Come as you are

      В окна старой квартиры еле пробивались яркие лучики солнца, будто им не нравилось чужое счастье, словно они хотели разорвать оболочку, накрывшую двух влюбленных. Все же пришлось раскрыть глаза, но одеяло не выпускало из теплой капсулы. Хотелось оставаться в текущем положении всю жизнь, не подпуская к себе негативные эмоции, что разъедают счастливую иллюзию. Лиза сладко потянулась, вытягиваясь вдоль тела лежавшего вплотную. Их кожа соприкоснулась, Кирилл дернулся от неожиданной дрожи. Протянув затекшую руку и вновь испытав неприятные ощущения в кончиках пальцев, он легонько опустил ее на еле видневшийся из-под густых ресниц силуэт подруги. Елизавета почувствовала тепло, тепло что растекалось от сердца и доходило даже до самых потаенных уголков разбитой души. Покрывая Кирилла легкими касаниями губ вдоль туловища, девушка подобралась к уху молодого человека и стараясь говорить как можно тише, аккуратно прошептала:       - Знаешь, я всегда хотела свадьбу. - Лиза рассмеялась глядя в растерянные глаза парня. - Не пугайся, я не про кучу бюрократии, общую недвижимость и маленьких детишек. Меня никогда не радовала перспектива быть замужем, но свадьба это же так прекрасно. Знаешь, купить на последние деньги красивое платье, огромный торт и взять сушки вместо обручальных колец. Пригласить много-много гостей и заказать дорогое шампанское. Для приличия обменяться клятвами, поцеловаться у всех на виду, съесть торт, прямо так, без вилок. И наплевав на всех пьяных гостей сбежать. Сидеть вдвоем на берегу красивой речки, опустить босые ноги в прохладную воду и не побояться намочить бесценное платье. Взяться за руки и гулять по роще, разглядывая цветы и пытаясь угадать вид птицы по ее радостной трели. А после вернуться домой, простуженными, но счастливыми. Завалиться на кровать и смотреть глупые фильмы, а потом уснуть на неразложенном диване в свадебном одеянии.       - Звучит...Безумно. - Сказал Кирилл, додумывая мысль на выдохе. - Но не кажется ли тебе аморальным? Все таки свадьба это важная часть в жизни каждого человека. Да и сложно найти человека который согласится на эту авантюру. Слишком уж безбожно.       - Да кому не плевать на безбожность? Жизнь одна, и люди что прожигают ее, боясь лишнего слова сказать, хоть бы боженька не разгневался, по истине несчастны. Люди, что заперли сами себя в клетке, несмотря на безграничные возможности. - Лиза       отрешенно смотрела в угол комнаты, словно пытаясь прожечь дыру в белоснежной стене. - Я знаю одного человека, что не хочет стать таким, не хочет заточать себя в воображаемой тюрьме. Чей взгляд может заставить меня падать в безграничную пропасть не оглядываясь назад. И лишь с ним я могу позволить себе такую бестактность. Догадываешься, о ком я?       - Едва. - усмехнулся парень. - Но предположить могу. Этот человек сейчас смотрит на тебя и пытается подавить желание расцеловать губы прекрасной грешницы? - заговорческим тоном пробормотал Кирилл и потянулся к Лизе, желая получить ответ.       Девушка искренне ответила. Губы вновь слились в невообразимую простому человеку субстанцию. Аура в комнате, казалось, отливала белым светом, а вокруг пары летали звезды. Их ангелы-хранители вились вокруг них взволнованно, зная, что им вскоре предстоит найти себе других подданных, так как эти люди уже нашли друг друга. Не часто эти божества могли быть уверены в тех, кого оберегали,и энергия, исходящая от пары даже во время обычного поцелуя, поразила бы самого Люцифера. Белая дымка начала рассеиваться, ангелы отправились искать себе новых, обреченных на вечные муки несчастных. Поцелуй мягко разорвался, попечители окончательно испарились, оставляя Кирилла и Лизу в распоряжение друг другу.       - Кажется, связавшись с грешной душой, недалеко и самому превратиться из Адама в Вельзевула. - растягивая гласные прошептал парень, окаляя ухо девушки сыоим дыханием. - Твое имя созвучно с Лилит, не замечала?       - Если ты будешь моим демоном, я готова быть хоть Махаллат, хоть Астартой.       - Мне все же больше по душе Лилит.       - Так что, Великий Вельзевул согласен на предложение мисс Лилит? - слукавила Лиза.       - Считай, уже миссис.       И вновь поцелуй. Поцелуй более страстный, наполненный любовью и желанием. Как будто с каждым новым слиянием губ магический сосуд все больше и больше наполнялся энергией. Он готов был взорваться и наполнить комнату огнем, зажечь шторы и испепелить ковер. Жаром от костра наполнить одинокие сердца соседей, что в одиночестве, втыкая в экран телевизора пытались скоротать бесчувственные дни своей жизни. Но сосуд не лопался, даже не трескался. Два тела хотели оставить жар в себе, пусть их плоть превратится в пепел, а внутренности будут хранить свою историю в формалине, они жадно пытались отдать нескончаемый огонь друг другу. И у них получалось, безграничная сила оставалась в гармонии, не выходила за пределы уютной квартиры. Обычным людям не хватило бы сил сохранить в себе такую мощь, власть. Но ведь люди, не знающие границ - всевластны. И несмотря на всю их бестактность, аморальность, эти люди - счастливы. За всех, конечно, никто не имеет права говорить, но про Лизу и Кирилла можно сказать с уверенностью: "Sunt demens, sed felicem. Et sit furor ardere per eorum ossa, et vivere in corio testa, iustus volens conservare hoc felicitas."       Через месяц загородный парк был очарован красотой невесты, одурманен запахом жениха, чем то напоминающим детство: искренним, с оттенками корицы и сожженных бенгальских огней. Бесчисленное множество гостей. Маленькие девочки с длинными волосами, заплетенными в тугие косы, что были украшены розочками. Мальчишки в костюмах, доставшимися им от старших братьев, выглядели нелепо, но мило, на фоне окружавшей детей суеты. Дамочки в шляпках и платьях в пол лепетали друг с другом, распространяли сплетни, глядя на мужей, что заигрывали с молоденькими девушками. Группа статных мужчин: банкиры, бизнесмены и простые разнорабочие. Все как один. Накрахмаленные костюмчики, зализанные волосы и едкая ухмылка. Вокруг них чувствовалась атмосфера лицемерия и коррупции. Позабыв про жен и детей, которые нервно ожидали завершения торжества, лишь бы со слезами на глазах не глядеть на оборзевших партеров и родителей, что лепетали с девственными красавицами. Студентки во всю смеялись с несуразных шуток богачей, словно случайно касались то груди, то кармана собеседника, наровясь стащить хрустящую купюру. С хитрыми, но поразительно обольщающими улыбками, девушки отходили за новым бокалом, выискивая взглядом в толпе очередного идиота с набитыми карманами. Типичная свадебная суета.       Но гул вдруг утих, дамы утерли слезы, отвлекая детишек от игры с праздничной скатертью. Девушки в облегающих платьях отвлеклись от своих жертв, завороженно глядя куда то вперед. Мужчины так же повернулись, желая узнать причину отдаления от их "столь важной" персоны. Ребята, наконец оставив несчастные столы, устремили взгляд на красную дорожку, устланную цветами. Держась за руки, переплетая пальцы, уверенно дефилировала молодая пара. Алая ткань слегка подрагивала от дуновения прохладного ветерка, лепестки роз летели по направлению потока, унося с собой все негативные мысли гостей. Родственники, их друзья, внуки, родители. Абсолютно все устремили взор на пару. Лиза - непоколебимая и холодная, стояла в коротком черно-белом платье, подол из кружева доставал до щиколоток, затрагивая чувствительные точки, давая возможность улыбаться еще шире. Рыжие волосы спутывались, фата развивалась и слегка закрывала исхудалое личико, размазывая черную помаду. Кирилл пытался смотреть на людей, пришедших поглазеть на очередную ступень в его жизни, но пожирал взглядом свою невесту, все никак не мог насытиться ее красотой. Позади стоял священник, облаченный в столу, нервно и нетерпеливо потирая массивный золотой крест на груди, желая поскорее окончить церемонию и приложиться к испанскому вину. По правую сторону - паренек с белыми волосами и в красном костюме - друг жениха. Разгильдяй, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему, пригвоздился к бокалу с бренди и стараясь сфокусироваться, поправлял пирсинг на губе. По левую - девушка в черном платье, красными, как кровь, волосами и затуманенным взглядом зеленых глаз. Старшая сестра Лизы. Такая же независимая. Приехала из соседнего города в качестве подружки невесты. Наблюдая за сияющим образом, стоящим впереди, она потягивала мохито и ожидала начала.       