Не верю

Юнги помнит обожаемые выходные у себя в квартире, что были доверху заполнены тобой, вашими ленивыми поцелуями и крепкими объятиями на незаправленной ещё с утра постели. Он мог лежать днями, не заботясь об окружающем мире. Ведь тогда ты уже была с ним. Помнит, что ты, наоборот, обожала выходные свидания, на которые вытаскивала его из любимой постели. Ты говорила, что хочешь узнать его во всех ситуациях. И очень часто любила проводить время на природе, например в парке. — Если бы я был твоим морем, я б никогда бы не был спокоен, — говорит Юнги, погружаясь карим взглядом в твой. — Почему? — обращаешься ты, повернувшись корпусом к парню, кто рядом сидит на пристани у озера. Он не отвечает, продолжив свою мысль с уверенностью. — Ты бы знала, как мне хочется утонуть в тебе вдоль и в глубину. Захлебнутся и стать твоей частью. Навеки-вечные. — Юнги, ты чего? — осторожно спрашиваешь, не понимая парня совсем. Его голос звучал сродни только что заасфальтированной дороге, где нет ни ямки ни бугорочка, то есть ровно и твёрдо. Лицо парня выглядит устрашающе серьёзно и не намекает даже на кроткую улыбку. Тебе не нравится это. Нет, это пугает. — Не молчи, пожалуйста. Что ты имел в виду, говоря про «утонуть» и «захлебнуться»? Ты что суициднуться решил при мне?! Твой обеспокоенный и даже напуганный голос, что стал чуть выше обычного тона, умиляет парня. Его девушка совсем не понимает толк в оригинальных признаниях. Эх, тяжко ему придётся. Но ничего, он сам выбрали этот путь. — Ну ты и глупая, — по-доброму говорит Юнги и целует твои приоткрытые губы, не давая тебе шанс на вопросы и обиду. Поцелуй стряпается коротким и невинно мягким. А ещё с привкусом орехового латте, который парень охотно купил тебе неподалеку, потому что знает, какая ты кофейная мадам. — Ого! Оказывается кофе такой приятный, — признается парень, прервав касание ваших губ. — Тебе надо будет почаще пить его, чтобы я мог насладиться им в полную силу. — Что? — не понимая, хлопаешь глазами на парня. Юнги ещё до отношений указал, что не любит кофейные напитки. — А что? Тебе поцелуи, мне кофе с твоих губ, — улыбается. — Ой, Элля, я же знаю, какая ты ненасытная, когда дело касается моего тела. Не надо тут недотрогу строить. С каждым новым словом, которое произносил парень, увеличивалась их громкость. Прохожие в парке, которые сидели поблизости или мимоходом проходили, косились в вашу сторону, вынуждая тебя покраснеть. А Юнги было весело. — Офигел, Мин Юнги?! — громким шёпотом спрашиваешь ты, хлопнув его по плечу. — Из ума выжил так врать? — ещё один удар. — Хочешь меня посмешищем выставить? — опять удар. — Ай-ай-ай! По нежнее, лапа. И почему сразу «врать»? — Юнги ловит тонкое запястье и аккуратно берёт другое, чтобы обезвредить тебя, сжав их в своих ладонях. Убежденный в том, что его последующие слова проникнут в твою душу едким предвкушением, он приближается к ушку и пониженным тоном голоса произносит: — Когда мы переспим, ты меня только и будешь желать. Вспыхиваешь, словно спичка при трении об коробок. И ничего не можешь сказать в своё оправдание, кроме: — Да иди на фиг, придурок! Юнги отчетливо помнит, как обожал тебя обескураживать, сбивать с толку и стеснять. А дальше видеть возмущение на алых губах, нахмуренных бровях и слышать сладкое желание большего. — Ну ёма-ё, Юнги! Сколько можно внезапно зажимать меня? — Да ладно тебе, последний разочек, — юноша дышит в шею жадно и одновременно с этим обжигает поверхность чувствительной кожи влажным языком. Следы от дорожек вспыхивают прохладой, а ты наоборот начинаешь испытывать жар в теле. Запасной выход на лестничной площадке — самое подходящее место, чтобы начать жадно прижиматься к друг другу, одновременно страшась быть застуканными проходимыми студентами. Вы не согласны? Значит, никогда не были в такой ситуации. Кровь в венах бурлит, как в котле кислотное зелье, возбуждение ехидно смеется над телами молодых, как умеет это делать злобная горбатая ведьма, а страх быть обнаруженными толкает вас с парнем к краю скалы. Но, кажется, вы с Юнги давно готовы утонуть. Брюнет погружается пальцами в твои волосы и слегка оттягивает назад, чтобы открыть доступ к песчаной шее. Аккуратный кадык дергается, призывая