Не верю

— Попалась! — кричит в ухо Юнги, а ты замираешь. Целый день избегала его, пыталась быть незаметной как атомная частица или как чуть кривая стрелка на веке, но всё обернулось прахом, стоило тому поймать тебя на следующий день у выхода из университета. Ты отлично знаешь, чего потребует этот парень. Конечно! Репутацию преподши надо сохранить, ведь экзамен сам себя не напишет, да и самому доза удовольствия не помешает. Отлично устроился — ничего не сказать. — Ты заебала прятаться, — белобрысый грубо толкает тебя к кирпичной стене, совсем не беспокоясь о физическом здоровье. Ну да, теперь-то ты сама должна заботиться о себе, а не он. — Я не прячусь, — сквозь пульсирующую боль в лопатках, говоришь ты и поднимаешь взгляд на Юнги. Тот смотрит злостно и явно с недобрыми намерениями. — Если хочешь поговорить, то быстрее, я спешу. — Смотрю, бойкая стала в последнее время, — ухмыляется он. — Вон, грубишь и с другим уже водишься, а когда-то клялась мне в любви. — Сам не лучше, — делаешь толстый намёк, продолжив: — А если и соберусь, как ты выразился, водиться, то разрешения у кого у кого, а у тебя спрашивать точно не буду, — дерзишь, когда следовало бы помолчать. В ваших прошлых отношениях Юнги не любил пререканий, так же как и ты. Вы предпочитали замолчать сразу же, как только понимали, что дело шло к спору. К слову, ты замечала, что очень часто Юнги уступал тебе, говоря, что ты его девочка, а значит тебе автоматически можно больше, чем кому-либо. Ты в свою очередь радовала его объятиями, поцелуями, прикосновениями — парень оказался падок на тактильные ощущения. Такие поступки не позволяли разрастаться конфликту. Но так было тогда. В прошлом ты была его «глупой лапой», сейчас никто. Всё изменилось. Вдруг прямо сейчас парень замахнется и обдаст смачным ударом? Хотя в это мало вериться, но всё же. — Конечно, тебе ведь мало было меня, да? — еле сдерживает себя Юнги от удара об стенку. Его точно бесит твоя гордо поднятая голова, которая так и кричит: «Я тебя не боюсь!», раздражает высокомерие в голосе, указывающее на его похождения. Ты полностью нервируешь его, и даже расслабленные всегда руки чешутся впервые. — Хотя, чего это я спрашиваю, когда уже знаю твою истинную сущность? Ты же вертихвостка, оторва, по-тас-ку-ха. Произнесенные слова не успевают отлететь от тебя и ядом просачиваются, обжигая нутро. Да так сильно, что хочется громко кричать, оправдываться в тысячный раз, что это нет так, и спрашивать, почему тебе не верят! Когда наступит тот момент, когда Юнги прекратит поливать грязью, которую ты определенно не заслужила? Обида прожигает грудь, съедая стенки и выпуская взвинченные эмоции. Последние воюют между собой и сотрясают внутренности, а ты, как самый стойкий монумент — стоишь твёрдо. Не дрогнув ни от единой его брошенной фразы, хладнокровно говоришь: — Знаешь, Юнги, я так привыкла к твоим однотипным словам, что теперь мне совсем не больно, — говоришь почти правду, смотря тому в глаза. В них настороженность. — Все те громкие фразочки, которые ты говорил раньше и которые точно скажешь в будущем, не заденут меня сильнее, чем твоё предательство. Забыв как слышать, белобрысый читает по губам. Предательство — а как же! «Кто кого ещё предал» — думает парень и не противостоит, когда ты слегка отталкиваешь его, чтобы пройти вперед. — Можешь и дальше вылизывать задницы и тешить своё больное эго, считая меня причиной всех своих бедствий. Меня это, к огромнейшему счастью, больше не касается. Так же как и тебя не должно колышить, с кем я встречаюсь и с кем сплю, — бросаешь взгляд на снова недовольного парня, что смотрит исподлобья, зловеще, будто желая накинуться на тебя с кулаками. Победно улыбаешься, уходя в закат. — Шлюха! — не выдерживает Юнги и кричит вслед, потому что не хочет оставлять последнее слово за тобой, но… — Предатель! — отвечаешь тому и, задрав руку вверх, показываешь неуважительный средний палец. Пусть хоть так ты дашь ему отпор и дашь понять, что пережила расставание.

