Замки из песка

Любовь моя, Я светел оттого, Что ничего не знаю — Только свет твоей любви. Б.Г.

— Тём, давай быстрее, ты и так уже почти пропустил завтрак! — Петя пытался стянуть с сына комбинезон, но лямки никак не поддавались. — И кто зе в этом виноват интелесно! — всплеснул ручками маленький Тёма, надувая губки. — Кто-кто, ты! — Хазин наконец одолел комбинезон, быстро переодевая ребёнку штанишки. — Пока я по работе говорил по телефону, ты на пятнадцать минут залип в мультики вместо того, чтобы одеваться! — Ладно, оба холоши, — важно кивнул Артём, обнимая папу за шею. И в кого он вообще растёт такой вредной язвой? — Ты меня севодня забелёшь? — Я сегодня допоздна, солнышко, — Петя чмокнул сына в лоб, приглаживая взмокшие под шапкой волосики. — Тебе заберёт няня. Но перед сном я весь твой! Тёма сразу поник, отлипая от отца. Порой он всей душой ненавидел его дурацкую работу. Как бы хотелось проводить с папочкой всё свободное время. Но тот вечно торчал на своей работе этой. Иногда малыш даже думал, что папа работу любит больше, чем его. — А кто тут нос повесил? — Тёма в ту же секунду повис на шее у воспитателя, который присел перед ним на корточки. — Здравствуйте. — Всё уже, не нужен тебе папа? — улыбнулся Петя, поглаживая ребёнка по спине. — Привет. Его сегодня няня заберёт, — он совершенно не спешил уходить, бесстыдно залипая на молодого воспитателя. В принципе, это была уже традиция. Максим появился в их саду всего месяц назад. До этого в группе работала пожилая женщина, к которой Тёма ходил как на каторгу. И когда та наконец решила уйти на пенсию, потому что, цитата: «больше не могла терпеть этих мелких гадёнышей», на её место пришёл Максим Николаевич. Обаятельный, красивый (этот пункт чисто от Пети), только что закончивший ВУЗ молодой специалист. В которого дети влюбились мгновенно. То ли потому, что он сам как ребёнок был, то ли правда был специалист от Бога. Но что-то заставляло Артёма каждый день буквально бежать в детский сад. Просто потому, что сегодня там любимый Максим. Вообще, изначально Петя отнёсся к воспитателю мужского пола скептически. Даже подумывал первое время сменить сад. Но увидев впервые эти горящие и счастливые глаза Тёмы после занятий. Да и что уж таить, увидев невероятной красоты глаза самого Максима, все сомнения в голове Хазина рухнули. И теперь уже оба — и отец, и сын — каждое утро шли в сад с удовольствием. — Хорошо, передам это сокровище в надёжные руки нянечки, — Максим солнечно улыбнулся Пете в ответ, поудобнее перехватывая Тёму. — Ладно, мне пора на работу, — нашёл в себе силы оторвать пожирающий с потрохами взгляд Хазин, ещё раз чмокая сына в лоб. — Веди себя хорошо. И покушай обязательно! Всё, до вечера, заяц. — Пока, папотька, — Тёмочка трогательно замахал папе ручкой, второй удобно ухватившись за шею Шустова. — Я буду скутять. — А я уже скучаю, — Петя подхватил со скамейки свои вещи и скорее убежал, чтобы не сорваться и не остаться здесь, с этими красавчиками. — Хороший у тебя папа, да? — немного смущённо завёл разговор Максим, усаживая Тёму за стол. Почти все детки уже покушали и убирали за собой, готовясь к занятиям. — Самый лутий! — бодро отозвался младший Хазин, с великим отвращением уставившись на овсянку. — Масим, позалуйста, мозно я не буду это кушать? А папе мы не сказем. Мозно?! — Шустов даже представить не мог, как Петя вообще живёт с этим монстром. Вот разве этим глазкам можно отказать? — Ладно! Договорились, — Максим вообще не считал, что правильно насильно впихивать в детей еду. Если ребёнок не хочет, значит, он сейчас в этом не нуждается. Поэтому Макс отодвинул овсянку подальше и аккуратно присел рядышком на маленький стульчик, затаскивая Артёма к себе на коленки. — Это будет наш секрет. — Спасибо! — Тёма как котик потёрся головой о плечо Шустова, хитро улыбаясь. Ну самый настоящий чертёнок! — Но у меня к тебе будет встречный секрет, — не менее хитро взглянул на него Максим, тут же вызывая в ребёнке неподдельный интерес. — Ты же помнишь какой завтра праздник?

