н-нет… А что? - Крупная авария на шоссе Хигаши-Канто. “Тойота” на полном ходу выехала на встречную полосу и столкнулась с автобусом. Водитель погиб на месте, один из пассажиров доставлен в больницу в тяжелом состоянии. Йоджи сглотнул. Под ложечкой заныло, будто хватил в жару ледяной воды. - Были еще пассажиры? - Можно и так сказать, - неторопливо согласился Кроуфорд. - Второй отделался куда легче - очевидно, благодаря тому, что путешествовал в багажном отделении. Связанный. Он сумел выбраться сам и едва не скрылся с места происшествия - к счастью, мы вовремя подоспели, чтобы помешать ему. Йоджи повернул выключатель. Жмурясь, огляделся в поисках сигарет. Пачка валялась на полу; он подобрал ее и с замиранием сердца откинул крышку. Зажигалка скользнула в ладонь; в уголке пачки сиротливо жалась последняя сигарета. Он прикурил одной рукой, бережно и томительно вбирая первый, горько-сладкий глоток дыма. - Как… что случилось? - Не самый корректный вопрос, Кудо-сан. Вас интересуют причины, обстоятельства или перспективы? Первое - результат незначительных, тщательно рассчитанных сдвигов линий вероятности. Видите ли, если тянуть за определенные нити… - Провода, - перебил Йоджи. - Я почему-то всегда представлял их как провода. Синий, красный… неважно. Вообще-то я спрашивал об обстоятельствах. Кроуфорд замолчал секунд на десять. Йоджи мысленно записал очко в свою пользу. - В ближайшее время собираюсь выяснить. Надеюсь, на этом этапе наш… общий друг окажется более склонен к сотрудничеству, чем его детектив. Я умею быть убедительным, не так ли? Иди на хер. Манерное “не так ли” особенно бесило. Интересно, паранормы и на родном языке разговаривают, как мимикрирующие под людей гуманоиды? - …Пока могу лишь предполагать: упрямство, безрассудность и небрежно рассчитанная доза транквилизатора. К сожалению, официальных исследований на эту тему не проводилось - но, согласно некоторым наблюдениям, у телепатов аномально ускоренный обмен веществ. Вы знали? - Нет. Хотя следовало догадаться. - Йоджи вздохнул. - Что с автобусом? - Какая-то школьная экскурсия. Обошлось без жертв, но есть пострадавшие разной степени тяжести. Что ж, это вполне в духе Шульдиха. Сеять смерть и разрушения. - Он же не мог выбирать… да? Конечно, нет. Само предположение о возможности такого выбора звучало бредово. И все-таки… - Послушайте, Кудо-сан: главная разница между вами и… - “Нами” осталось не произнесенным, но читалось ясно без всякой телепатии. - …в том, что ваша мораль ограничена извне больше, чем изнутри. Вот почему вы всё время задаете неправильные вопросы. - Кроуфорд помедлил, явно наслаждаясь паузой. - Чересчур сложная мысль, а? Ладно, один-один. Йоджи положил трубку, не прощаясь. Получилось грубо и по-детски запальчиво - но его ограниченная мораль не возражала, а Кроуфорд как существо высшего порядка всё равно не снизошел бы до того, чтобы оскорбиться. Тюрьма Фучу, куда определили Шульдиха, находилась на дальних задворках Токио - как и положено заведению, битком набитому всевозможными отбросами общества. Йоджи долго ломал голову, как написать “Шульдих” катаканой в ходатайстве о свидании - но в конце концов решил не заморачиваться. Если сам владелец имени не в состоянии написать его по-японски, что взять с остальных? Получив отказ на первое ходатайство, он ничуть не удивился: это было ожидаемо. Йоджи велел себе успокоиться и заняться делами. Дел, как назло, почти не было. Старушка, которой приходили письма от давно умершей сестры, тоже скончалась - он так и не успел решить эту загадку. Жена Сугавары позвонила и попросила прекратить расследование: у мужа случился инсульт, в заботах о нем она сблизилась со свекровью и больше не думала, что та пытается ей навредить. Йоджи выждал неделю, зная, что бюрократия не терпит суеты, и подал второе ходатайство. Повторный отказ его раздосадовал: подходящий под запрос человек наконец-то нашелся, и необходимо было срочно обсудить с клиентом дальнейшие шаги. Впрочем, он не был бы детективом, если бы пасовал перед формальными