Замки из песка

Кольцов. 02:58 Мелкий, можешь спуститься?

Котёнок.

02:59

Кольцов, ты вообще время видел?

Петя потёр глаза, пытаясь сфокусироваться на времени. Почти три часа ночи. Откуда принесло этого идиота? Кольцов. 03:01 Ну спустииись, котёнок.

Котёнок.

03:02

Ты же понимаешь, что отец убьёт, если заметит

Хазин отправил сообщение, зевая и нехотя натягивая безразмерную рубашку. Он стащил её у Макса ещё летом. Она и на нём-то висела, а Петя в этой рубашке вообще тонул. Но любил её безумно. Возможно, даже чуть больше, чем Кольцова. Что он в этом дебиле нашёл, Петя честно не знал. Просто влюбился, как последний дурак. И теперь и дня себе представить без Максима не мог. Началось это всё просто как невинное дурачество. Они зависали в одной компании летом, гуляли ночами, пока отец валялся где-то в Турции с новой молоденькой любовницей. Петя обожал это время, когда отец не мог его контролировать. И именно в это время он впервые влюбился. Влюбился в идиота Кольцова. В такого, на первый взгляд, глупого, несуразного Кольцова, у которого за душой были только глупые шутки и полное отсутствие каких-либо планов и перспектив. Честно, Хазин всего лишь хотел хоть с кем-нибудь переспать. Чтобы не быть единственным девственником в компании. Честно, он Макса просто использовать хотел, затащить в постель на один раз. Но после этого раза… отпустить Максима оказалось невозможно. Он будто та пресловутая деталька пазла, как та самая половинка, про которую твердят во всех банальных песнях и книжках. Он будто всем нутром дополнял Петю. И с ним было так, что… ну слов просто не было. Петя не тешил себя иллюзиями, что это навсегда. Он даже не знал, доживёт ли их любовь до ближайшего Нового года. Но здесь и сейчас он представлял себе жизнь только с Кольцовым, и больше никак.

Котёнок.

03:09

Да в лифте я, не вой

Хазин выбежал на улицу, ёжась от холода. Мда, стоило, наверное, надеть что-нибудь посущественнее рубашки. — Ну и зачем ты вытащил меня на улицу в три часа ночи? — он не спешил подходить к Максиму, будто дразня его. Застыл буквально в нескольких шагах, испытывая своим игривым взглядом. — Ну, во-первых, я безумно соскучился, — и Макс совсем не лукавил. Они виделись буквально этим утром, но он успел соскучился уже безумно. — А во-вторых, я тут тебе принёс кое-что, — он раскрыл ладони, и на одной из них красовался киндер-сюрприз с человеком-пауком на обёртке. — Кольцов, ты дебил? — Петя приподнял бровь, скептически рассматривая шоколадное яйцо в чужих руках. — Ты вытащил меня из тёплой кроватки посреди ночи, погнал в этот снег по колено ради ёбаного киндера? — А ещё потому, что я тебе очень люблю, — Кольцов улыбнулся, наконец сокращая расстояние между ними и сгребая Петю в охапку. — Мм, ты пахнешь чем-то очень вкусным, — он зарылся носом в чужие волосы, вдыхая полной грудью. — Это просто шампунь, — немного смущённо отозвался Хазин, обнимая за пояс в ответ. — Ты холодный весь. Совсем дурак в такой куртке зимой идти? — Сам дурак, — Макс нежно чмокнул в макушку, убирая киндер в карман Петиной рубашки. — Вообще почти голый вышел. Хоть бы ботинки надел, а то в тапках! Заболеть хочешь? — Я тебя тоже люблю, — Хазин прилип к чужим губам, буквально через несколько бесконечных секунд отрываясь. — Но, чтобы не умереть страшной смертью, я, пожалуй, побегу домой. — Увидимся завтра! — ему вслед бодро крикнул Максим, еле сдерживаясь, чтобы не удержать, не утянуть за руку к себе, не поцеловать снова. — Скучаю! — И я. В родной комнате Петя первым делом скинул рубашку, чтобы скорее забраться под тёплое одеялко, но когда любимая рубашка упала на пол, парень услышал странный стук. Хазин тут же вспомнил про дурацкий киндер, которым снабдил его Максим. С тёплой улыбкой, он развернул обёртку, и шоколад по шву показался ему слишком уж неровным. Решив не обращать на это внимания, парень скорее разломил шоколад, открывая жёлтый контейнер. Оттуда вывалилась маленькая сложенная вчетверо бумажка. «Удачи завтра на сочинении, малыш. Я уверен, что у тебя всё получится на «ура». Люблю тебя. Твой петушок, несущий шоколадные яички»

