Если мне хочется - сбудется

      Утро встречало певицу весьма необычно. Открыв глаза, она не сразу поняла, где она находится. Оглядевшись, Рамазанова заметила хрупкую фигуру, которая спала на соседней стороне кровати. Светлые волосы растрепались по подушке, голая спина то и дело радовала глаз своими изгибами. Размеренное дыхание рядом лежащей успокаивало. Вспомнила о событиях вчерашнего дня и ночи, и совесть все же взыграла и неприятно кольнула где-то в области сердца. Но, опомнившись и поняв, что не она первая развязала эту войну с изменами, брюнетка успокоилась и прижалась рядом к Софии, обнимая ее со спины. Легкий поцелуй в плечо, а потом шею заставил блондинку довольно улыбнуться и еще теснее подвинуться к Земфире.       –Эй, доброе утро… – улыбнувшись, прошептала Рамазанова, не переставая покрывать тело девушки поцелуями.       –Зе, еще 5 минуточек, и я встану. Честно… –сонно пробормотала София, улыбаясь еще шире, но все же поддавалась любому поцелую певицы.       –Можно и не вставать. Предлагаю провести в постели весь день…– прижав к себе, девушку проговорила брюнетка, утыкаясь носом в волосы девушки.       –Не, ты что? Надо вставать. У меня же столько дел сегодня...– зевнула блондинка, переворачиваясь на другой бок и утыкаясь носом в прямо в самолет на шее.       –Кстати, София, то, что вчера было между нами… Это…?       –Это обычное стечение обстоятельств и ничего не значит. – спокойно пожала плечами девушка. –Ты же не против, если мы так иногда будем встречаться?       Рамазанова аж поперхнулась. Ее впервые в жизни так опрокинули.       –Ну, я не совсем это хотела сказать… Я имела в виду, мол, раз ты свободна, то мы могли бы…       –Нет, не могли бы, – кокетливо отрезала собеседница, поднимаясь с кровати и осматриваясь в поисках одежды.       –Да дай ты договорить, в конце концов! –сорвалась на крик Рамазанова, отчего собеседница на время затихла. – Объясни, почему не могли бы? Ты одинока, я…Ну, теперь тоже…       –Я в любви, понимаешь? Я люблю… –пыталась объяснить София певице, но до той явно не доходила ее логика.       –Да в какой нахер любви, если у нас несколько часов назад был секс? – Земфира буквально кипела от негодования, и тоже, поднявшись с кровати и укутавшись в простынь, стала активно жестикулировать руками.       –Такой. Платонической… – мечтательно улыбнулась блондинка.       –Э, а что это такое между нами было? Ничего не понимаю.       –Секс. Зе, просто секс. Я дала тебе то, в чем ты нуждалась…       –Нуждалась? Я? То есть это я сама себя в реку скинула, чтобы потом ты меня поцеловала?       –Это такая терапия. Нужно же было тебе выпустить пар… – пожала плечами София.       – Ну пиздец… – Рамазанова растерянно присела на кровать и запустила пальцы в свои, уже успевшие немного отрасти волосы.       –Зе, ну мы же иногда будем видеться, выпивать, играть, петь… Почему нет-то? Мне хорошо с тобой, интересно… – девушка присела рядом с певицей и положила голову ей на плечо.       –Вот уже никогда не думала, что скачусь до отношений без обязательств, – сухо ответила певица.       –Так, а что ты предложить хотела в этой ситуации? – блондинка похлопала глазками и внимательно уставилась на Рамазанову.       –Ну, как-то вместе быть. Держаться друг друга. Да и… Я хотела тебе завтрак приготовить.       –А вот это очень крутая идея! – улыбнулась девушка и поцеловала брюнетку в щеку. –Зе, ты не обижаешься?       –А? Да нет, что ты… – как-то рассеянно ответила Рамазанова и выдохнула, повернув лицо к девушке.       –Вижу же, что ты расстроена… –Да это не из-за тебя. Все нормально. –певица встала и, одевшись, стала искать кофту.       –Э-э, а завтрак? – непонимающе спросила девушка, застыв в дверном проеме.       –Ну, придумай что-нибудь… – задумчиво ответила Рамазанова и поспешила выйти из квартиры Софии, оставив хозяйку в недоумении.       Когда Земфира оказалась на улице, ее охватила ярость. Брюнетка буквально не знала, куда себя деть. Даже прохладный ветерок, который так приятно веял с утра, не мог унять пыл, пожирающий изнутри.             