*

Тёмочка грустный сидел за столиком, раскрашивая божью коровку. Дети вокруг кричали и бесились, но у Тёмы совсем не было настроения участвовать во всеобщем веселье. Он, конечно, любил няню, она была классная, хоть и строгая иногда. Она разрешала скушать лишнюю печеньку и всегда помогала решать задания в садик. Но она была совсем-совсем не папой! Вечера с папой были вообще самым счастливым времени в жизни Артёма. Он за них готов был всё отдать, даже любимые игрушки! Но они были такой редкостью из-за работы. Когда папа забирал его из садика, они всегда шли в Макдональдс или за пончиками, накупали всего-всего, чего Тёма только хотел. Потом допоздна смотрели мультики. И много-много обнимались. — Зайчик, за тобой пришли, — как всегда с улыбкой подсел к нему Максим, внимательно рассматривая рисунок. — Какая красивая у тебя букашка. — Я никотю с няней идти! Мозно я с тобой останусь? — Тёма уткнулся головкой Шустову в руку, тихо сопя. После папочки Максим был его самым обожаемым человеком. Поэтому уж лучше с ним допоздна сидеть, пока не заберёт любимый папуля. — А ты точно не хочешь пойти посмотреть, кто пришёл за тобой? — Макс еле сдержал смех, когда младший Хазин поднял голову, выдавая свою самую удивлённую мордочку. — Папа?! — Тёмочка подскочил с места, чуть не спотыкаясь об коврик. — Беги скорее посмотри, — Шустов помог маленькому подопечному перебраться через опасный ковёр и опустил его на пол прямо перед входом в раздевалку. — Папотька! — с громкими воплями тут же бросился к Пете Артём, с разбегу падая в родные объятия. — Ты плишёл! Ты смог! — Тём Тёмыч, — Петя был отцом уже четвёртый год, но всё никак не мог привыкнуть к этому распирающему буквально всё тело счастью, когда видишь наконец своё солнце. — Я так скучал, что не смог не сбежать с работы, чтобы утащить тебя домой. — А почему Тём Тёмыч? — облокотившись о косяк, Максим рассматривал эту невероятно милую сцену. — Ну, потому что он у нас Артём Артёмович Хазин, — Петя не очень любил вспоминать о прошлом, но если бы не оно, он скорее всего и не решился бы на ребёнка. Максим смотрел недоумённо, поэтому Хазину пришлось продолжить. — Я захотел дать отчество второго отца, а фамилию свою, — пояснил он, наблюдая как тут же поникает воспитатель. Его плечи опустились, а лучезарная улыбка мгновенно сползла с лица. — Тёма никогда не упоминал… — Он о нём не знает, — пожал плечами Петя, начиная одевать сына. — Ну, точнее, знает, но мы о нём не говорим. Его не стало, как Тёме только полгода исполнилось. — Не стало? — уже приготовился сыпать соболезнованиями Шустов, когда Петя его перебил. — Его в тюрьму посадили. Вернее, мы делали всё, чтобы не посадили, но он доигрался. Так что, считай, этого человека в нашей жизни нет, — Хазин вздохнул, закусывая губу. Наверное, не стоило выливать свои грустные истории на малознакомого человека. — Прости, я не должен был тебя грузить. Это всё неважно. Тём Тёмыч и Тём Тёмыч. Главное, что он у меня есть. — Это верно, Пётр Юрьевич, — закивал Макс, мысленно выдыхая, что непонятный Артём из жизни Пети исчез. Конечно то, что такой невероятный мужчина обратит внимание на простого воспитателя, было лишь мечтами, но всё же холостого Хазина закадрить было чуть легче. — Вам это, если нужна будет помощь какая, вы говорите! Я всегда готов задержаться, побыть тут с Тёмой, если не будете успевать с работы. Ну или могу подкинуть его до дома. Мне не сложно. Я его обожаю просто. Да и ему вроде как со мной комфортнее, чем с няней. — Да, папотька! — тут же влез в беседу Артём, обнимаю папу за ногу. — Масим такой классный! Он мой лутий длуг! — Я подумаю над этим, — Петя еле сдерживал улыбку. Какой же Максим был умилительный. Так бы и забрал к себе домой и затискал бы до смерти. — А ты одевайся лучше, а не подслушивай. И капюшон надень, там дождик. — Какой дождик, папотька? Зима же! — младший Хазин послушно натянул капюшон, хватая папу за руку. — Ну вот такая у нас погода странная, — Петя надел кожаные перчатки, забирая вещи сына из шкафчика. — Спасибо большое, Максим Николаевич. Вы наш личный герой, — он подмигнул, загоняя воспитателя в краску. — До завтра. — До завтра. Увидимся, зайчик. — Пока-пока, — радостно замахал Тёма, пока отец поднимал его на ручки. Максим до последнего не мог отвести взгляда от этой парочки. Малыша он уже любил как родного, а от Пети каждый раз сносило крышу. Кажется, столько разных эмоций одновременно он не испытывал уже очень давно. Как говорится, не знаю, мне дрочить или плакать.

