Если мне хочется - сбудется

      Четко понимая, что отпускать Ренату такой далеко нельзя, Рамазанова направилась к входной двери и аккуратно ее открыла, зная, что далеко блондинка не уйдет. Литвинова действительно сидела под дверью и растирала слезы по лицу, понимая, что большое скопление жидкости лишь на определенных участках ее совершенного лица может привести к так называемой «катастрофе» на следующий день. Сколько она там просидела, пока Земфиру осенило, что она поступает неправильно (и это мягко говоря!) – неясно. Актриса знала только одно: если у певицы осталась хоть капля любви к ней, то она не даст ей просто так замерзнуть в слезах у нее под дверью, вследствие чего она умрет. Погибнет от неразделенных чувств.       –Ты здесь? – как-то немного виновата спросила хозяйка квартиры, высунув непричесанную голову из дверного проема.       –Да… – тихо, дрожащим голосом произнесла Литвинова, отводя взгляд куда-то в сторону.       –Давай зайдешь, я дам тебе нормальную одежду и поговорим. У меня для твоих вещей есть отдельная полка, и на ней всегда что-то, да лежит из твоего… – уже более смело говорила певица, подав руку блондинке. Та же демонстративно встала сама, проигнорировав любезный жест соратницы, но приглашение в квартиру приняла.       Литвинова молча прошла в квартиру, мысленно уже прокручивая этот самый разговор у себя в голове. Не успела она продумать и половины того, о чем скажет, как тишину прервал звук закрывающейся двери и голос певицы.       –Ре, это было ошибкой…       –Молчи! Я так устала слушать твои бесконечные оправдания… – перебила ее блондинка, закрыв уши ладонями и показывая всем своим видом, что слушать она не хочет.       –Рената, не веди себя, как обиженный ребенок…– вновь завела разговор Земфира, сунув обе руки в карманы.       –Обиженный ребенок? Зе, ты вообще помнишь, что с тобой творилось 10 минут назад?!       –Помню… Но Ре, это было слу…       –Чего?! Случайно?! Да ты была под кокаином! И пьяная! Чего я вообще с тобой разговариваю? Ты и сейчас такая!       –Нет, не такая! – вдруг вспыхнула певица ни с того ни с сего и стала маячить по коридору, явно о чем-то задумавшись.       –Такая! Ты посмотри на себя… Куда деть себя не знаешь, кричишь на меня, руки…кхм…распускаешь… – выдохнула с досадой актриса, осматривая руки в синяках – Я как теперь с этим всем буду?       –Прости… Мне очень жаль, правда… Да, я сорвалась, но я все контролирую, и это не повторится… – раскаивалась певица, глядя в голубые, как небо, глаза, которые строго, даже с укором въедались в каждую эмоцию на ее лице.       –Зе, мы столько лечились, так старались, строили вместе тебе нормальную жизнь, без всех этих наркотиков… А ты опять, это самое…       –Ре, я это контролирую, правда. Все хорошо… – констатировала факт Рамазанова, бережно взяв за руку возлюбленную и приложила ее ладонь к своей щеке, прикрыв глаза. – Я должна ненавидеть тебя всем сердцем… Ты изменяешь мне каждый раз, когда я скажу или сделаю что-то не то… Ты всегда у всех на виду, Литвинова… Это невозможно терпеть… А я так люблю тебя… Меня на части рвет, понимаешь?       –Нет, не понимаю. Ты выгнала меня. Сказала мне убираться…       –Ну, не утрируй…       –И я ушла… В холод, вся продрогла…       –Ренат, на улице лето…       –Вот именно! На улице лето, а я иду, у меня внутри лед! И он не тает… Вот, во что ты превратила мое сердце, Земфира! В лед, в камень! – на эмоциях блондинка театрально развела руками.       –Так в лед или в камень? – лукаво и с улыбкой спросила Рамазанова, на что в ответ получила фирменный прищур. Ее сильно раздражала способность Ренаты утрировать все до состояния абсурда, но сейчас только это могло хоть немного разрядить обстановку.       –Не цепляйся к словам…– тень улыбки отразилась и на лице блондинки.       –Ре…       –Не надо оправдываться, Зе… Ты снова погрязла в этой шлачине… – с досадой протянула Литвинова и присела на пуфик в прихожей.       –А у тебя с ней серьезно? – тон певицы сменился на низкий, она говорила как-то сосредоточенно.       –С ней?.. Не знаю. Она как-то проще, легче. Мне с ней спокойнее…       –Ты не ответила на вопрос… –выжидающе глянув на актрису, перебила ее.       –Потому что ты меня перебиваешь! Я не договорила… Так вот, спокойнее мне с ней… Но…       –Но? – каждый мускул на лице Земфиры напрягся и выдавал волнение перед тем, что может выдать ее неугомонная женщина.       –Но все эти эмоциональные качели, чтение Бродского мне в трубку по ночам, когда мы не вместе, песни… Все спокойствие никогда не заменит мне это… Что за столько лет стало уже таким родным и нужным, как кислород… Извини меня, Зе, за эту связь. Но… Видимо, такова наша судьба. Мне – слыть вечно влюбленной в тебя, перебиваясь с одной на другую, а тебе –принимать наркотики и писать об этом самые лучшие песни о жизни и смерти, и, самое главное, о любви…       –Неправда! Литвинова, мы сами творим свою судьбу! – тут же оживилась Рамазанова, аккуратно положив руки на плечи возлюбленной. –Только мы с тобой можем все изменить, понимаешь?       –Но зачем, Зе? У нас не получается… Когда-нибудь мы просто возненавидим друг друга, и все… Это станет последней каплей в нашем тандеме режиссера видеороликов и гения… – дрожащим голосом протараторила блондинка, шмыгнув носом и прикрыв рот рукой. Было ясно: еще немного, и ее накроет самая настоящая истерика. –Я устала, Земфира… Я не могу так больше. Это так больно… Любить тебя…       –Рената… Тише… Иди ко мне… Пошли присядем нормально… – певица перевела Литвинову на кухню, усадив за стул и налила ей виски. –Пей… – протянула пузатый стакан ничего не понимающей блондинке, смахивающей слезы с щек.       –Я не… – стала отпираться актриса, не пьющая доселе крепких напитков без повода.       –Пей, станет лучше… – кивнула брюнетка на стакан. Режиссер, обреченно окинув взглядом содержимое, выпила залпом все, что там было, и зажмурилась. –Вот… Ну как, отпускает?       –Да, есть немного… – хриплым, еще не отошедшим от крепости алкоголя голосом проговорила Литвинова.       –Прости, закусить нет… Есть только выпить… – пожала плечами Рамазанова и аккуратно взяла за руки соратницу, сосредоточив свой взгляд на глазах актрисы. –Ре, я люблю тебя… И… Брошу все ради тебя. Только скажи, только укажи пальцем. Только сделай блять что-нибудь, чтобы я понимала, что тебе это действительно нужно!       –Я не знаю! – перебила вновь Рената, закрывая лицо руками. –Я люблю тебя, все наши моменты, поездки… Но мне нужно отдохнуть от тебя… Ты на меня давишь…       –Я давлю, потому что ты нужна мне… Ре… Посмотри на меня? Эй…       Но актриса не слышала ее, а так и сидела, закрыв лицо руками. Она не плакала. Думала. Пряталась от проблемы, которую зовут Земфира и которая мельтешит у нее перед глазами и так сильно раздражает на данный момент. Поняв, что попытки достучаться до возлюбленной тщетны, певица нервно вышла из кухни и плюхнулась на стул, стоящий за синтезатором. Поставив пепельницу на него же, певица закурила и стала что-то наигрывать. Это помогало думать. В голову пришло единственное решение. Она понимала, что либо она это делает сейчас и тем самым привязывает к себе Литвинову, либо она теряет ее и нехотя отпускает.       –Ре… Можешь подойти, пожалуйста? –как-то тихо, боясь нарушить личное пространство режиссера, спросила Рамазанова.       –Зачем? Мы все уже выяснили… –сказала Рената, появившись в дверном проеме и оперевшись о косяк.