Рамазанова даже не понимала особо, на кого она злилась: на Ренату за измену, на Софию за соблазн или на себя за то, что снова шагнула на излюбленные грабли и набила очередную шишку.       «Блять, как все запутано. У одной пизда бесконечно чешется настолько сильно, что от любого не так сказанного слова она бежит трахаться к другим бабам. Другая вообще меня соблазнила и использовала… В любви она, блять! Как же, наверное, она расстроится, узнав, что влюбленность и любовь – разные вещи и, как правило, друг из друга не вытекающие. А я? Тоже хороша. Чуть не убила потаскуху Ре, которую она вечно в постель зовет. Потом пошла бухать, а напившись, превратилась в такую же Литвинову. М-да… Что я имею по итогу? Нихуя…»       Погрузившись в раздумья, Рамазанова и не заметила, как добралась до дома. Доброй и уютной квартиры на Фрунзенской.       Вот только был у этого всего один жирнейший минус. Без Ренаты все казалось брюнетке каким-то чужим, неуютным и абсолютно не имеющим смысла. Ее чашка с кофе, который она никогда не допивала по утрам, не стояла в раковине, в холодильнике не было зелени, которой только и питалась Литвинова, бесконечные стразы по полу не валялись, перстни на прикроватной тумбочке не лежали, в ванной на 90% средств по уходу за собой стало меньше. Даже смешанного запаха сразу нескольких парфюмов, который, как правило, стоял в спальне и прихожей, не было.       От прошлой жизни, длинною в несколько по-настоящему счастливых лет, не осталось ничего, кроме неприятного осадка на душе. Что это было? Чувство вины? Стыда? Или это все же где-то глубоко-глубоко внутри раненное сердце певицы гложет ярость? Не-ет, это что-то более неприятное… Жалость к себе, пожалуй. Все самое болезненное и ужасное, что, по мнению Рамазановой, не могло случиться с ней никогда, произошло настолько внезапно, что она и моргнуть не успела. А все почему? Потому что работа, туры…       «Говорил мне Рамиль, что надо меньше работать и больше времени проводить с любимыми. Ведь если ты не будешь их ценить, то и тебя никто ценить не будет. По факту, ты же для них ничего не делаешь. Почему они должны? Очень правильное, кстати, суждение! Надо за него выпить…» –подумала про себя певица и, пройдя на кухню, открыла небольшой неприметный шкафчик сбоку, где у нее на все случаи жизни хранился элитный алкоголь. Другой Земфира не пила из принципа. Как-то раз она на одном из мероприятий выпила паленой водки, так ее потом по всей Уфе 2 дня искали.       Улыбнувшись собственным воспоминаниям, певица налила в бокал свой любимый односолодовый виски и выпила залпом. Трудно было понять, полегчало ей или нет. Скорее даже наоборот, становилось все хуже и больнее, и впервые за долгое время, оставшись совсем одна и зная, что никто ее не потревожит, Рамазанова дала волю слезам. Было настолько обидно, что все это происходит именно с ней.       Папа… Самый строгий член семьи Рамазановых. Талгат всегда хотел лучшего для дочери и очень часто давал «нагоняй» Земфире за то, что она путается с непонятными компаниями за гаражами и занимается, на его взгляд, непонятно чем. Почему-то только с возрастом Рамазанова-младшая стала понимать то, что родители – самые близкие и важные люди в ее жизни. Многие качества и принципы, за которые певицу так любит публика, заложила в нее именно семья.       Потом Рамиль. Слишком много думалось о нем в последнее время. После смерти главы семьи он был первым, кто взялся за воспитание младшей сестры. Мягко советовал ей в музыкальном направлении, давал рецензии на песни, помогал быть более рассудительной, заставлял ее читать, чтобы речь из сленговой превратилась во что-то более приличное и приятное слуху зрителя. Именно он всегда был рядом, когда так была нужна поддержка и помощь.       Ком, образовавшийся где-то в солнечном сплетении, воспалился настолько, что внутреннюю боль, которую усиливали еще и рыдания, невозможно было терпеть. Хотелось выброситься из окна, порезать вены, прыгнуть в Москву-реку и утонуть. Что угодно, лишь бы не ощущать эту отвратительную, разъедающую изнутри боль, которая пожирала все естество внутри девушки.       