сомкнуть на нём тонкие юношеские губы. Безумно тянет к шее, телу, душе — ко всему твоему существованию. Юнги никогда не сталкивался с таким помешательством на чьём-либо бытие. Это пугает также сильно, как и притягивает. Парень не знает, куда бежать или кому помолиться, чтобы помогли понять свои чувства к тебе. Друзья говорят — это любовь. И сколько бы Юнги не старался, но принять незнакомое чувство, что взрывается громким фейерверком в груди при виде тебя, это всё ещё означало что-то за гранью возможного. Не стоит скрывать, что у парня была симпатия (а может и влюбленность) к девушкам, была близость с ними и даже в одном случае намечались серьёзные отношения. Однако словарь Юнги таки и не определил весомость популярного мирового чувства в своей скромной жизни. Как итог, парень думает, что может быть, любовь — это нечто большее, что он и всё человечество не в силах пока осознать. Единственное, чем Юнги сейчас грезит и чего жаждет — это раствориться в ваших крепких объятиях, зарывшись в макушку волос. Крепко, долго и желательно навечно. — Ты так вкусно пахнешь, — не сдерживается Юнги и срывает с языка голые мысли. На вспышку света пугается, потому что понимает — это не в его стиле. Встретив и попробовав тебя, парень перестал узнавать себя в себе. Только ты пробуждаешь эти острые ощущения незнакомого себя, к которым привыкать становится легче. — Чем? — интересуешься ты. — Не знаю, чем-то вкусным и сладким. Хочу откусить, — пожимает плечами он, а после изображает укус и издает рык хищника. Его поведение вызывает улыбку. Ну что за милая агрессия? Ты задираешь голову вверх, чтобы поймать его радостный взгляд на себе. Темные кофейные зерна робусты смотрят в твои, казалось бы, самые что ни на есть обычные, но по Юнги так не скажешь. Он видит в них точно больше, нежели ты сама. Он лицезреет в них всё и ничего одновременно. Это для него так странно, что сердце непроизвольно стреляет холостым выстрелом, куда-то в рёбра, заставляя легкие замирать при каждом вдохе. Когда ты выскальзываешь из его крепких рук и убегаешь в аудиторию с заливистым смехом, крича попробовать догнать, Юнги окончательно теряет почву из-под ног. Ведь начинает чувствовать, а не только думать. И приходит парень к одному логичному выводу сердца. Если это та самая Любовь, может, ему стоит довериться, даже если он и не понимает её сути? Юнги помнит тот день, когда пригласил тебя в первый раз на квартиру. Тогда он жутко переживал. Желание выглядеть перед тобой, как хозяйственный парень, заставило отодрал своё одиночное гнездо лучше рекламного Мистера Пропера. Тогда Юнги хотел понравится тебе ещё больше. — Ух ты! У тебя тут так чисто, — оглядываешься вокруг в поисках хоть маленького брошенного носочка или оставленной кружки в неположенном месте. Пусто. Юнги лишь улыбается, вспоминая свои чистоплотные танцы. Квартира Юнги в нескольких кварталах от университета и путь туда и обратно составляет минимум двадцать минут пешим ходом. Ты уже успела замерить. — Сочту за комплимент, а не за скрытую предвзятость, — говорит парень, обнимая тебя сзади за талию. — Что-нибудь закажем? — Пиццу. С мясом, — Юнги улыбается твоему серьезному настрою. — Может с сыром? — Я тебе, что, вегетарианец? — ты недовольно спрашиваешь у парня, а после, изобразив самого злого и голодного хищника, произносишь рыча: — Я люблю мясо! Ррар! И если ты прямо сейчас не закажешь мне пиццу с колбаской, курицей и бекончиком, то мне придется съесть тебя. Юнги смеется открыто, живо. — А знаешь, — пауза, — я даже не против. Но сомневаюсь в твоих возможностях, — парень загадочно улыбается в неожиданность для тебя. — Не веришь, что я способна на поедание тебя? — Честно, не очень правдоподобно. Тут скорее всего я способен. Слова сказаны с такой ехидной ухмылкой, даже оскалом, что ты успеваешь испугаться раньше, чем Юнги схватит тебя на руки и понесет в неизвестном направлении, коим оказывает спальня. Парень укладывает тебя на лопатки, как самый опытный боец, не позволив издать ни звука. Потому что твои губы сразу же встречают преграду в виде чужих, что давно стали родными. Ты уже сбилась со счета ваших поцелуев, когда стукнуло за пятьдесят. И каждый раз был как первым. Тебя интересовал вопрос: придет