*****

— Милый, ты чего? Какие-то проблемы? — Молчи. Мин Юнги не любит отвлекаться на разговоры во время секса — это его неимоверно бесило и заставляло злиться на партнершу. Все последние девки только и хотят поговорить о проблемах, обсудить прошедший день либо, вообще, требуют ласковых обращений в свой адрес — все они чего-то да желают. А сам Юнги просто хочет жестко их отодрать, до боли в мышцах, до диких криков «остановиться» и сочного хруста в позвоночнике. Белобрысому от них нужен только крышесносный трах и не более. Девушка с клуба сейчас старательно отлизывает у расставленных ног парня, а тот, сидя на диване, думает. То ли ему плохо отсасывают, то ли просто надоел регулярный перепихон, но впервые за всё долгое время, Юнги решил поразмышлять о своём настоящем. Для него всё остановилось: он никуда не стремится, игнорирует своё неподобающие поведение, о котором окружающие охотно говорят, — всё как будто медленно проваливается в бездну. Юнги ощущает, как тонет в чем-то. После твоей измены и дальнейшего расставании, Юнги запутался в себе. Чтобы как-то отвлечься, начал брать больше смен в ночном клубе и там же ловить легкую добычу или просто напиваться. Ночь в одиночестве его пугала. Ему казалось, что темнота всматривается в него знакомыми глазами. Это было неправдой, поэтому Юнги тревожился, что скоро сойдет с ума. Первое время после того, как ты съехала, было всё более-менее терпимо, парень специально не вспоминал о тебе, занимался привычными делами. А после что-то щёлкнуло в голове и мысли о тебе стали бумерангом. Каждый чертов момент, когда Юнги невзначай засматривался на любую вещь в его квартире, призраком проносилась ты. Он насильно отгонял такие мысли, а те, безжалостные твари, возвращалась с новой болью. Было такое чувство, будто твоё место здесь, в его голове: естественно забираться под корковое основание мозга и циркулировать. Только раньше это было приятнее ощущать. Вскоре это начало дико портить нервы. Юнги предсказуемо начал раздражаться при виде твоей персоны: такой улыбчивой и милая, которая с виду и вовсе не переживает о вашем расставании, по сравнению с парнем. От этого ему так и хотелось как-то поддеть, потравить, напомнить о том, что ты виновата в раздоре, только ты и никто другой. Мин Юнги оскорблен и будет оскорблять в ответ. Потому что если продолжит держать о тебе в себе, то свихнётся. — Чёрт! — ругается парень и в сторону швыряет девушку за волосы, что только что задела зубами половой орган. — Охуела, что ли? — Прости, я случайно… — Случайно она, блять. Ничего по нормальному не можешь сделать. И нахуя я только подобрал тебя, — тяжело выдыхает Юнги и спешит натянуть домашние брюки на бедра. — Пошла вон. — Но, Юнги, мы ведь только начали, — незнакомка извиняюще мурлычет и тянется к парню ближе, но тот отталкивает руку. — Ты что глухая?! Пошла отсюда. И та с матерным шумом посылает парня куда подальше, но всё же уходит, оставляя после себя стоящую тишину, в которой можно захлебнутся от мыслей. А Юнги ой как не хочет этого, поэтому сразу же ищет в контактах родное имя и ждёт прерывание гудков. Только этот человек сможет помочь ему, только он утешит и пригреет к груди, только он и никто другой. На конце трубки слышится нежный голос и Юнги с придыханием говорит: — Привет, мам.