*

— Макс, можешь потише свои тупые шоу смотреть? У меня экзамен завтра важный! — Петя кинул раздражённый взгляд на диван, где заливался смехом расслабленный Кольцов в одних трусах. — Прости, котёнок, — он подполз ближе к Хазину, невесомо целуя его шею. — Много ещё тебе учить? — Не много, а дохуя, я бы сказал, — Петя немного расслабился, от нежных поцелуев инстинктивно поддаваясь навстречу влажным губам. — Вот хорошо тебе. Закончил свою шарагу и рад стараться. — Ну не всем же такими умными быть, чтобы академии кончать, — Макса, честно, вечные упоминание Петей того, что он закончил только ебаное училище, задевали, но он старался гнать обиды куда подальше. Всё-таки, в чём-то Хазин был прав. Ума поступить в универ у Максима так и не хватило. — Думаю, я могу сделать небольшой перерыв, чтобы мы покончали вместе, — Хазин рассмеялся от тупости собственных слов, заваливая мало сопротивляющегося Максима на кровать. — Тебя правда не сильно волнует, что я такой тупой? — Кольцов чуть ли не силой оторвал парня от себя, со всей чувственностью заглядывая в глаза. — Скажу больше, я это обожаю, — Петя закусил губу, игриво улыбаясь. — Макс, ну ты совсем такие вопросы задавать? Вот последнее, что меня волнует, это твой уровень образования! Будь моя воля, я бы и сам учиться не пошёл. Ты же знаешь, это всё отец и… Но договорить ему не дал настойчивый поцелуй. Максим всегда знал, как настроить Хазина на нужный лад. Хотя, не всегда это помогало. Потому что оторваться друг от друга они смогли лишь за час до экзамена, так что Пете пришлось буквально лететь до академии. Что уж говорить про зубрёжку билетов. Чтобы хоть как-то выровнять дыхание перед входом в аудиторию, Хазин достал из рюкзака бутылку воды. А к бутылке тоненькой красной лентой был привязан киндер. На этот раз, на обёртке была какая-то диснеевская принцесса. На душе сразу так нереально потеплело. Хазин быстро содрал обёртку, аккуратно разламывая яйцо. «На этот раз всё получится, солнце. Не переживай ни о чём. Ты у меня просто звезда! Люблю и держу за тебя кулачки (а хотелось бы держать тебя). Твой шоколадный петушок»

*

Петю ждал первый рабочий день в правоохранительных органах. И несмотря на красный диплом и большой опыт, переданный от отца, ссал он жутко. Ведь помимо работы в его жизни появлялось всё больше взрослых вещей. Отец уже совсем не мягко намекал, что пора валить и жить самостоятельно. Но денег при этом он выделять совсем не собирался. Хазин не знал, что делать и как вообще поступать в такой ситуации. Ведь он был не один. И как и любому взрослому ему надо было учитывать не только свои интересы, но и интересы возлюбленного. А что вообще входит в интересы Макса не знал, наверное, даже он сам. Вроде, взрослый мужик уже, на пару лет старше Пети, но никакой определенности. Сегодня он обивает пороги разных редакций, подсовывая всем свои статьи, а завтра уже работает на полставки в каком-нибудь баре. Пете и так страшно было от мыслей об этой взрослой жизни за пределами академии, где тебя так или иначе направляли и поддерживали. Так ещё и за Кольцова переживать. — Вот тут, наверное, стол твой будет, — старший лейтенант, помогающий Пете сориентироваться на новом месте, скучающе кивнул, подталкивая стажёра к месту. — Скоро к тебе приставят старшего по званию, и уже он будет с тобой тут возиться. Но учти, твоя фамилия тут никого… — Дронов! — высокий мужчина преклонного возраста крикнул откуда-то сверху, подзывая того, кто пытался запугать Хазина. — Моя фамилия никого здесь не должна волновать. Я такой же служащий, как и все остальные, — Петя снял пиджак, перекидывая его через спинку стула, и уселся, вальяжно закидывая ногу на ногу. — Пожалуй, я подожду здесь того, кто будет за меня отвечать. А вы пока идите, вас там очень ждут. Если лейтенант и злился, виду явно не подал. Лишь тихо фыркнул и побежал навстречу начальнику. Хазин же чуть не грохнулся от эмоций. Ему стоило огромных усилий сдержать дрожь внутри и достойно ответить этому Дронову. Больше всего в этой работе Петя боялся, что его будут тыкать громкой фамилией. И его опасения сбылись в первый же день. От мрачных мыслей его отвлёк телефонный звонок. — Как делишки у моей малышки? — Кольцов, ты идиот? — зашипел в трубку Хазин. — Я на работе, блин. Пытаюсь тут, вообще-то, впечатление произвести. — Я так понимаю, в кармашек ты ещё не заглядывал, — Макс на том конце провода усмехнулся. — Какой… кармашек? — Петя защупал по карманам пиджака, и в левом, к удивлению, обнаружил уже традиционный киндер-сюрприз. Поразительно, как он мог не заметить его раньше. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я раскрывал киндер посреди полицейского участка? — Вряд ли тебя за это захейтят сильнее, чем за фамилию, — попытался пошутить Максим, но по затянувшемуся молчанию понял, что шутка была херовой. — Прости. Просто открой сегодня, в любое время дня. Это важно. — Что там? Предложение руки и сердца? — закатил глаза Хазин, покручивая подтаявшее яйцо в руке. — Внутри что-то явно звенит. — Хоть смена фамилии и помогла бы тебе в твоём шатком положении в коллективе, но я пока не готов! — Кольцов рассмеялся. — Просто открой, малыш. А мне пора. Вроде как какая-то онлайн-газетёнка хочет взять мою статью. — Удачи, — Петя сбросил звонок и убрал яйцо обратно в карман. Раз никто не хочет браться за него, наверняка у него есть минут десять выпить кофе и заодно осмотреться в участке. В зоне отдыха как раз никого не было, поэтому Хазин с чистой совестью уселся на диванчик раскрывать свой киндер. Внутри от волнения всё сжалось. Почему-то было предчувствие, что в этот раз в яйце что-то позначительнее записки с пожеланиями удачи. Петя глубоко вздохнул и раскрыл контейнер. Из него выпал небольшой ключик и свёрнутая в трубочку бумажка. «Тебе не кажется, что нам уже давно пора жить вместе? Я ведь знаю, какой ты огромный фанат моей скрипучей кровати и шумной кофеварки. Ключик от почтового ящика, а в ящике полный комплект ключей. Жду тебя дома»

