Замки из песка

— Малыш, я дома!  — Папочка! Петя подскочил с места, быстро надевая тапочки и выбегая на голос. Он уже так сильно соскучился по отцу, несколько дней он не возвращался домой ночевать, и Петя вынужден был проводить вечера с няней. А тут наконец любимый папа вернулся. Младший Хазин буквально летел по ступенькам, перескакивая через одну, но на последней замер, заметив за спиной папы незнакомого мальчика. Петя ухватился ладошками за перила, тихо спрашивая:  — Папа, а кто это?  — Малыш, подойди ко мне, — Юрий присел на корточки, жестом подзывая ребёнка к себе. Петя сделал несколько неуверенных шагов в сторону отца, аккуратно вкладывая маленькие ручки в его огромные ладони. — Помнишь дядю Костю, моего напарника? — малыш кивнул, тут же неосознанно бросая взгляд на мальчика. — Он ещё приходил пару раз к нам в гости и дарил тебе лошадку.  — Я помню, папочка, — Петя наклонил голову на бок, внимательно рассматривая незнакомца.  — С ним… я не хотел тебе говорить, но несколько дней назад с ним случилось горе, — Хазин-старший глубоко вдохнул, прикрывая глаза. — Он погиб, сынок. Петя приложил ручки ко рту, еле сдерживая слёзы. Конечно, он не был близок с дядей Костей и видел его всего пару раз, но он понимал, как тот дорог отцу и сколько раз они друг друга выручали, как уже много лет работали рука об руку. Отцу сейчас, наверное, очень больно и грустно.  — А это Игорь, его сын, — проглотив ком в горле, продолжил Юрий. — У него совсем никого не осталось. Я попросил органы опеки, чтобы он пока побыл с нами. А если они позволят мне, если все документы подойдут, я хочу его усыновить. Тогда он станет твоим братом. Ты же не против, малыш?  — У меня будет брат? Петю буквально разрывало. Он был так счастлив, что у него наконец появится братик. Что наконец кто-то сможет с ним поиграть, кто-то поможет ему делать задания в садик, кто-то просто будет рядом, когда отец будет пропадать на своей работе. Но с другой, он безумно сочувствовал Игорю. Потерять родителя — это самое ужасное, что может быть в мире. Мама Пети умерла, когда он был совсем малышом, поэтому он не помнит это так ярко, но все равно каждый день ему больно, что её больше нет рядом. Поэтому он хотел хоть как-то поддержать Игоря. Протянул ему ручку и мило улыбнулся. Но Гром тут же отвёл от мальчика взгляд, поджимая губы.  — Можно мне пойти в комнату? Ну или туда, где я буду спать, — его голос не выражал абсолютно никаких эмоций, и Петя вздрогнул, медленно опуская протянутую ручку.  — Конечно, идём за мной. Юрий положил руку Игорю на спину и повёл в сторону комнаты на первом этаже. Петя же от обиды плюхнулся прямо на пол, обнимая себя. Он ведь хотел поддержать будущего братика, хотел показать ему, что он больше не один. Хотел… подружиться. А этот Игорь на него даже не посмотрел. Чем же Петя это заслужил?  — Почему он не хочет со мной говорить, папочка? — вытирая с щёчек слёзы, тихо спросил Петя, когда отец вернулся в гостиную.  — Малыш, у него случилось горе, ему сейчас не до чего, — Хазин старший поднял сына на руки, прижимая к себе. — Дай ему время, и я уверен, вы станете отличными друзьями.

