Не верю

— Я тебя сейчас за зад укушу! — кричишь на всю аудиторию, как только видишь в проеме двери ту самую предательницу вчерашнего дня. Пусть ты уже и забыла, простила и отпустила, но промолчать — никогда не было в твоём духе. — Иди сюда, Мия! — Да что я такого сделала?! — Не притворяйся. Из тебя фиговая тамада, знала об этом? Подруга, как ребёнок, подбегает к парте и усаживается рядом, а после хватает тебя за руку и давай миловидным голоском щебетать, хмуря брови и корча из себя невиноватую. Она всегда так делает, когда чувствует поднимающийся шторм, оттого старается не перечить и не возражать, но стоит тебе стихнуть, продолжает строить личную жизнь бедной тебя. В последнее время Мия стала просто неисправима. — Ну-у, Эллечка, я же желаю тебе всего самого офигенного, классного, бомбезного, — ты цокаешь. — Ну давай же, а, ну? Ты же ему нравишься, ёлы-палы! — Ну и что? Мне от этого ни жарко ни холодно, — пытаешься вытащить зажатый локоть из чужих клешней. Вот именно, тебе не хочется отношений. Не надышалась, так сказать, свободой, одиночеством. — Мия, предупреждаю в последний раз, прекрати. С Намджуном мне только приятно общаться. Не более. Поэтому не нужно нас обманом вытаскивать на встречу. Мы сами разберемся. — Ага! Вижу я, как ты разбираешься. Вон! — подруга тычет пальцем куда-то в сторону и продолжает. — До сих пор стреляешь глазками в Юнги и молчишь. Сколько можно, а? Вы разошлись, а ты даже не соизволила сказать нормально почему. «Не сошлись характерами»! Типичное занудство, которым можешь кормить родителей и других, но не меня. Я устала смотреть на ваши перепалки и знать ни о чём! Казалось, что ещё пара фраз и Мия может накинуться на тебя. Она активно размахивала руками налево-направо, предупреждающе трясла указательным пальцем почти перед носом и выглядела настолько обиженной и злой одновременно, что хотелось спрятаться. Мия еле держала чашу терпения в руках, а та же уже давно начала распускать трещины. Понимаешь, почему подруга так себя несдержанно ведет, сама бы так себя вела. Тебе стыдно перед Мией, это правда. Однако ты все равно не можешь, точнее не готова поведать ей свою правду: о тебе, о причине расставания с Юнги и нынешних оскорблений от него. Страшно. Боязно снова почувствовать те жуткие эмоции, которые пробирали до атомов всю площадь твоего тела. Панически не хочется слышать и видеть отрицание со стороны. — Не сейчас, прошу, Мия. Я расскажу честно, но не сейчас. Просто не могу. Дай мне ещё время, пожалуйста. М? — мямлишь неразборчиво, плаксиво, так, чтобы подруга поняла, что тебе тоже плохо от умалчивания. Ищешь поддержки в глазах напротив одновременно боясь не обнаружить там ничего. И какое облегчение обволакивает душу, когда Мия тяжело выдыхает, а после обнимает. Аккуратно, нежно, с трепетом извинений. Она успокаивающе похлопывает и поглаживает ладонью по твоей спине, шепчет слова, что всё будет хорошо. И ты веришь. Настолько искренне, что слезы катятся по щекам. Прижавшись к друг другу, вы сидите недолго, но даже этого достаточно. — Ну-ну, бусинка моя, я поняла тебя, — Мия отстраняется. — Только не позорь меня, не реви тут водопадом, — пытается перевести всю ситуацию в шутку, как и любит, а ты хмыкаешь. Глаза приобрели болезненный оттенок красноты, а слёз уже не видно. — Ты сама себя позоришь, — твердо произносишь и слегка отворачиваешься, чтобы собрать ладонями влагу с глаз, щёк. Подруга ахает, какая ты плохая и грубая, а после и вовсе оставляет лёгкий укус на предплечье, заставляя вскрикнуть от неожиданности и частично от боли. Ну всё. — Да я тебя! — поднимаешься из-под парты угрожающе медленно, чтобы дать виновнице время на побег, который она предсказуемо осуществляет, пропадая где-то в коридоре. Ты устремляешься за ней. Порой ваши с Мией отношения находятся на уровне детсадовцев, что сначала не могут поделить игрушку в песочнице, а потом едят вместе мороженое на скамейке, болтая ножками — такие же лёгкие, открытые