*

Петя ненавидел вокзалы из-за того, что на них вечно была куча людей. Неважно, в какое время суток. Хоть в три часа дня, хоть в пять часов утра. Люди толпились тут постоянно. Прощались, обнимались, дарили друг другу цветы. Больше вокзалов Хазин ненавидел только разлуку. Он не видел Максима почти месяц. И это, без преувеличений, был худший месяц в его жизни. Казалось, они не так уж и много времени проводили вместе. Петя сутками торчал на работе, Макс тоже был занят и днём, и ночью. Но всё равно, оба знали, что они вернутся домой, уткнутся в своего родного человека, и все проблемы тут же уйдут на второй план. Им необязательно даже было разговаривать. Было достаточно того, что они рядом друг с другом. А тут целый месяц! Без Максима, без его медвежьих объятий, без его тепла, без его запаха. Ну просто тоска. Даже работа не могла перебить мысли о Кольцове. Целый, блять, месяц. — Кого-то потерял? От родного голоса по всему телу пошли мурашки. Петя молниеносно обернулся, тут же оказываясь в крепких объятиях. — Рассудок чуть не потерял, — Хазин уткнулся носом в шею, жадно вдыхая до боли знакомый запах. — Неужели у нас в Москве писать не про что?! Приспичило ему ехать в ебеня какие-то! Ещё раз попробуешь уехать так надолго… ещё и почти без связи, убью! — Не уеду больше, — ужасно хотелось Петю поцеловать, но Максим пообещал себе держаться до дома. — Я тоже ужасно скучал, — он невесомо чмокнул Хазина в макушку, нехотя разрывая объятия. — А у меня для тебя кое-что есть! — Очередной киндер? — Петя улыбнулся, снимая перчатки и подставляя ладошки. — Ты знал, какая у меня уже огромная коллекция? Их скоро будет больше сотни, — он аккуратно принял яйцо из чужих рук, сразу же умело разламывая. — Пока тебя не было, я перебирал их все и сложил в красивую коробочку, — он раскрыл «желток», и оттуда показалась бледно-розовая бирочка. Такие обычно на ручках у новорождённых. Петя непонимающе уставился на бирку, переворачивая её. С обратной стороны мелкими буковками было выведено: «Ваш малыш мопсик родился 24.08.2019. Забрать его домой вы сможете после 30.11.2019.» — Макс… ты серьёзно?