*

 — Пап, посмотри, что я нарисовал сегодня! — Петя только вернулся из садика, ему хотелось скорее похвастаться своим, как ему казалось, гениальнейшим рисунком.  — Петь, я занят! — отец отмахнулся от него, перекладывая телефон к другому уху. — Видишь же, что я разговариваю. Давай попозже.  — Ладно… — младший Хазин тут же поник, громко вздыхая.  — А можно мне посмотреть? — Игорь подошёл незаметно, чем заставил малыша нехило вздрогнуть.  — Ты меня напугал, — Петя еле-еле забрался на высокий барный стул и протянул Грому свой рисунок.  — Красиво, — Игорь чуть заметно улыбнулся, обводя пальцем нарисованных карандашом человечков. — Это ты?  — Это я, вот это папа, — Хазин начал тыкать в свой рисунок с умным видом. — А вот это ты. И вот няня. Вся наша семья, — он взглянул на небольшое пятно, которое осталось от стирательной резинки. — Я хотел ещё нарисовать твоего папу как призрака, но воспитательница сказала, что так нельзя. А я всего лишь хотел показать, что он тоже часть нашей семьи! Я же знаю, как тебе его не хватает.  — Да, не хватает… — Игорь отвёл взгляд, тут же сжимая кулаки, чтобы не расплакаться. Он и так плачет уже две недели без перерыва. Пора брать себя в руки.  — Я… немножко тебя понимаю, — Петя положил головку ему на плечо, обнимая руку своими маленькими ручками. — Моя мама тоже умерла. Просто знай, что ты не один, хорошо?  — Спасибо, — Гром сжал в руках рисунок, снова вглядываясь в улыбчивых человечков на нём. На картинке Петя держал его за руку, и Игорь чувствовал, что этот малыш искренне хочет помочь и поддержать. — Это много для меня значит.

*

 — Петь, это что такое?  — Ничего! — Петя отвернулся, прикладывая руку к распухшей щёчке.  — Быстро говори, — Игорь присел перед мальчиком, отнимая от лица его руку и рассматривая огромный синяк. — Кто это сделал? Кому мне руки оторвать?  — Никому ничего не надо отрывать, — Петя обнял Грома за шею, чувствуя, как его руки обвивают тело в ответ. — Сам виноват. Дурак.  — Я никому не позволю бить моего братика, понял? — Игоря чуть ли не трясло от злости. Ещё несколько лет назад он и представить себе не мог, что способен кого-то так полюбить. Петя всего лишь хотел, чтобы у него был братик. Но в итоге для Грома он стал чем-то большим. Больше, чем брат, больше, чем друг. Он был буквально всей его семьей. Конечно, дядя Юра очень много для него сделал. Но Петя дал ему то, что не купить за деньги. Он дал ему чувство того, что он больше не один. Он отдавал ему от и до свою наивную, совсем ещё детскую любовь. Он сидел с ним по вечерам, когда Игорь не мог заглушить слёзы об отце. Он ценой своих обожжённых пальчиков делал для Игоря какао, чтобы ему не было так грустно. Петя был с ним всегда, в самые трудные минуты жизни. Несмотря на то, что в начале Гром всячески его отталкивал. Петя не сдался. Пробил броню. И залез в самое сердце.  — Да мальчик в школе толкнул, — Петя не хотел жаловаться. Он хотел, чтобы Игорь просто немного его пожалел.  — Толкнул в лицо? — не сдавался Гром, осматривая синяк.  — Толкнул щекой об качели…  — Ты моё солнце, — Игорь снова прижал малыша к себе, поглаживая по головке. — Давай я тебе покажу пару приёмов? И в следующий раз ты врежешь ему в ответ, идёт?  — Идёт, — почему-то рассмеялся Хазин, тут же забывая о боли. — Поиграем в шарики?