и безобидные. В коридоре студенты расступаются перед вами, словно море перед Моисеем. Но не потому, что их попросили, а потому что врезаться в двух ненормальных, которые бегут сломя голову и орут что-то на нечленораздельном — себе же в ущерб. Мия всегда была проворной и могла успевать везде и всюду, но ты-то не она, поэтому уже через минуту спокойно шла по-верхнему этажу, куда привел хвост подруги. Этот коридор вместе с аудиториями уже как три месяца стоит в облаке пыли, являясь необучаемой частью заведения. А всё потому, что когда-то администрация объявила о его реконструкции, запретила вход посторонним, кроме рабочих рук. И после внезапно приостановила восстановление. Причины такой перемены никто не ведал да и незачем было. Уже вскоре, узнав о приостановлении, сюда повадились студенты. Ты же была здесь все один раз и то, когда забирала пьянчугу-Мию — она тогда переживала расставание с парнем — поэтому ты примерно представляла, чем этот разваленный этаж привлекал студентов. Уединением. Ты уверена, что видела Мию, поднимающую по лестнице и перепрыгивающую через останавливающий знак, а где именно — остаётся выяснить. Проходишь мимо закрытых дверей, зачем-то считая каждую — раз, два, три, четыре — вот пятая, но она чуть открыта. Останавливаешься напротив неё и вдруг слышишь запыхавшееся дыхание. Не ожидая и секунды, вламываешься в аудиторию с громким и злорадным вскриком, на который только способна: — Попалась, засранка! Картина, что предстает перед тобой, шокирует до лопающих глаз. Белобрысый парень, дававший обещание быть с тобой всегда, охотно ублажал преподшу по философии, которая, сидя на столе, бесстыже распахнула ноги в стороны и хваталась за волосы студента. Стоя на коленях между её стройных ног и вылизывая на автомат, Юнги с мокрым ртом врезался в тебя взглядом. Женщина же, что до твоего прихода насыщалась удовольствием сполна, сейчас, замерев, растерянно бегала по твоему лицу. Она явно не имела запасного плана, который смог бы защитить её преподавательский зад от застукивания за столь неподобающими практическими занятиями. — Ой, ошибочка вышла. Извините, — тебе здесь точно не рады, поэтому моментально срываешься с места. Надо бежать подальше отсюда, куда-нибудь, только подальше. Образ такого Юнги тебе противен, до такой степени, что в лёгкие залезает комок пасмурной слизи, заставляя разрывно кашлять и задыхаться. Юнги стал развратным, испорченным, беспринципным. Он не постесняется прийти в универ с красными засосами на шее. Он прямо может предложить перепихон, а после удовлетворения с легкостью вышвырнет на дальний берег. Его видели пьяным на территории кампуса, заигрывающим с преподавателями на парах. Да, ты наслышалась о его похождениях, сама того не прося. И как его только не поперли? Хотя ты догадываешься… Одно дело, когда ты слышишь о его приключениях, а другое быть их свидетелем. И последнее оказывается намного хуже. Ты прямо воображаешь, как когда-то трепетные и любвеобильные отношения, полные тёплых слов, заботы и миллионных признаний в любви — сорвались с обрыва в один момент. Стоило лишь самолично увидеть Юнги с другой. Проходит время и ты уже не сбегаешь, а медленно спускаешься по лестнице вниз, обдумывая и вспоминая каждую мелочь, что врезалась в сознание после чужого лобызания. Противно. Скверно. Отвратительно. И больно. Но, как сказала Мия: «Все будет хорошо», — значит так и будет. Ты веришь. Возвращаешься в аудиторию не сразу, поэтому опаздываешь прилично. Пришлось побродить на улице, затянуть сигаретой, чтобы прогнать ненужные мысли из головы и окончательно прийти в норму. Стоит тебе появиться в аудитории, как сразу же сталкиваешься со знакомыми лицами, теми, что были замечены недавно за «дополнительными занятиями». Ты стараешься стойко игнорировать пытливые взгляды к своей персоне, присоединяясь к Мии, которая тут же спрашивает, где ты была. — Гуляла. Больше та ничего не спрашивает, получив односложное