Понимая, что справиться с собой и своими эмоциями не выйдет самостоятельно, Рамазанова стала рыскать по карманам в поисках того, не знает чего. Певица находилась в наркотической завязке достаточно приличное количество месяцев. Старалась даже вставать на утренние пробежки, меньше курить и не выпивать. Последнее выходило особенно неважно. Нащупав какой-то пакетик во внутреннем кармане джинсовки, Земфира замерла. Сердцебиение ускорилось, и зрачки расширились. Медленно достав содержимое из кармана, певица искренне удивилась – кокаин. Даже странно. Казалось, что совершенно недавно Рената при ней же спускала все в унитаз, пока та билась в истерике от ломки и навязчивых мыслей повеситься, если не снюхает хоть одну дорожку.       «Говорила мне моя благоверная: «Не смей, иначе уйду от тебя!». Я бросила, а она все равно ушла… Эх, опять Рената… Да сколько можно меня мучить, Литвинова? Я хочу выкинуть тебя из головы! Исчезни!» – отмахнулась Рамазанова от настойчивого образа, возникшего у нее в голове, то и дело осыпавшего певицу осуждающими взглядами.       –Пошла вон, я сказала! – зло процедила сквозь зубы певица и запустила стакан куда-то перед собой.       Высыпав содержимое пакетика на стол, Земфира достала из кармана пятитысячную купюру и скрутила ее в трубочку. Разровняв одной из своих платежных карточек тонкую полоску, певица наклонилась к ней и вдохнула половину дорожки одной ноздрей, а потом повторила ритуал с другой ноздрей. Потерев переносицу, брюнетка блаженно откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.       «Черт, че так долго накрывает?! Сука… Ладно, пойдем другим путем…»       Достав еще один стакан, Рамазанова налила в него до краев виски и, выдохнув, осушила сполна. Да так, что ни одной капли не пролилось мимо рта. Довольно облизнувшись, брюнетка улыбнулась сама себе и прикрыла глаза. Наконец-то начало накрывать… Все вокруг приятно плыло, расслабляло, а неприятное чувство в солнечном сплетении стало отпускать.       –Вот! Ты мой лучший друг! – стала неожиданно вести беседы с порошком певица. – Всегда спасаешь… И нахуй кроме тебя мне никто не нужен! – аккуратно засыпав остатки в пакетик, девушка, озираясь, спрятала его туда, где и нашла.       «Тут тебя никто не найдет…» – хитро улыбнулась девушка и встала, направившись в свою импровизированную студию в гостиной. Сев за клавиши, Земфира залипла. Точнее, как сказала бы она, задумалась. И тут ее неожиданно «вставило». Захотелось что-нибудь утворить, куда-то побежать, с кем-то поругаться, ударить кого-то. Одним словом, приключений.       От неожиданно посетившего певицу желания и обдумывания «чего бы устроить», Рамазанову отвлек щелчок входной двери. Девушка нахмурилась.       «Кто бы это мог быть?» – услышала тихий мат от того, что гость споткнулся на пороге о неправильно лежащий коврик, и все сразу стало на свои места. «Рената, значит… Ну что ж, Рената…»       –Зе? Ты дома? –озираясь, Литвинова тихонечко прокралась в гостиную.       –Но! Но! Но! Какая я тебе Зе? Меня Земфирой зовут…Талгатовной. А Зе меня могут называть только близкие! –взбунтовалась певица.       –Но я же как бы и есть…       –Нет. Ты шлюха, а среди близких и любимых я таких не припомню!       –Земфира, перестань поясничать. Давай поговорим? Это ведь важно для нас обеих…       –Рената попыталась подойти ближе, но ее остановил резкий тон брюнетки.       –Э! Держи дистанцию! – возмущенно воскликнула Рамазанова.       –Не веди себя как ребенок… –приблизившись, Литвинова поняла, в чем дело. На глаза навернулись слезы. –Ты опять? Опять это самое, да? Как ты можешь?       – Не опять, а снова… – с улыбкой ответила хозяйка квартиры. – Помнится мне, моя возлюбленная говорила мне, что, если я снова сорвусь, она от меня уйдет. Вот только она ушла раньше. И не просто ушла. А сразу – пизду пристраивать!       –Не говори так! Не говори… – блондинка закрывала уши, понимая, что даже руки не уберегуть ее от резких слов, что так больно резали ее сердце.       –Я даже песню про это сочинила только что. Слушай… Кхм-кхм… – певица откашлялась и стала играть на клавишах какую-то незамысловатую мелодию, похожую на нечто в жанре шансон.

