Замки из песка

— Пап, умоляю, просто не будь собой! Игорь сложил руки на груди, приподнимая бровь. Удивительно, но эту фразу он слышит на протяжении всей своей жизни. Все твердят ему быть кем-то другим. Но вот от собственной дочери он такого не ожидал.  — Я сначала на него посмотрю, а потом уже решу, как мне себя вести. Маша издала звук, больше напоминающий рык маленького львёнка, и с раздражением отбросила тушь. Ну или не тушь, а какую-то другую ерунду для глаз. Игорь в этом совершенно не разбирался. Он вообще как-то совсем упустил тот момент, когда его маленькая девочка начала краситься, надевать короткие шорты и водить знакомиться парней. Последний пункт напрягал особенно. Казалось, ещё вчера он учился заплетать дочери косички и вместе с ней пытался запомнить, что две полоски на колготках — это жопа. А теперь она уже вон… взрослая.  — Он нормальный, пап, — Маша мазнула подводкой по щеке и тихо чертыхнулась, за что тут же получила лёгкий подзатыльник. — Ау!  — Нормальный нам не нужен. Нам хороший нужен. Отличный, — Гром критично осмотрел себя в зеркале, репетируя самое хмурое из всех своих лиц.  — Он отличный! — девушка щёлкнула отца по носу, чтобы перестал хмуриться. — Молодой, красивый, спортивный. Пожарный! И к тому же очень воспитанный.  — Пожарный?! — Игорь снова нахмурился, сжимая кулаки. — Это ж сколько ему лет тогда? Я думал, это мальчик твоего возраста.  — Ему двадцать два, — Маша включила щенячьи глазки, чтобы хоть как-то умерить гнев отца.  — А тебе шестнадцать, Мария! — мужчина пытался дышать ровно, чтобы не сорваться и не запереть эту вредную девчонку в комнате как минимум до восемнадцати, но быстро сдался под натиском этих бездонных глаз. — Учти, если мне в нём хоть что-то не понравится, я молчать не буду!  — Ну и что же ты скажешь, деловой мой? — Маша прекрасно знала, что это на работе папа может быть какой угодно грозной страшной машиной, убивающей одним взглядом, но в общении с людьми в обычной жизни он вечно тушевался.  — Скажу… скажу, что у меня сердечный приступ! — Игорь сразу выпрямился, разулыбался, будто гордился своей идеей как ничем другим. — Это будет наш сигнал к тому, чтобы гнать твоего пацана куда подальше.  — Пааапааа! — снова заныла Маша, еле сдерживаясь, чтобы не забиться головой об стену. — Всё, давай… — но договорить ей не позволил звонок домофона. — Всё! Это он! Пожалуйста, пап, ну не позорь меня, ладно? Ни о чём больше не прошу.  — Растил! Один! Потом и кровью! Всё к её ногам! А теперь позорю, — наиграно воскликнул Игорь, прикладывая руки к сердцу. — За что ж тебе такой отец, Мария!  — За всё плохое, видимо, — лишь закатила глаза на его тираду девушка, и побежала открывать суженному дверь. Игорь одёрнул футболку и пригладил взлохмаченные волосы. Да, кому-то давно пора подстричься.  — Здрасьте, — от наглого звонкого голоса захотелось заткнуть уши и убежать куда подальше.  — Забор покрасьте, — Игорь обернулся на дверь, нехотя протягивая руку. Прямо напротив него стоял невысокий паренёк в дурацкой шапке и не менее дурацких солнечных очках. Он посмотрел с ухмылкой и тут же пожал протянутую руку. — Игорь Константинович.  — Роман Романыч, — делая улыбку ещё более широкой, отозвался кавалер. — А жена ваша где? Хотел ей вот, цветочки подарить.  — А я разве не упоминала, что папа уже десять лет один живет, нет? — видя, как отец закипает, решила спасти ситуацию Маша.  — Не упоминала, — на секунду растерялся Роман Романыч, но быстро собрался, протягивая охапку ромашек Игорю. — Тогда это вам! Любуйтесь, наслаждайтесь, не стоит благодарности. Тут уже терпение Игоря подошло к концу, и поэтому он всё-таки решил подать сигнал своей дочери, резко хватаясь за грудь с болезненным стоном.  — Мария, у меня кажется это… приступ сердца, — Гром осел на пуфик, роняя ромашки на пол. — Помираю.  — Мариш, старику плохо! — Рома упал перед Игорем на коленки, начиная обмахивать его лежавшей на столике записной книжкой. — Маш, ну что ты стоишь? Таблетки надо или скорую!  — Да всё с ним нормально, — Маша с раздражением схватила с крючка куртку. — Пап, хватит твоих концертов. Ром, пойдём.  — Я, может, могу для вас что-нибудь сделать? — Ильин предпринял последнюю попытку втереться в доверие хмурому отцу, но по его вмиг почерневшему взгляду понял, что сейчас начнётся какой-то пиздец.  — Да, вполне можешь, — Игорь притворно улыбнулся, прежде чем приблизиться максимально близко и сказать Роме в самое лицо: — Можешь отстать от моей дочери и пойти отсюда нахуй!  — А это было грубо, — парень распрямился, поправляя съехавшую шапку. — Очень грубо, между прочим!  — Ага, приму к сведению, — Игорь поднялся следом, снова нависая над Роман Романычем огромной глыбой. — Маш, раздевайся, ты вот с этим никуда не пойдёшь.  — Пап…  — Нет, Маш, ты одевайся, — Ильин помог девушке надеть куртку и бросил уверенный взгляд на Игоря. — А старик пусть пока чайку себе заварит, вот, с ромашечкой моей. Самая лучшая, между прочим. Ещё сегодня на лугу росла! От нервов, говорят, хорошо помогает. И пока Маша метала неуверенный взгляд то на Рому, то на отца, разрываясь между ними, Игорь находился на грани того, чтобы не врезать этому наглому пареньку и не прогнать его за шкирку на лестничную клетку.  — Да что ты себе… — как некстати кольнуло сердце, напоминая Грому, что «старик» теперь как раз про него. — Да я тебе… — он схватил свою куртку, прощупывая карманы. — Блять, неужели опять на работе ксиву забыл, — он нахмурил брови, проверяя на всякий случай и в карманах домашних штанов. — Ну ничего! Я тебе и без неё пятнадцать суток впаяю, щенку. На удивление Игоря, парень не растерялся, как он этого ожидал, наоборот, даже ещё увереннее будто стал: плечи распрямил, взгляд разразился вспышками. Гром-то думал, что этот Роман Романыч хвост прижмёт и убежит от страха, а оно вот как получается.  — А вы пугайте, пугайте! — Рома сдаваться не собирался, сжимая кулаки. — Я права-то свои знаю! Вы не при исполнении, так что свои пятнадцать суток можете себе засунуть кое-куда.  — Мария! Немедленно скажи своему кавалеру, чтобы убирался отсюда, — Игорь отвёл взгляд от парня, но за его спиной своей малышки не заметил. — Маша? — он на всякий случай заглянул в комнату, но дочери уже и след простыл. — Приплыли.