Священник, оттягивая седую бороду и нехотя выпуская крест из рук, прокашлялся. Встал между будущих молодожен, поглядел в книжечку и призвал бурлящую аудиторию замолкнуть, оставляя все внимание паре.       - И так, - мужчина взглядом пробуравил мальчишку, стоящего с кольцами где-то вдалеке, мол, подходи, время пришло, зазеваешься - церемонии конец. И продолжил речь. - Вы, Кирилл Антонович, готовы взять в свои законные жены Елизавету Алексеевну? - где то сбоку послышался зевок - дружок жениха. Как же он ненавидел всю эту банальщину. С одной стороны грубо, с другой, а кто любил?       - Да, готов, безусловно. - Кирилл засиял, предвкушая продолжение церемонии.       - А вы, Елизавета Алексеевна, готовы взять в свои законные, - или не совсем, промелькнула мысль в голове Лизы, вызывая смешок. - Мужья? - закончил священник. Лиза посмотрела на жениха, на гостей. Промолчала. Наблюдатели, хищно, как звери, взглянули на девушку. В воздухе повисло напряжение, послышались шепотки: Почему она молчит? Почему жених не волнуется? Вот стерва! Неужели скандал устроить решила? Жаль, столько денег потрачено было и все впустую. Но алкоголь отменный! Кирилл не боялся, ни толики скребущего волнения. Интриганка - улыбнулся сам себе Кирилл.       - Да, согласна. - - Лиза удовлетворенно взглянула на разочарованные лица родственников. Она питалась этими эмоциями, утопала в людской испорченности и желчи, не давая им насытиться чужим несчастьем вдоволь.       "Боже мой, наконец-то."- проскользнуло облегчение в голове богослужащего.       - Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться. - безразлично произнес он и прикрыл глаза, дабы избежать последующих прелюдий.       И после все как в тумане: смазанный поцелуй, искусанные губы, золотые кольца с гравировкой. Поздравления публики, фальшивые комплименты и неуютные объятия. Все гости одурманены зарубежным алкоголем, пьяны до потери пульса. Проплаченный тамада развлекает публику, придумывает идиотские конкурсы. Людям с затуманенными мыслями и разыгравшимися чувствами нравится, равнодушным зевакам больше по нраву дорогие закуски, а девицы-фифы даже в неадеквате ухищряются охмурять и обворовывать властных стариков в состоянии аффекта. Никто и не пытался найти молодожен. Их "друзья по церемонии" блаженно наслаждались друг другом где-то в беседке под найденными у священника веществами. Таблетки случайно выпали из-под длинного облачения.       Кирилл и Лиза бежали к ближайшему ручью, в сумерках пытаясь разглядеть возбужденные глаза и разгоревшиеся щеки друг друга. Пересекались восхищенные взгляды, переплетались продрогшие пальцы. Ангелы хранители улыбались им с небес, понимали что не ошиблись. Их души в целости и сохранности, а те, кто попытаются нарушить покой, столкнуться с бешеной энергией каждого. Глядя на девушку, плавающую в дорогущем платье в природном источнике, не дрожа от страха при мысли о простуде, ценах на лекарства и приемы врачей. Она осознавала, всегда осознавала, что ее партнер защитит ее от самых страшных недуг, уже защитил. А переводя взгляд на парня, с нежностью наблюдающего за Лизой, с теплым одеялом впитывающим его запах и термосом, готового охранять свою судьбу как верный пес, на языке вертится лишь одно слово: Преданность. И всегда, возвращаясь продрогшими поздней ночью домой, лежа утром в общей кровати, закапывая друг другу капли против заложенности, вытирающими слезы потери и скорби, плачущими от боли и радости. Они всегда будут в гармонии. И никто, кроме смерти, не сможет разлучить их.

скажи мне, друг, как долго ты страдал?

и много боли ли познал?

ответ я знаю, не молчи,

ты мне о жизни расскажи:

как много ты один старадал,

как много боли ты познал.

а ты молчишь, все так же скромно.

но все же знаю твой ответ,

и по глазам читаю ясно:

" о, сколько боли я познал,

казалось мне, всю жизнь страдал,

в один момент мне стало чуждо,

не чувствовал я мести, чудно."

и знаю я причину,

ведь стал ты не один,

всю боль вы разделили,

все страхи поделили.

не так уж чуждо, верно?