«Она была красивой, губы оттенка винного,

И сама себе твердила, что старуха.

А песню посвящу Ренаточке Литвиновой.

И хит свой назову «Стареющая шлюха!»

      Рамазанова пела бы и дальше, вот только ее остановил удар тыльной стороной ладони наотмашь, прямо по губам. Певица от неожиданности аж рухнула с табуретки. Понимая, что из губы сочится кровь, так как перстней на руке возлюбленной всегда было не меньше двух, боюнетка ухмыльнулась.       –Что? Так понравилось? – спросила певица, резко поднявшись и угрожающе приблизившись в актрисе.       –Какая же ты… Обдолбанная тварь! –буквально выплюнула блондинка в лицо певицы.       –А вот за это ты сейчас ответишь, сука! – зло процедила сквозь зубы хозяйка дома и швырнула ту на диван. Стала грубо затыкать крики Ренаты поцелуями и рвать на ней одежду, оставляя на теле синяки и даже в некоторых местах сильные укусы.       Когда Литвинова кричала, моментами все же не теряя надежды вырваться, то актриса тут же получала хлесткую пощечину. Рамазанова никогда не брала ее грубо, никогда не била. Но сейчас ее буквально насиловал любимый человек. От этого слезы градинами скатывались по щекам. Все было насмарку. Ведь не ее Зе сейчас рядом. Это совершенно другой человек. Под веществами. Такие люди не думают. Они не способны мыслить. Этим Литвинова отчаянно и пыталась себя успокоить.       Когда весь этот ад кончился, Земфира довольно ухмыльнулась и демонстративно облизнула три пальца, которые совсем недавно были в блондинке. Все тело актрисы изнывало от боли. А то, что сейчас происходило внутри нее, вообще нельзя описать какими-то земными словами.       –Зря ты приперлась… – сказала брюнетка, стиснув в зубах сигарету и прикурила. Достав из кошелька 30 000, сунула их актрисе в руку и швырнула в нее разорванное платье. – Заработала. А теперь одевайся, и чтобы, когда я выйду с балкона, тебя здесь больше не было. Никогда. Весьма холодно и хлестко проговорила Рамазанова и скрылась на балконе, закрывшись там.       Рената же, одолжив у Земфиры пару вещей из шкафа, надела их и хромающей походкой проскользнула к выходу из квартиры. Железная дверь с грохотом закрылась, отдавая вибрацией на всю квартиру. Почувствовав это, певица нервно выдохнула и закрыла лицо руками. «Блять…Что же я наделала…»       Литвинова, только оказавшись за дверью, в шоковом состоянии проскользнула в лифт и, как только двери закрылись, осела на пол и зарыдала.       Изнутри просто разрывало, столько смешанных эмоций она испытала. Рыдания то и дело рвались из груди. Пришлось зажать себе рот, пытаясь то и дело подавить все новые приступы, которые накатывали с новой силой.       Каждая из девушек никогда в жизни себе не простит то, что произошло в этот вечер. Земфира себе то, что сорвалась. А Рената то, что снова втянула Земфиру в это состояние своими проступками.