ли то время, когда поцелуи прекратят дарить трепетные эмоции и приятные ощущения в теле? Если переформулировать более искренне, то ты спрашивала себя, когда насытишься парнем? Казалось, что с Юнги твоя жадность не знает предела. Поцелуй мокрый, горячий. А Юнги такой головокружительный. — Что, прямо руками будешь поедать? — посмеиваясь, шепчешь парню в губы, пока он заглатывает воздух. — Такого рода блюда лучше всего трогать, гладить, смаковать губами, — Юнги спускается к ключицам. — Говоришь, как эксперт, — твой толстый намек ускользает от парня. Он уже задирает ткань чужой голубой рубашки, дотрагиваясь до живота, чувствуя его легкую вибрацию. Юнги улыбается тебе глазами и в самое ухо, томно шепчет: — Я начал изучать руководство по кулинарии с первой нашей встречи. Поверь, я знаю, как сделать так, чтобы твой вкус раскрылся на полную. — Хватит трепать языком, — ты уже не можешь выдерживать скрытые послания, жадно целуешь. — Используй его по другому назначению. Юнги издает смешок, а после тут же блокирует его, кусая твою нижнюю губу. Его руки соскользнули в самый вниз, прямо как и твоё сердце. Юнги поедал медленно, наслаждаясь каждым кусочком мягкого тела. Ты была до того сладкой, что тянущийся сок не переставал стекать с его клыков. Каждый раз, когда порыв дикого аппетита собирался накрыть парня, тот сводил челюсти, чтобы не навредить. Твоё тело нельзя было сравнить ни с чем другим. Оно стало единственным, которое хотелось желать всё дольше и дольше, чаще и чаще, упиваясь каждым сантиметром, каждым стоном с алых губ. В какой-то момент Юнги задал себе вопрос, сможет ли прожить без тебя? Не иссохнет ли он от голода? Даже представлять это было невыносимо мучительно. Юнги казалось, что прямо сейчас он открыл исключительный элемент для своей жизни. Понимаете? Тот самый элемент, который ищет каждый человек, описывая его, как: чего-то хочу, а чего не понимаю. Наконец, Юнги понял, чего, а точнее кого требовало его тело, душа. В миг, когда мир сжался до твоих зажмуренных глаз, своего сбитого дыхание и бешено бьющегося сердца, Юнги понял окончательно. Он благополучно тонет под волной счастья. Лежа на плече Юнги, прикрываясь летней простыней, ты ощущаешь истому даже в кончиках пальцев. Парень обнимает тебя одной рукой и шепчет ласково: — В мире, где ты и я, есть лишь море… — Опять поешь? — наиграно раздражаясь спрашиваешь ты, а после милее просишь: — Продолжай, мне нравиться. Ты улыбнулась Юнги, а он не сказав ни слова, невидимым пером написал на твоем запястье слово «мы». Будто повязал сердца двумя буквами. Юнги помнит тот вечер среди друзей, когда Тэхён и Чонгук предложили отдых в лесу. Тогда сомнение одолевало его. Момент малейшей разлуки с тобой заранее вызывал тоску в сердце. Тогда же парень не ожидал, что его друзья окажутся в разы умнее него самого. Как жаль, что сейчас он отвернулся от них сам. — Кто-нибудь знает, как палатку ставить? — обращается Тэхён к друзьям. — Не говорите мне, что вы пригласили меня, не зная, как собрать палатку? — осторожно интересуешься у парней. — Спать под открытым небом я не планировала. — Что, боишься открытого пространства? — шутит Юнги, кладя руку на твоё плечо. — Ну ты не переживай, медведей нет, только если кабаны, лисы и волки. Тэхён смеется, а Чонгук скромно улыбается. Друзья Юнги оценили шутку, но не ты. Закатываешь глаза, фыркаешь, показывая всем видом, что тупой юмор у твоего парня. Скидываешь его руку и идешь разбирать продукты, которые вы накупили на два дня пребывания на природной отдыхе. Оказывается, что Чонгук отлично справляется с конструкцией палатки, поэтому вскоре в один ряд стоят два складных домика. Юнги с Тэхёном умело собирают покупной мангал, разжигают костёр. Ты уже давно разобрала продукты, что требовалось порезать — порезала, а что оставалось на остальные дни — отложила в пакеты. Этот пикник или мини-поход ставил цель познакомиться с друзьями Юнги. Парень уже знал, что ты встречала их раньше, но от идеи представить тебя, как свою девушку, он не отказался. Даже, наоборот, настаивал на твоём присутствии, говоря, что хочет, чтобы у них всё от зависти порвалось. — Что у нас из питья есть? — Тэхён, ещё нет шести вечера, а ты уже бухать собралась. Попридержи