*

Маша была просто в ярости. Ещё никогда в жизни она не была так зла на отца. Впервые ей встретился действительно очень классный, а главное, взрослый парень. Ей уже так надоело возиться с этими малолетками. А тут такой красивый, такой подкаченный. И девчонки все завидовали, она в компании теперь самая крутая была. Такого парня, ну, никак терять нельзя было! Да и чувства, вроде как, у неё были настоящие. Впервые она почувствовала этих бабочек в животе. И улыбаться хотелось при встрече с ним, и по телефону болтать часами. Да и по характеру он был… ну прям как родственная душа её! Но отец… Чтоб его! Её папа не был бы Игорем Громом, если бы не умудрялся портить всё в этой жизни! И себе, и единственной дочери. Да и Рома тоже хорош. Ну попросила ведь произвести нормальное впечатление. Что её отец немного того. А он… с ромашками своими! Оба, короче, хороши. А страдает в итоге бедная Маша! Возвращаться в квартиру, честно, не хотелось. Даже страшно представить было, чем закончилась перепалка этих двоих. Но одно Маша знала точно: если не вернётся домой в ближайшие полчаса, отец начнёт разыскивать её с нарядом полиции. И это не шутки. Пару раз уже такое было. После этого девушка без предупреждения уходить из дома не смела. Когда двое коллег отца насильно отрывают тебя от симпатичного одноклассника на первом в твоей жизни свидании, это, мягко говоря, такое себе. В квартире было подозрительно тихо. Маша даже как-то напряглась, быстро снимая дурацкие туфли и любимую кожаную куртку. Но не успела она добежать до кухни, как услышала заливистый смех. Не веря своим ушам, она аккуратно заглянула на кухню и застала картину, которую ещё какой-то несчастный час назад назвала бы нереальной: её отец и её парень сидели за столом на кухне и мило болтали, то и дело срываясь на смех. Напротив каждого стояла стопка, и по цвету Маша распознала ядрёную настойку деда Феди.  — Пап, тебе нельзя, вообще-то, — решила заявить о своём присутствии девушка, делая пару шагов к столу.  — О, Мария, — Игорь улыбнулся дочери, и в его взгляде Маша прочитала ту странную теплоту, которую она не видела в глазах отца уже много лет. — Явилась — не запылилась, — Гром вылез из-за стола, приобнимая девушку за плечи. — Мы всего по рюмочке, честное слово, — он подмигнул Роме, будто они были знакомы уже сто лет. — Ладно, обо всём потом. А сейчас вы, кажется, уже опаздываете в кино.  — Да опоздали уже, — Ильин кинул взгляд на смешные кухонные часы с ёжиком и грустно улыбнулся. — Сеанс должен был начаться в семь часов.  — Ну на другой сходите, ничего страшного, — Игорь ободряюще похлопал его по плечу, кивая на вопросительный взгляд Маши. — Да, я разрешаю сегодня задержаться и вернуться попозже. Хоть и дурачок он у тебя, но этому парню я доверяю. Маша не стала вдаваться в подробности, что же так резко поменяло мнение отца, и что произошло между ними за тот час, что её не было. Лишь радостно кивнула и скорее утащила Рому прочь, пока отец не решил передумать. Всё-таки, возможность гулять до ночи выпадала ей редко. И надо быть полной дурой, чтобы её упустить.  — Доброй ночи, Игорь Константинович! Я обязательно зайду ещё, принесу вам варенье моей бабушки. Оно отлично сочетается с ромашковым чаем, — он тепло улыбнулся, натягивая шапку и позволяя Маше утащить себя за порог. Игорь на это лишь рассмеялся. Но смех этот был совсем не от веселья и счастья. В душе его, на самом деле, сейчас творился пожар. И вопреки своей профессии, Рома потушить его не смог, а разжёг лишь сильнее. Огромной лавиной нахлынули воспоминания. Стало так тошно, что захотелось разрыдаться. Забить на то, что он взрослый мужик, что он полковник полиции, что он, в конце концов, отец. Просто наконец отпустить себя и дать волю слезам. Но вместо этого он продолжал смеяться. Всеми силами сдерживая себя, чтобы не скатиться в истерику. Чтобы хоть немного унять дрожь в руках, Гром решил поставить в воду треклятый веник ромашек. Пахли они так, что мгновенно он мыслями оказался где-то в огромном поле. Летом. Лет так пятнадцать назад. Там, где было хорошо и ещё не было всеобъемлющей пустоты. Он поставил цветы в вазу, придвигая её ближе к лаконичной чёрной рамке. Игорь аккуратно погладил большим пальцем фотографию, смахивая с щеки слезинку, которой всё-таки удалось пробить его внутренний барьер.  — Петь, тебе тут ромашки принесли, — он поставил рамку обратно на полку, и тень от ромашек упала ровно на красивое улыбающееся лицо, которое с огромной любовью смотрело на Грома со снимка. — Твои любимые. Но ответом ему, как и последние десять лет, была тишина. Тишина, лишь усугубляющая душевную пустоту Игоря. И не позволяющая ему отпустить эту боль.  — Он так похож на тебя, Петь…