*

Пете казалось, что он в аду. За последний год накопилось столько проблем, сколько не было за всю предыдущую жизнь. На работе были сплошные завалы. Из-за майорского звания его дрочили сильнее других. Дома проблем тоже было не счесть. Макс вылетел с очередной работы, Пете приходилось тянуть всё на себе. Их двоих, ещё и пса. И мало того, что он приносил в дом деньги, на нём была и готовка с уборкой, и прогулки с собакой, которую он даже не хотел! Потому что подпускать к плите Кольцова было опасно, а если уж он брался мыть полы, то всё было в разводах. А собака тупо не могла дотерпеть, пока горе хозяин не встанет в два часа дня и не соизволит вывести её на улицу. Поэтому всё было на Пете. Терпения уже не хватало. Каждый день Хазин ловил себя на мысли, что он, как в школьные времена, мечтает проснуться с больным горлом или температурой под сорок. Лишь бы хоть один день вырваться из этого. Просто полежать. Чтобы Максим хоть один день побыл на его месте. — Я дома, — Петя с раздражением швырнул ключи на полку, снимая обувь. Хотелось завалиться спать и всё. А видеть Максима не хотелось совершенно. — Привет, котёнок, — Кольцов, зевая, вышел из комнаты, сразу притягивая Петю в объятия. — Привет, — Хазин выпутался из объятий, всем видом показывая, что ему сейчас не до этого. — Почему горелым воняет? — Я… я тут пытался курицу запечь, но что-то пошло не так, — Макс смущённо почесал затылок, чувствуя себя безумно виноватым. — А по какому поводу я удостоился такой чести? Сам Максим Кольцов готовит мне еду! — Петя сто раз обещал себе, что не будет срывать свою усталость на любимом, но сейчас это было выше его сил. — Сегодня же наша годовщина, — Максим аккуратно, будто боясь, что его ёбнут, взял Хазина за руку. — Десять лет. Мы… на прошлой неделе обсуждали, что в ресторан надо сходить, но я видел, как ты устал, поэтому подумал, что дома лучше посидеть. — Да, лучше спалить дома курицу, чтобы я полвечера отмывал духовку, — Петя реально так заработался, что совсем забыл про сегодняшнюю годовщину. Десять лет… это даже звучит нереально. — У меня сейчас нет сил. Давай отпразднуем на выходных. — Как скажешь, — Максим поцеловал его в лоб. — Но у меня есть для тебя кое-что. Возьмёшь? — он улыбнулся, передавая Пете киндер с бегемотиками на обёртке. — Ты, блять, серьёзно?! — Хазину казалось, что у него снесло крышу окончательно. — Да запихни себе в жопу свой киндер! — он со всей злостью швырнул несчастное яйцо об стену. — Вместо того, чтобы сидеть и заниматься вот этой хернёй, блять, склеивать свои идиотские яйца, ты бы лучше работу нашёл! Вот это был бы для меня подарок! Ты буквально сидишь на моей шее! Я один работаю, я буквально убиваюсь там, беру ночные смены, сверхурочные, пока ты лежишь целый день и пердишь в диван. И даже с тупой собакой погулять не можешь! Я люблю тебя, Максим. Я, блять, больше жизни люблю тебя. Но я так больше не могу, — Петя скатился вниз по стене, закрывая лицо руками. — Я хочу, чтобы ты ушёл. — Петь… — Уйди. Пожалуйста. Дай мне просто немного побыть одному. Максим спорить не стал. Как и не стал говорить, что вообще-то это его квартира и ему совершенно некуда идти. Лишь взял с крючка куртку и открыл дверь. Подумав, ещё прихватил притихшего пса и вышел. Около получаса Петя сидел неподвижно в абсолютной тишине. Иногда даже казалось, что он не дышал вовсе. Мысли было не угомонить. Одна часть его души рвалась за Максимом. Кричала о том, что надо его найти, вернуть, извиниться. Просто сесть и поговорить. Высказать всё, что Петю не устраивает спокойно и без истерик. А вторая… Вторая твердила, что Хазин всё сделал правильно. Что такие отношения надо заканчивать. Надо собирать вещи и уезжать отсюда нахуй. И всё наконец будет хорошо. Но первой части Петя, почему-то, верил больше. Ибо казалось, что без Максима хорошо не будет уже никогда. — Почему раньше было намного проще? Но ответом ему была тишина. Петя вытер влажные щёки и подполз к рассыпавшемуся по всей прихожей киндеру. Шоколад разлетелся во все стороны, а ярко-жёлтый контейнер сиротливо валялся возле обувного пуфа. Вскрывал «желток» Хазин дрожащими руками. Сложно было представить, что мог в этот раз написать ему Кольцов, чтобы это в раз уничтожило всю злость, что жила глубоко внутри Пети. В одной из половинок оказалось аккуратное, золотое кольцо, идеально отвечающее всем требованием Хазина к ювелирным украшениям. Тонкое, изящное, казалось, идеально подходящее на его палец. А во второй половинке лежала скрученная в трубочку бумажка, на которой корявым почерком Максима было выведено короткое: «Ты выйдешь за меня?»