Come as you are

       Небо сияло как никогда раньше, Лиза была немало удивлена такому явлению природы. В некогда хмуром и угрюмом Питере такое было редкостью. Российский Амстердам всегда давал своим жителям понять что они живут далеко не в европейской сказке, а в России. Девушка только что потеряла все оставшиеся возможности нормально существовать, ее исключили из богом забытой шараги. Казалось бы, для кого-то это мог бы быть толчок к чему то большему, но сидя на крыше полуравалившегося здания и докуривая последнею сигартету из пачки, уже бывшую студентку такие мысли не посещали.       Единственным напоминанием о суровом Питере был морозный ветер, который вполне мог заставить покраснеть щеки даже бескровного тела. А в Елизавете еще текла кровь, при чем жидкость била по артериям с огромной силой, разжигая ранее неизвестный ей чувства. Горячие слезы лились по багровым от холодного ветра щекам, в это же время девушку заставляло краснеть волнение внутри, от которого становилось жарко. Но оно не грело, наоборот, отдавало неизведанным холодом. Прозрачные струйки соленой воды разъедали раздраженную кожу, разжигали душу. Сердце норовило вырваться из дрожащего тела и бросится навстречу ветру, не желая терпеть эти терзания. Но снаружи девушка выглядела спокойно, взгляд передавал болезненный холод, как будто в детстве взял горсть снега и он обдал руки пощипывающим морозом. Хотелось заплакать и обнять маму, забрать у нее часть тепла. Но плакать уже не было сил, а обнять на одинокой питерской крыше было некого. Немного спасал лишь голос Курта Кобейна звучавший в дешевых наушниках, он доставлял чувство легкой эйфории, как под психолептиками. Но даже желаемые таблетки не подавят бушующий спектр эмоций.       Громкая музыка стучала по перепонкам, не было слышно даже удручающе громкого звука сирены скорой помощи. Лиза не услышала и слабого скрипа двери за спиной. Маленькая подсобка скрывающая за собой проход на лестницу была старше самой девушки и звуки издавала подобающие. Горячее дыхание опалило шею и повлекло за собой мурашки, словно сотни маленьких жучков пробежали под кожей пытаясь отыскать вход в свой дом. Лиза резко обернулась и затекшая от неизменного положения шея дала о себе знать: пришлось развернуть голову обратно во избежание болезненного покалывания. Но девушка успела заметить блондинистые, слегка потемневшие волосы от влажности волосы своего лучшего друга. Не оборачиваясь на парня, она спросила:       - Откуда ты знаешь что я здесь? - голос звучал холодно.       - По зову души пришел. - попытался отшутиться Кирилл, так звучало его имя. Получилось плохо, голос слегка подрагивал и выдавал волнение.       - И что же ты хочешь услышать от меня?       - Лиз, я знаю что тебя выгнали из колледжа, знаю что это то, чего бы ты хотела меньше всего. Знаю то, что единственное место где ты чувствуешь себя в безопасности это крыша богом забытого здания обросшего мхом. Предполагаю какие ощущения ты испытываешь, я не хочу оставлять тебя одну. - на одном дыхании выпалил он. Голос уже не дрожал, но внутри парень ощущал животный тремор и кончики пальцев неприятно саднило, ногти впивались в бледную кожу оставляя красноватые полосы. Девушка не отвечала, лишь вновь ощутила горячую жидкость на оледеневших щеках. Попытка встать не увенчалась успехом, колени подкосило, мышцы слегка одеревенели. Лиза упала на кафель, не имея ни сил, ни желания вставать. Ресницы слегка подрагивали, ветер уносил капли слез и их направляло куда то в сторону шумящего центра Питера. Кирилл бросился к подруге, почувствовав ненормальный страх, ноги сами вели его в сторону бессильного тела девушки. Он взял ее за руки и почувствовал сильную дрожь, которая передалась и ему. Аккуратно подняв Лизу, парень переместил ее к себе на колени, студентка слегка задвигалась, стараясь сесть поудобнее. Кирилл подвинулся в сторону края крыши и задумчиво уставился в сияющее небо. Звезды, казалось, давали знак к действию.       - Вот сдалась тебе эта зассанная шарага? - слегка отодвинувшись от пылающего лица девушки, пофилософствовал парень. - Ты умная девочка, поступишь куда получше и станешь крутым, эм. - Кирилл пытался вспомнить на кого училась его Лиза. - Детективом! А не поступишь, отведем на какие нибудь крутые курсы, будешь частником. Расхлебывать теории заговора, помогать одиноким женщинам найти пропавших мужей и так далее. - Парень внезапно загорелся энтузиазмом поддержать еле живую подругу, он невольно отводил взгляд от несчастного тела.       - Не думаю что у меня хватит сил. Я перегорела. - Наконец обернувшись на Кирилла сказала девушка. - Да и какой из меня частник, я из-за простой шараги чуть от обморожения на этой ебаной крыше не сдохла.       - Все терпят поражения, но не все могут себя превзойти. Я же знаю, ты одна из вторых. - Кирилл легонько смахнул прилипшие к мягким щекам тонкие волосинки. Лиза с трудом сдержала вновь подступающие слезы. Она почти без труда поднялась и встала с надежных колен друга. Вдруг, она ощутила неожиданное влечение, побуждение к странному порыву. Внутри как будто что-то перевернулось, руки перестали дрожать, тепло разлилось по телу и резко дало жаром. Губы защипало, словно они налились чужой кровью, захотелось прокусить их и почувствовать инородную жидкость. Расстояние между телами резко сократилось. Янтарные глаза Лизы встретились с теплым взглядом голубых глаз Кирилла, в них отражались звезды. Парень чувствовал тоже самое, внезапные изменения в состоянии подруги его не напугали, наоборот, он первый припал к ее губам. Он больше ее желал испробовать чужую кровь, страсть и чувства. Время остановилось, даже звезды замерли для них. Поцелуй не был страстным, он был словно симбиозом двух совершенно разных организмов. Их эмоции перемешались и обратились в ядовитую смесь - смесь горя и радости, любви и ненависти к себе, холодна и прожигающего до костей тепла. Глаза не хотелось открывать, в темноте виднелась неизведанная страна - страна новых ощущений. Лиза отстранилась нехотя, но в легких уже не было воздуха, тела пропитались ядами друг друга достаточно. Между их губами тянулась тонкая влажная ниточка, казалось, она разорвется и исчезнет все: и Кирилл с его до боли выразительными глазами, и питерское небо, и эта холодная крыша, но все на своих местах. Парень прижимает ее к себе, будто боится выпустить, боится бесследно потерять. Звезды на небе лишь незначительно померкли освобождая дорогу утреннему солнцу, а эта на эту крышу они еще долго будут приходить ии вспоминать ночь, когда их сердца смешались в неразделимое физически тело.