коней, — Чонгук строго, словно отец, обращается к другу. — Я приехал сюда, чтобы отдохнуть и настроиться на новый учебный год. Так что не тыкай в меня своими нравоучениями, Гуки. Тэхён говорит с улыбкой, но та не несёт милого подтекста. Ты замечаешь, как Чонгук чуть приподнимает брови в недовольном «Да ты что?», а Тэхён сжимается на секунду, словно сейчас его накажут. Однако потом всё равно подтверждает свои слова, открывая портативный холодильник и доставая банку пива. — Если я замечу, что ты будешь липнуть ко мне пьяным, домой пешком отправишься, — предупреждает строго Чонгук. — Ой, да больно надо, ещё с тобой в одной машине сидеть. Вонючка, — парень показывает язык и уходит. Тебе же показалось, что он сбегает. Ты поворачиваешься к Юнги, что сидит рядом с тобой на каком-то бревне и тоже наблюдает за спектаклем. — Они всегда такие? — По большей части, да. Ты привыкнешь, — он нежно целует тебя в висок. Скоро наступает долгожданный вечер. Приготовленный твоим парнем шашлык хвалят все. Он и правда получился отменным. Разговоры кружатся в основном над темой универа и дальнейших планов в профессиональной деятельности. Вот, как и говорил Тэхён, вы собрались здесь, чтобы отдохнуть от учебы, но она даже тут не отпускает ваши мысли. Раздражает всех. После ужина вы усаживаетесь у костра, попивая алкоголь. Не говорите ни о чем, просто вслушиваясь в тишину леса. Но не долго. — Я вот так и знал, что ты нравишься Юнги, — пьяный язык Тэхёна выламывает дверь в откровения. — Откуда ты мог знать, когда я не имел точных сведений? — встревает Юнги. — Я тебя умоляю, такие глаза я уже видел у кое-кого, — парень украдкой коситься на рядом сидячего Чонгука. — Когда человек влюбляется у него глаза добрее становятся, мягче, что ли. И на любимого они смотрят увлеченно, прямо, охотно. Такой взгляд завораживает и пугает одновременно. И ты видишь этот взгляд, понимаешь, что человек влюбился тебя, но он и не оповещает об этом, и не скрывает. После ты, как в ловушку попадаешь, начиная смотреть на него так же. Вот вы пялитесь друг на друга, а сказать ничего не можете. Нет, — резко отрицает Тэхён, мотая головой. — Вы не хотите, потому что и так всё предельно ясно. Зачем повторяться, правильно? Тебя любопытством прокалывает. Откуда он знает об этом? — У тебя есть такой человек? — спрашиваешь ты Тэхёна. Парень растягивается в улыбке и неожиданно для всех, а может только для тебя, хватает руку Чонгука, прижимаясь головой к его плечу, и молчит. Ты с замиранием сердца смотришь, как Чонгук одаривает Тэхёна многозначительным взглядом и не отталкивает. Видеть, как один сильно жмется к другому, а тот другой с заботой предлагает кусок чипсов, вызывает радость умиления. Стать свидетелем любви других так приятно. Ты с уверенностью можешь сказать, что счастлива за них. — Перестань пускать слюни. У нас вообще-то тоже любовь, — внезапный шёпот в ухо, заставляет обратить внимание на Юнги. Теплые руки, что тебя прижимают за талию к себе, согревают. — А, по-моему, это ты пустил слюни. Смотри весь воротник запачкал, — тыкаешь пальцем в одежду Юнги, тот устремляет взор в указанное место, но вдруг попадает в твои пальцы, которые щипают за его нос. Ты смеешься. Чонгук с Тэхёном наблюдали за вами, поэтому тоже подают радостный смех, когда видят удивленного Юнги. — Хватит ржать. Бесите меня, — подает обиженный голос парень. — Когда ты поймешь, что твоё «бесите», означает милое «не смущайте меня»? — говорит Чонгук. — Когда перестану видеть ваши лица, ржущие надо мной, — огрызается парень. — Оу, тогда тебе придется тяжело, потому что этого никогда не случится! — отвечает Тэхён, а Чонгук кивает согласованно. — Да идите на фиг, придурки! — повторяет выученную благодаря тебе фразу Юнги. Вокруг костра образуется смех. Лёд в стеклянном стакане быстро тает и портит вкус алкоголя, пока Юнги туманным взглядом смотрит в одно точку на кухонном столе. В голове кадры светлого прошлого несутся по кругу. Они не подвластны ему, губят своими своеволием. Душа Юнги продолжает кричать: «Остановите плёнку!». Требует прекратить показывать это кино бессчетное количество раз подряд. Однако безжалостный режиссер воспоминаний лишь смеётся, запуская по-новому кругу фильм про разлуку.