препятствиями. Жизненный опыт научил его: всё, что не поддается с наскока, можно взять измором, терпеливым подбором нужной комбинации кнопок или отмычкой. Вписывая свои данные в бланк очередного ходатайства, он подслушал разговор двух тюремных чиновников за решетчатой перегородкой. Ну как “подслушал” - они особо и не таились; но ему, конечно, полагалось притворяться глухим, слепым и не слишком сообразительным - из вежливости и в интересах дела. - Это к кому? - спросил один, любопытно глянув на него поверх огромной кружки с эмблемой Старбакс. - К рыжему из одиночки, - многозначительно интонируя голосом, ответил второй. Покосившись на Йоджи, добавил: - Упорный. - Наивный, - хохотнув, поправил кофеман. - Ему разве не сказали, что его любовник спит? Йоджи бросило в жар, а изнутри продрало ознобом. Он и раньше догадывался, что Шульдиха попытаются разоружить - просто не видел смысла мусолить свои подозрения. Но теперь от них стало невозможно отмахиваться. Спит. Шульдих спит. Три недели?! Теперь Йоджи знал наверняка, и знание требовало действий. Для начала он позвонил Кену, у которого был курс медицины в спортивном колледже. Услышанное не на шутку встревожило: длительное злоупотребление психотропными средствами приводит к затруднению дыхания, физическим изменениям в мозгу, наступлению комы и наконец смерти. Зашибись. Ну… и что будем делать? *** - …незаконно, черт побери, тебе ли не знать?! Они не могут круглосуточно держать его под транками! Как долго человек выдержит? Они не могут… - Это пенитенциарщики, Йоджи. Расскажи мне, чего они не могут. - Манкс одарила его коротким сухим смешком. - Не нагнетай, а? Ничего твоему клиенту не сделается. Ну отоспится на пару месяцев вперед… - Или на весь остаток жизни, - мрачно поддакнул Йоджи. - Место, где его держат, надо бы переименовать в санаторий, чтобы не вводить людей в заблуждение. Не дожидаясь ответа, он ткнул отбой и длинно, грязно выругался - как не позволял себе со времен маргинальной юности - на секунду испытав смешанное со стыдом облегчение, будто от сильной жажды напился из лужи. Манкс не станет вмешиваться. Месяц назад - пожалуй; но сейчас, когда фигурант найден и взят под стражу, а вся шерсть с этой черной овцы сострижена Интерполом… нет, не станет. Рассчитывать на помощь Интерпола тоже не приходилось. Йоджи, правда, набрал Кроуфорда пару раз, но предсказуемо (ха-ха) нарвался на “Абонент временно недоступен”. Должно быть, тот получил от Шульдиха всё, что хотел, а затем оставил его на произвол японской пенитенциарной системы. Может, даже подсказал им, как отмерять дозу, чтобы не допускать промашек. Сукин сын. Губительная для Шульдиха ирония заключалась в том, что для международной полиции он очевидно был слишком мелкой фигурой, а для местных властей - слишком большой проблемой. Образно выражаясь, первые стремились накрыть нелегальный склад боеприпасов, вторые получили на руки снаряд непонятного действия, который и пытались обезвредить доступным им способом. Нет телепата - нет проблем с телепатией. Если у Шульдиха и был шанс повлиять на свою судьбу, то только в промежутке между доставкой в тюремную больницу и прибытием Кроуфорда; но, раненый и ослабленный (что, черт побери, случилось в Окутаме?!), воспользоваться этим шансом он явно не сумел. Он не был силен в низком искусстве умасливания и убалтывания (это вам не “настройка речевого аппарата”), а на “воздействие всем собой”, как ни крути, требуется время (Йоджи честно попробовал оценить, за какой срок Шульдих превратился для него из потенциального источника наживы в “принцессу в беде”. Мысль заставила покраснеть, но - а, к черту, не до формулировок. Выходило никак не меньше пары суток.) Если рыжий идиот опять начал переговоры со вскрытия тайных душевных нарывов собеседника, то… Ой-ё. В знакомых у Йоджи ходили самые разные типы, и о тюрьме он знал - к счастью, не по опыту, но, что называется, из первых рук. О тесных холодных камерах, откуда выводят в туалет по часам; о карцерах, где заставляют сидеть неподвижно; о