*

 — Он ведь вернётся?!  — Вернётся… Игорь вздрогнул, прижимая Петю к себе сильнее. Ему сложно было произнести эти слова, ведь когда-то его самого так успокаивали. Говорили, что всё будет хорошо, что папа выкарабкается, вернётся к нему. Но к Грому никто не вернулся. И с Петей это не могло повторится! Да и у Игоря от одной только мысли, что с дядей Юрой что-то случилось, резало душу. Он уже лишился отца, потери того, кто всеми силами пытался его заменить, он не переживёт. Как и не переживёт разбитого сердца Пети и его слёз каждый день. Даже сейчас Гром еле сдерживался, чтобы не заорать от бессилия, наблюдая, как Петенька буквально задыхается от слёз. Нет, в этот раз обязательно всё будет хорошо.  — Ну скажи мне, вот чего ты плачешь раньше времени? — Игорь пытался его укачать, хоть и понимал, что Хазин уже давно не тот малыш. — Няне всего лишь сказали, что их группу доставили в больницу. Может с ним ничего страшного не случилось. Может его совсем чуть-чуть полечат, и он уже сегодня домой приедет.  — Ты правда так считаешь? — от надежды в голосе Пети хотелось взвыть. Зачем, ну вот зачем Игорь говорит ему всё это? А если всё плохо? Это же насколько больнее будет осознать, что…  — Правда, — Гром проглотил ком в горле, вымученно улыбаясь. — Давай лучше подумаем, всё ли мы сделали, чтобы он улыбался. Ты уроки сделал?  — Сделал! Мы же вместе делали. Читали сказку и считали яблоки в задачке, — Петя наконец поднял заплаканное личико от плеча Грома, заглядывая ему в глаза. — А ещё я убрался в комнате и съел весь-весь суп.  — Ну ты сегодня просто герой! — Игорь чмокнул его в нос, пытаясь хоть немного отвлечь. — Вот ты мне сказку читал, а давай теперь я тебе почитаю. Только другую, мою любимую.  — Давай! Правда, читать Гром не стал. Он и так помнил её почти наизусть. Это была единственная книжка, которая была у них, когда он был совсем малышом. Поэтому отец читал эту сказку ему почти каждый вечер. И эти слова буквально в самом сердце отпечаталась. Он прикрыл глаза и медленно начал свой рассказ. Когда прозвучало слово «конец», и Игорь наконец открыл глаза, выпадая из своеобразного транса, Петя уже вовсю посапывал, удобно устроившись головкой на его груди.  — Спи, солнце, — прошептал Гром, аккуратно чмокая Петю в макушку, чтобы не разбудить. Их отец обязательно вернётся, теперь Игорь был в этом уверен. И он обязательно расскажет и ему свою сказку.

*

 — Ты не можешь так со мной поступить!  — Петь… — Игорь попытался сделать шаг в сторону Пети, но тот лишь сильно замотал головой.  — Нет! Не подходи ко мне! — заорал от слёз мальчик, скрещивая руки на груди.  — Петенька, ну послушай меня, пожалуйста, — Гром опустился на колени, медленно подползая к Пете и пытаясь взять его ручку. — Для меня это очень важно. Очень важно закончить именно ту академию, где учился мой отец. Я чувствую… что этим почту память о нём.  — Но ты можешь почитать и здесь! — Хазин сжал рукой ладонь Игоря, заглядывая мокрыми глазками буквально в самую душу. — Наша академия ничем не хуже! Но ты будешь со мной…  — Солнышко… — Игорь не знал, как ещё это объяснить ребёнку, какие ещё аргументы ему подобрать. — Я знаю, что ваша академия не хуже. Может даже лучше! Но там… Я сердцем чувствую, что отец хотел бы, чтобы я учился там. И я этого хочу. Ты можешь обо мне немного подумать? Пожалуйста.  — А я, по-твоему, о тебе не думаю?! — взорвался Петя, вырывая руку и отворачивая голову. — Да я только о тебе и думаю! Все эти годы! Всегда думаю о том, как было бы лучше тебе! Хотя это я тут маленький, а ты большой! Это ты должен обо мне думать и заботиться.  — Но я ведь забочусь, Петенька, — Игорь чувствовал, как уже саднит колени, но всё равно подполз ещё ближе, пытаясь снова взять мальчика за руку. — Я ведь не в другую страну уезжаю. Наши города ведь совсем рядом. Я буду стараться приезжать… ну на Новый год точно приеду! И все-все каникулы буду с тобой!  — Я уже устал, что все вокруг уходят, — Хазин сделал ещё шаг от Игоря, сжимая кулачки. — Я устал что-то выбирать. Либо ты остаёшься со мной, либо…  — Петь… — Гром поднял на Петю виноватый взгляд, по которому мальчик наконец понял, что выбор уже сделан и он окончательный.  — Ненавижу тебя! Вообще не возвращайся! Никогда! — он снова расплакался, срываясь с места и убегая к себе в комнату.  — Петя! — Игорь поднялся на ноги, сделал шаг за ним, но тут же замер. Потому что… А что изменят его слова? Точнее, что он может сейчас сказать Пете, чтобы тот успокоился? Что он не поедет? Что останется с ним? Но Гром не мог этого обещать. Он чувствовал долг внутри себя. Он хотел учиться там, где учился его отец. Он чувствовал, что это его судьба. Оставалось только пойти собирать вещи и готовиться к отъезду. Когда-нибудь Петя всё поймёт и сможет его простить. И Игорь очень надеялся, что к тому моменту он уже снова сможет быть рядом.