*

Петя с ума сходил от скуки, то и дело поглядывая на часы. В последнее время он буквально ненавидел свою работу. Из-за повышения в звании теперь большую часть времени он проводил не на рейдах и допросах, а в кабинете за бумажками. Бесконечные проверки, отчёты, документы. Явно не этого хотел Хазин, когда так рвал жопу ради повышения. Раньше он хотя бы знал, ради чего он жертвует своей личной жизнью. Он любил свою работу и готов был отдавать ей максимум времени. А теперь хотелось лишь скорее сбежать и провести лучше лишние минутки с сыном. Тёма такой хороший у него рос, смешной. Вредный, конечно, но куда без этого. Хазин же, и этим всё сказано. Жизнь без своей булки он уже не представлял, но всё равно казалось, что чего-то не хватает. Возможно, мужчине пора уже было задуматься о личной жизни, которая не ограничивалась бы только ребёнком? Был тут как раз на примете один хороший мальчик, который откровенно слюни по нему пускал. Безусловно, внимание со стороны Максима было Хазину безумно приятно. И с любым другим он бы церемониться не стал. Давно бы уже завалил, да и дело с концом. Но почему-то поступать с Шустовым так не хотелось от слова совсем. С ним хотелось как-то по-особенному. Но этого «по-особенному» у Пети не было уже так давно, что мужчина тупо боялся проебаться. Не хотелось оттолкнуть, не хотелось потерять этот лучик раньше времени. Поэтому Петя и медлил. А может просто ждал первого шага от Макса? За этими мыслями Хазин и не заметил, как на часах перевалило за семь вечера. Он быстро собрался и взял телефон, чтобы вызвать такси. Тёмочка дома, наверное, его уже заждался. По дороге Хазин решил парочку рабочих вопросов, чтобы дома его ничего не отвлекало от семьи, и к чертям отключил телефон. Пусть хоть обзвонятся. Вечера принадлежат только ему и Артёму. Как только Петя открыл дверь, тут же послышался топот маленького слонёнка. На него налетели с громкими криками и тёплыми объятиями. Это повторялось изо дня в день, но Петя не уставал думать о том, как в эти моменты был счастлив. Но сегодня к обычному приветствию прибавилось кое-что ещё. — Это тебе, папотька! — Тёма с нетерпением передал папе собственноручно нарисованную валентинку. — С плаздником всех влюблённых! — Ой, спасибо, солнышко, — Петя рассматривал кривое сердечко как самое прекрасное, что ему когда-либо дарили. Раньше он относился к каракулям детей скептически. Мол, как родители могут с таким трепетом нахваливать это нечто. Но с появлением собственного маленького художника он понял простую истину: какую бы хрень не сделал твой малыш, для тебя это будет самая дорогая хрень в мире. — А у меня тоже для тебя есть кое-что! — Хазин порылся в сумке и достал несколько шоколадок с сердечками. На самом деле, он про этот праздник совершенно забыл. И даже не сложил два и два, когда несколько симпатичных коллег в течение всего дня закидывали его всякими шоколадками. Думал, его в преддверии восьмого марта решили задобрить, чтобы букеты были пошикарнее. А оказывается, это всё Валентинов день, чтоб его. — Вау, шоколадочки! — ну хоть кому-то эти «подарки» принесли радость. Тёма с горящими глазами забрал себе шоколадки, пряча их в карман. — Подозди, у меня ведь ещё валетинка есть! — Тёма быстренько засеменил в свою комнату, чтобы уже через минуту вернуться с небольшой открыткой в виде сердечка. — Воть! Это от Масима! — От Максима? — чуть не подавился воздухом Петя, принимая валентинку из рук сына. — Ага, — хитро улыбнулся Артём. — Ты потитай, а я пока пойду плаздничный ужин доставать! — Только аккуратно, — на автомате бросил Хазин, присаживаясь на пуфик прямо в прихожей и открывая открытку. На брюки посыпались блёстки, но ему было плевать. Значение имели лишь слова, что ровным красивым почерком были выведены на пошло-розовой открытке.