предложение без единой положительной эмоции. Что вполне логично, учитывая твоё состояние, превратившееся из плаксивого в безразличное. Эта защитная реакция давно стала твоим спасательным кругом от невзгод и людей в том числе. Семинар пролетает молниеносно. Во время ответов студентов преподша по философии то и дело бросал неуклюжие взгляды в твою сторону, кусая колпачок ручки и подрагивая стройной ножкой. Она молодая, но не ровесница, милая, но с тобой и рядом не стоит, однако всё равно чем-то напоминала тебе себя же. От этого сходства было ещё больше некомфортно. В конце пары бросаешь тихое заученное «До свидания» и выбегаешь на крыльцо университета. Поскорее бы оказаться дома и забыться в сериале, потому что сегодня был очень эмоционально насыщенный день. У ворот университетского кампуса на глаза попадаются две фигуры: если с одной ты готова встретиться, то с другой предпочла бы этого не делать. — Элля! — кричит Намджун, держа в руках свою спортивную сумку. Ты вспоминаешь, что в последнюю встречу парень упоминал о соревнованиях. Говорил, что всю его команду официально освободили от учебных занятий, чтобы те готовились усиленно. Слегка влажные волосы Намджуна подтверждают гипотезу о том, что он возвращается с тренировки. На его крик оборачивается и сам Мин Юнги. Сначала он не по-доброму одаривает взглядом спортсмена, а после и тебя, причём на твоём силуэте задерживается дольше. Не обходиться без едкой улыбки. Тебя уже тошнит от его искривленной линии рта. Так и хочешься сказать, что если продолжишь ухмыляться, на всю жизнь таким останешься. Кривым и противным. И никто тебя не полюбит больше. Вот так вот. — Меня ждёшь? — подходишь к брюнету, избегая взором белобрысого, что стоит прямо рядом. Он определенно смотрит на твой профиль, потому что эта часть лица горит. Ты очень надеешься, что не контактировали в твоё отсутствие. — Ага, пошли провожу, — улыбается парень, а ты киваешь. — Стопэ. Мне с ней нужно перетереть кое-что, — вклинивается Юнги, грубо схватив тебя за руку. Его пальцы причиняют горячую боль, которую приходиться терпеть с безразличием на лице. А так хочется вырвать, накричать, ударить — но знаешь, что не выход. Это только разозлит парня. — Давай потом. Сейчас я занята, — сдержанно проговариваешь ты и пытаешься отцепить ладонь того. — Нет, сейчас. Мне похую, что у тебя там, — больно слышать такое, но ты стараешься не пускать в голову эти слова, отбивая их воображаемой железной битой. — А мне похую, что тебе надо от меня. Отцепись. Белобрысый молчит, продолжая держать за запястье и потихоньку сжимать на нём кожу. — Юнги, отпусти, пожалуйста, мы спешим на автобус, — заступается Намджун и самовольно, но вежливо перехватывает его руку, намекая тому освободить твою. Мин переводит суровый взгляд на появившегося из ниоткуда противника, несколько секунд молчит, а потом с издёвкой в голосе говорит: — Ха! У вас свидание, что ли? — вы молчите. — Охуеть! Ты что, Намджун? Я же тебе говорил не связываться с ней! — А я уже говорил, что сам решу, с кем связываться, а с кем нет. И, к твоему сведению, не связываться мне всё больше и больше хочется с тобой, — по-джентельменски грубит спортсмен, а ты тут же вспоминаешь слова Мии о том, какой Намджун «классный», и сама невольно соглашаешься. — Ты ещё пожалеешь, Ким. А с тобой я разберусь после, — белобрысый поочередно указывает пальцем на вас и недовольный уходит. Ты даже не оборачиваешься. Наконец он ушёл. — Ну что пошли? — как ни в чем не бывало спрашивает Намджун и ты сразу же соглашаешься, но не потому, что рада провести с ним время, а потому что ужасно хочется домой. И ещё компания спортсмена предоставляет защиту от возвращения Юнги, которому надо прояснить недавно произошедшее. И как только ты с Намджуном покидаешь кампус университета, вам вслед смотрят пара карих глаз. Они смотрят внимательно и с горсточкой печали неизвестной. Со стороны может казаться, будто им больно вас видеть. А так хочется.