Питерское вино-всегда горьковато

Нам можно было забыть, Тот запах коссухи, Меняной на жигу. И как менты включали мигу А мы убегали, Мешали набраться Сентябрьских слез.       Петербург снова в депрессии, как и все местные жители. Все движутся. Какой-то пижонистый хрен опаздывает на работу. Девушка у окна кофейни допивает наверняка остывший напиток. Парочка «стрейнч» подростков сосётся на лавочке. В общих чертах, ничего не меняется. Но в сердцах двух мальчишек происходит настоящая революция. Обо всём по порядку.       Сегодня двум «шило-в-жопе-застряло» мальчишкам приспичило встретить рассвет. — Ну! Олежа-а! Поднимай задницу и пошли! заныл Сергей таща за руку свою «диснеевскую принцессу-ворчунью» — Я старенький уже, целых 15, оставь меня здесь. — Ага, щас. Вот на крышу заберемся- отдохнёшь, а пока, ебашь. Кто последний- тот гандон. — ДабляСерыйнунахтя, куда?! Ах ты, ещё срезаешь! Рыжая макушка уже скрылась в парадной. Второй же, мог и быстрее, но зачем? Сейчас ещё силы нужны. Замок на крышу ломать кто будет? «Алег, там так красива, ты чо, всё крута будет, пашли ленивец». Однако дверь на крышу оказалась отперта. Самый быстрый зашёл первым Волков нагнал его и поплёлся следом. — Ахринеть, вот это вид, весь Питер на ладони. Вид и впрямь завораживал. — Не холодно? — Честно? Замерз, как пельмени в совковой морозилке. Обрывистое «на, не благодари» и Волков добровольно надел кожанку на плечи друга. — Ты в одной футболке. Забери сейчас-же! — Ты вон, дрожишь весь, как лист осиновый. — Мой «спаситель и гордый рыцарь 3-х кассет Наутилус Помпилиус» — Ты ж их между прочим и подарил! А я говорил, что не люблю День рождения. — Прости, -кинул Разумовский. Повисла выжидающая пауза, длилась она 5 секунд или все 10, никто так и не понял. — Ты чего? Всё нормально. Я как «рыцарь» готов непременно согревать тебя! И …сердце твоё… — Я тоже…готов, любить тебя всегда и ждать «рыцаря». Несмотря ни-на-что.       Негласное обещание. Ни один не обманул. Кто же знал, что момент врежется лезвием в кожу, оставляя шрам на всю жизнь. ____________^—^______________ ____________/•~•\_____________ Кроссовки стоптаны до боли, Со вкусом сигарет рассвет, Помнишь, что когда-то, Под луною, ты клялся мне, В той самой верности, щенячьей, Ты ж клялся мне! Я смел выпустить 5 пуль. — Нам вино, какое нибудь, вкусное, дешевое. Желательно второе. — И жвачку мятную. (шёпотом на ухо) — Закусывать будем. — Эм… и это тоже. — Пажалста, — фыркнула продавщица. -Тока у меня сдачи нет, жвачкой пойдёт? — Мы на десятилеток похожи? — Давайте конечно. Закуской пойдет, да и плюсом пинок в детство.       Отойдя от местного ларька они пошли гулять по Невскому. Вот она, любовь, смеяться как пьяные, говорить невпопад обо всём подряд, пробовать новое, влюбляться в друг друга каждый день.       Они приземлились на лавочку неподалеку, а может подалеку. Кто ж их дураков знает? Олег и после самогона, будто воду пил, чего не скажешь о Серёже. Тому и коробочки полусладкого на двоих достаточно. — У тебя какая? — поинтересовался Серёжа. — С татухой! Лянь, опа, с волчарой, хех. — Прям под стать. Такой-же! Только, ма-аленький. Рыжик показал двумя пальцами крохотный размер. — Прилепишь мне на шею? Пацаны локти кусать будут! Буду дядькой — набью себе такого на спине. — Обязательно, у тебя вон, уже щетинка появилась. Олег, а мы поедем на катере кататься, ик, ой…а это жева-ик-чка. «love is-ка» Любовь это… проводить всё время вместе. — Хм, красиво звучит, вместе. — Вместе с тобой, Ой, Олега-а с тобой всё красиво, но мне правда ик нравится, -рассмеялся парень. — А-а-а, держу! — Э…чо за вертолёты? Чуть не шмякнулся. Волков удержал того за рукав. -Меня не жалко, а вот кожанку твою…обидно было бы, если бы порвалась. — Да и хрен с ней, за тебя страшнее.  — Больше не приземляй свою ЖОзефину ПАвловну на самый край лавочки! Как воробушек, ей-богу. Не, снегирь, они когда ягод забродивших наедятся — тоже падают. — Про Жозефину Чехов говорил, — подчеркну рыжик. — Знаю. А ты чо? Думаешь я совсем хулиган неотесанный?! Пошли домой, тебе хватит, — рассмеялся Волков.       День растворился, словно во сне, так показалось Серёже. А Волк тащил его полуспящего до общей детдомовской комнатки. Тащить его на верхний этаж он не решился. Уложил на свою кровать, накрыл одеялом и лёг рядом. Его влажные медные волосы пахли пьянящем Петербургом, а сам он ментоловыми сигаретами и чем-то…уютным. Серёжа был сравним с пушистым рыжим котёнком. Такой, милый, домашний. — мг…люблю тебя, Олеж. — И я тебя люблю, Серый. — м? — Спи спокойно, говорю. — угу, спасибо, слышал. — А? — Не мешал, говорю? — Нет, всё нормально.