Я тебя разлюблю и забуду, когда в пятницу будет среда, когда вырастут розы повсюду, голубые, как яйца дрозда.

— Ой, пап, — Петя вздрогнул, переводя слегка замутнённый взгляд на сына. — Я кое-что вспомнил… — Что, солнышко? — Хазин бросил мимолётный взгляд на открытку, снова перечитывая строки. — Масим сказал, сто это сиклет, — надувая губки, почти шёпотом проговорил Тёма. — Он плосил не говолить, что отклытка от него. Он сказал плосто полозить её тебе в калмашек. А я забыл! Он тепель меня лазлюбит! — ребёнок шмыгнул носом, и казалось, он вот-вот расплачется. — Ну что ты, родной? — Петя отложил валентинку, усаживая сына к себе на колени. — Максим никогда тебя не разлюбит! Ты его самый-самый любимый мальчик из группы! — Плавда? — потирая глазки, тихо отозвался Тёмочка. — Я уверен, — Петя щёлкнул ребёнка по носу, опуская на пол. — И мы ему ничего не скажем! Сделаем вид, что я нашёл валентинку в кармане. Хорошо? — Ула! Потибо! — Артём снова засиял, радостно хлопая в ладошки. — Ну я тода пошёл дальше наклывать. — Беги-беги. Петя ободряюще улыбнулся сыну вслед, возвращая взгляд на блестящую открытку. Вот, кажется, и тот самый первый шаг, которого он так ждал от Максима. Было, конечно, ужасно страшно. А вдруг он всё испортит? Вдруг у него не получится ни с кем построить отношений? А если у них ничего не выйдет, сможет ли он продолжать водить Тёму в этот сад? Сможет ли каждый день смотреть в эти глаза и осознавать, что он проебался? Один раз он уже ошибся. Один раз он уже позволил любить себя, и в итоге потерял огромную часть своей души. Но если бояться всю жизнь, можно ведь так и умереть одиноким. Конечно, у него всегда будет Артём, но… Отбросив все мысли, Петя достал из куртки телефон. Включался он, по ощущениям, целую грёбаную вечность. Но как только на экране показалась любимая мордашка, Хазин подрагивающими пальцами нажал на телефонную книгу и нашёл контакт, записанный: «Максим Николаевич, воспитатель». В любой другой ситуации он бы долго взвешивал все «за» и «против», рассуждал про себя, правильно ли он поступает и к чему это приведёт. Но сейчас только одно казалось правильном, поэтому не задумываясь, Петя по памяти набрал:

Когда мышь прокричит «кукареку». Когда дом постоит на трубе; Когда съест колбаса человека и когда я женюсь на тебе.