наказаниях за то, что не вовремя заговорил или посмотрел в лицо надзирателю… Может, и к лучшему, что Шульдих без сознания. Йоджи уважал закон - несмотря на все их взаимные трения - как беспристрастный свод правил, призванный не только карать, но и защищать. Даже преступников. Даже паранормов. По закону никто не имел права убить Шульдиха без суда и следствия. Тем не менее, именно это они и делали. А значит, кто-то обязан был выступить в защиту закона. Он разбудил ноутбук и вбил в поисковую строку: “Академия Коа”. Два дня спустя Шульдиха перевели в психиатрическую клинику “закрытого типа”. Йоджи получил предложение оформить над ним временную опеку, дающую право совместного пребывания не менее чем на восемь часов в сутки - или, скорее, вменяющую это в обязанность, судя по толстой стопке официальных бумаг, на которых он расписался в том, что осознает и принимает всю меру ответственности за поведение своего подопечного. Должно быть, Хирофуми дорого заплатил, чтобы провернуть эту комбинацию - и не деньгами. Скромный учитель едва ли мог так лихо распорядиться судьбой заключенного. А вот премьер-министр мог. Йоджи не хотел знать. На его совести и без того хватало грехов. Тем же вечером он заглушил машину на стоянке, предназначенной для немногочисленных гостей клиники. На входе в здание его обыскали, досконально и без церемоний; в какой-то момент он почти ждал, что они велят ему спустить штаны, нагнуться и покашлять - но, к счастью, обошлось. У него отобрали мобильник и наручные часы. Взамен выдали тапочки, именную бирку, которую следовало прикрепить на грудь специальными винтами, и электрический свисток с коротким шнурком для ношения на запястье; после чего препроводили в отведенную для особого пациента палату номер шестнадцать корпуса В. Шульдих открыл глаза примерно через полчаса после того, как ему отключили капельницу и удалили вживленный под кожу катетер (а также еще один, с прозрачным мешком на конце, закрепленным в изножье кровати. Йоджи смотрел в сторону всё время, пока рослый санитар с ухватистыми руками проводил эту процедуру). Мутный взгляд пошатался туда-сюда, окидывая комнату; тревожно метнулся, вбирая детали: дверь без защелки, выходящее в коридор квадратное окно, сложенную на тумбочке больничную робу; наткнулся на Йоджи и, задержавшись, наконец стал осмысленным. - Где это мы? - В дурке. Шульдих откинул простыню и неуверенно сел (Йоджи рванулся было помочь, но сдержал себя). На нем не было ничего, кроме ситцевой распашонки с разрезом на спине. Волосы сбились в колтуны. Углы потрескавшихся губ медленно разошлись в ухмылке: - Ладно, с тобой понятно. А меня-то за что? - Засранец, - сказал Йоджи. - Будешь выпендриваться - хрен тебе, а не потрясающие новости. После чего тут же выложил всё подчистую. Шульдих нахмурился, услышав свое настоящее имя. - Еще раз? - Рене Ламар, - старательно повторил Йоджи. - Извини, у меня вряд ли получится произнести это правильно. Шульдих пошевелил губами, уставившись в одну точку. Досадливо тряхнул головой: - Нет. Не отзывается. - Ты был ребенком, - возразил Йоджи. - Может, тебя вообще называли “малыш” или, ну я не знаю… “солнышко”? Шульдих ошарашенно поморгал, глядя на него. Потом рухнул обратно на подушку и начал хохотать. На минутку Йоджи даже растерялся. И сконфузился. Наверно, он и вправду ляпнул чушь. Ему еще не доводилось слышать, как Шульдих смеется. Звучало… заразительно. Громко, открыто, нахально. Опушенные темной щетиной щеки раскраснелись, глаза блестели. Время от времени Шульдих затихал, чтобы набрать воздуха - а потом снова взрывался, низко и звонко, и остро, будто сыпал об стену горстью цветных стеклышек… Йоджи встряхнулся, почти физически ощутив, что его затягивает в лисью нору паранормального обаяния. “Ваш разум противится, но подсознание жаждет распахнуть объятья.” “Выкуси, ублюдок,” - подумал он, адресуясь не то к Шульдиху, не то к Кроуфорду… не то к самому себе. Шульдих опять сел, вздрагивая от смеха, и вытер набежавшие слезы; движения его с каждой минутой становились