«Хочешь солнце вместо лампы?

Хочешь за окошком Альпы?

Хочешь я отдам все песни, про тебя отдам все песни?»

      –И женюсь на тебе? – добавила певица, доиграв аккорд и достав из-под вещей в шкафу маленькую коробочку. Брюнетка подошла к Литвиновой вплотную и, улыбнувшись, открыла коробочку. –Это ведь многое изменит… И тогда я обещаю, что сделаю все для того, чтобы ты была счастлива… Только… Прости меня за все и будь моей женой, Литвинова…       Удивлению Ренаты не было предела. Сказать сейчас что-то она не могла чисто физически. Ком из непонятных эмоций стоял в горле и не хотел никуда деваться. Руки тряслись от волнения, сердце бешено колотилось, в глазах темнело то ли от волнения, то ли от ярко переливающегося зеленого камня на колечке, который смотрел прямо на нее.       –Я… Зе… Я не могу… – замялась блондинка, пытаясь подобрать хоть какие-то слова.       Лицо певицы тут же поникло, и улыбка сменилась гримасой обиды и злости. Заметив это и то, что Земфира стала закрывать коробочку, режиссер оживилась.       –Я не могу не согласиться… –мимолетный виноватый взгляд в глаза и широкая улыбка. Наблюдать за тем, как меняется спектр эмоций на лице Рамазановой было забавно. Она как ребенок доверяла Ренате и показывала их все, ничего не тая и не скрывая.       –Ре… Ты… – с улыбкой уже хотела отчитать новоиспеченную невесту Земфира, но та ее перебила.       –Зе… А колечко вот это…Красивенькое… Его только для вида, или ты мне его уже наденешь? – со смущенной улыбкой решила уточнить в шутку Литвинова. Певица, опомнившись, тут же исправила свою ошибку и с серьезным видом, бережно надела кольцо на тонкий пальчик возлюбленной.       –Я… Я обещаю, Ре… Все у нас будет хорошо… – тараторила певица, крепко обнимая блондинку.       –Будет… – поцелуй сначала в уголок губ сменился более серьезным и требовательным. Легкий укус за губу.       –Эй, Литвинова, ты с каких пор кусаешься? – слегка по-детски обиженно и возмущенно воскликнула певица.       –А я это самое… Мщу… – фирменный прищур и новая порция нежных поцелуев и ласк. Эта ночь многое решила за обеих. В ней было все: и ссоры, и рукоприкладство, и обиды. Но, несмотря на все это, они вместе, потому что любят друг друга.       Земфира понимала, что если не уступит и не сделает шаг сейчас, то потом она не сделает его никогда. Пришла пора остепеняться и браться за ум. Она хотела этого. Она хотела – сбылось.

***

      –Зе, ты спишь? – нежное прикосновение к плечу и легкий, почти невесомый поцелуй в самолет.       –Мг… – сонно пробормотала певица и улыбнулась такому проявлению нежности со стороны Литвиновой.       –Зе…       –Ну, что такое? – вымученно протянула брюнетка и повернулась лицом к блондинке.       –Зе… Это самое… За окошком Альпы тоже хочу…       Заливистый смех и нежный поцелуй.