уверенней. - Ладно, давай решать вопросы в порядке их насущности. Сходи-ка узнай, в котором часу здесь кормят. Йоджи хотел было пошутить, мол, за беготню на посылках ему не платят - но прикусил язык, сообразив, что вообще не знает, сколько ему заплатят. В их с Шульдихом договоре не фигурировали никакие конкретные цифры. Почему-то теперь это начинало беспокоить. А все-таки, как ни крути, придется какое-то время позаботиться о нем. Больше-то некому. - Я схожу. Но знаешь, что? - Йоджи нагнулся и для пущей внушительности покачал пальцем у него перед носом: - Не привыкай. Длинный, довольно просторный коридор был пуст, закрытые двери по обеим сторонам хранили глухое молчание. Йоджи дошел до развилки и наугад повернул направо. Навстречу шел человек. Йоджи прибавил шагу в надежде, что прохожий поможет ему сориентироваться - и запоздало сообразил, что на том больничная одежда, такая же, как та, что приготовили для Шульдиха. Человек тоже ускорился, потом побежал. Лицо его было словно разделено надвое черной повязкой наискосок. За пару шагов до встречи Йоджи рефлекторно присел, выставив перед собой согнутые руки. Падая, он проехался спиной по скользкому полу, но успел сгруппироваться. Извернулся, перекатился на бок, пнул… Телом он понял, что удар, хоть и смягченный чертовым тапком, не пропал зря - но одноглазый как ни в чем не бывало сгреб коленями его бедра и, вскочив верхом, потянулся к шее. Йоджи поймал его за запястья, стиснул, чувствуя, как ходят под пальцами тугие жилы, двинул головой в подбородок так, что у самого искры посыпались. С тем же успехом он мог биться лбом о стену - одноглазый даже не вскрикнул. Дрался он не очень умело, но в слепой ярости дал бы фору бешеной крысе. Оскалив мелкие зубы, утробно рыча, выкручивал руки, рвался вперед с явным прицелом на яремную вену. Йоджи панически засучил ногами, пытаясь стряхнуть его с себя. Горло сжалось, будто в кошмаре - когда хочешь кричать, но не в силах выдавить ни звука. Он вспомнил про свисток - но, чтобы поднести его ко рту, требовалось выпустить руки противника. Йоджи рискнул. Пару болезненно-долгих секунд он безуспешно ловил мундштук губами - но наконец грянула трель, оглушительная, как вой противоугонки. Одноглазый схватил его за волосы и, приподняв, с размаху приложил затылком об пол. В глазах потемнело. Распластанный чужим телом, Йоджи будто из-под воды услышал торопливое клацанье обуви и стук босых пяток по линолеуму. - Назад! Одноглазый вцепился как клещ - когда его дернули кверху, Йоджи невольно потянулся следом. Двое здоровых санитаров с трудом удерживали тощее вертлявое тело, пока женщина в белом халате нацеливала шприц куда-то между складками сбившейся одежды. - Назад! Йоджи, потихоньку отползавший в сторону, вздрогнул; перехватив взгляд санитара, повернул голову и увидел Шульдиха. По-прежнему в одной только распашонке, без штанов и босиком, тот стоял в устье коридора, с интересом наблюдая за борьбой. - В палату, живо! Шульдих качнулся на носках, скользнул ладонями по бедрам, очевидно, с намерением сунуть руки в карманы - но, не встретив карманов, скрестил на груди, всем своим видом ясно выражая: “А то что?” О, черт… не следовало им так с ним разговаривать. - Всё в порядке. - Йоджи выдавил как можно более убедительную улыбку и опять обернулся: - Пожалуйста, возвращайся. Шульдих не тронулся с места. Санитар быстро переглянулся с женщиной в халате и, передав основательно умятого психа напарнику, поднялся с пола. Синяя форменная куртка обтянула широкую грудь и мощные плечи. Двигался он внушительно, чтоб не сказать грозно, но без спешки - может, выжидал, когда строптивый новичок проявит агрессию. Или у них были особые инструкции на его счет. Йоджи понял, что медлить нельзя. Любой ценой надо брать ситуацию под контроль: если выяснится, что он не способен справляться со своим телепатом, даже Хирофуми не помешает вернуть того обратно в Фучу - или, еще проще, взять в оборот прямо на месте. Что тут у них: нейролептики, смирительные рубашки, комнаты с мягкими стенами? Эта, как ее… лоботомия? Тьфу, бр-р, только не представлять… “Да свали ты уже, идиот!” Шульдих перевел глаза на него и, вздернув бровь, склонил голову набок. Что, мать твою, теперь слышно? Ладно, тем лучше… “Уйди, а? - настойчиво подумал Йоджи. - Не пойми превратно: я ценю твою отзывчивость - но я не нанимал тебя телохранителем и не хочу остаться в долгу после того, как получу свои деньги.” Шульдих презрительно скривил губы. Не удостоив Йоджи ответом, он круто развернулся и зашагал обратно. Надо признать, сзади он производил еще более яркое впечатление. Санитары подхватили одноглазого под руки и потащили прочь. Йоджи тоже встал, безотчетно пытаясь привести себя в порядок. Руки дрожали, голова гудела, как колокол. Женщина в халате тронула его за плечо. Ее короткие волосы были встрепаны; брови строго хмурились, но под нижней губой задорно подмигивала смешливая ямочка. - Идите за мной. Он подчинился. В коридоре по-прежнему не было ни души, но молчание сменило тон, стало чутким: будто чьи-то пальцы тянулись, ощупывали наперебой, невесомо, придирчиво - еще придирчивей, чем охранники на входе. Женщина завела его в кабинет и плотно закрыла дверь, отсекая невидимые пальцы. Жестом указала на табурет. Йоджи сел. - Как вы себя чувствуете? - Как в дурдоме, - сказал он. Врать не хотелось, но не говорить же как есть: его всё еще трясло, и в груди мутно трепыхалось, будто он вот-вот собирался расплакаться или проблеваться. Она надела перчатки и, взяв фонарик, посветила ему поочередно в оба глаза, оттягивая веки. Потом наклонила его голову и, осторожно разбирая волосы, осмотрела затылок. “Мурасе Аска”, - значилось на ее нагрудной бирке. Халат пах дезинфектантом и горячим утюгом - но сейчас, когда Йоджи почти уткнулся носом в ее вырез, сквозь эти запахи отчетливо пробивался тонкий цветочный аромат. Быстрым движением, почти не прерываясь, Мурасе-сан расстегнула верхнюю пуговицу халата. - Вам удобно? - О да, - с чувством сказал Йоджи. - Спасибо. Всё настолько плохо? Она тихо фыркнула: - Не беспокойтесь. Вы в надежных руках. Что-то звякнуло, щелкнуло. Затылка коснулось мокрое и холодное. Кожу слегка защипало, но больно не было - во всяком случае, не больнее, чем до перевязки. - Так кто вам этот рыжий? - Долго объяснять. - Йоджи почувствовал неловкость, потому что на деле это вовсе не было долго. Не должно было быть. - Я детектив. Он мой клиент. А кто этот… одноглазый? - спросил он, отчасти чтобы сменить тему. Мурасе-сан легонько толкнула его в лоб, заставив выпрямиться, и принялась накладывать повязку. - Давний обитатель. Он вообще-то смирный, но иногда на него находит. У вас крест на футболке. - Ага. - Йоджи скосил глаза на свою футболку, черную с большим белым крестом. Он собирался надеть другую, с постером “Акиры” - но вспомнил, куда едет, и выбрал чего попроще. - А что, здесь нельзя? - Джей ненавидит такие картинки. Он думает, Бог подставил его, приказав зарезать родителей и малолетнюю сестру. Йоджи передернулся. - Дать вам успокоительного? - участливо предложила Мурасе-сан. - Не откажусь, - вздохнул он. Она выбрала один из стеклянных пузырьков на своем столе, ловко вскрыла пробку и, капнув несколько капель в пластиковый стакан, долила водой. - Или, может, укольчик? Быстрее подействует. - Сознайтесь, вам охота поглядеть на мою задницу. - Было бы справедливо, разве нет? Йоджи рассмеялся. Взяв из ее рук стакан, залпом проглотил лекарство. Бр-р, горько… По правде говоря, ему уже стало легче. Он припомнил, что в детстве страдал от ночных кошмаров, пока не освоил бесхитростный - и очень приятный - способ самоуспокоения. Наверно, Мурасе-сан тоже знала об этом способе. Или ей просто нравились бойкие на язык зеленоглазые блондины. - Спасибо, - повторил он. - Можно я вам позвоню - потом, когда меня выпустят? Я вообще-то тоже не буйный, у меня только повышенная возбудимость. - Ничего-ничего. - Мурасе-сан ободряюще улыбнулась и, с треском выдернув страницу из настольного ежедневника, написала номер. - Звоните. Я знаю, как с этим справляться.