«Ни мозгов, ни денег»

       - Дань, выходи!- слышит Хармс из недр колодца Надеждинской. Мельком улыбается себе под нос, спешно перерывая шкаф в поисках необходимого атрибута. - Хармс!! - Чармс! - Шардам!! - Дандам! - Гармониус!... Даня наконец-то находит закатившийся под кровать шарик для пинг-понга и вылетает из квартиры. Распахивает дверь парадной, торжественно кланяясь; зная, что половина соседей их жёлтого дома сейчас с неисчерпаемым любопытством выглядывает из своих окон. - Позвольте,- Даня жмёт руки Бахтереву и Введенскому и демонстративно шарит по карманам в поисках спичек. Тут же театрально хлопает себя по лбу с видом «забыл». Пока Игорь уже наивно вытаскивает свои, Введенский, давно знающий Хармса, растягивает губы в понятливой улыбке, потому что Даня в эту же секунду делает взмах рукой, а в следующую- трубка в его зубах оказывается подожжена. - Откуда..- осекается Игорь, замечая спичку, возникшую буквально из воздуха. Шура смеётся и показушно хлопает в ладоши, пока Хармс так же показушно раскланивается под окнами, не выпуская трубку изо рта.        - ...Надо было как тогда, с шарами,- предлагает Хармсу Шура, пока они втроем двигают в сторону канала,- а то спичку, боюсь, едва видно сверху. - Они будут мозолить глаза, даже если я придумаю трюк с какой-нибудь микроскопической букашкой,- не без самодовольства резонирует Хармс. - Главное, чтоб Коля не узнал!- хохотнул Игорь. - Кстати о букашках. Олейников ведь тоже придёт? - Он, считай, инициатор. На днях со Шварцем наконец-то выпустили тираж своих комиксов для Чижа. Так что проставляется,- блаженно улыбается Введенский,- Дань, дружеский тебе совет: заходи почаще в редакцию. - А толку? - Хармс выпускает облако дыма и щурится,- я туда как не приду, отвечают одно и тоже. Могли бы хоть для разнообразия сказать, что деньги есть; что их нет, я и так осведомлён получше многих. - Кстати о деньгах!- Игорь радостно цокает ботинком по мостовой и хитро оглядывает друзей,- мой сборник недавно тоже выпустили! Так что предлагаю пойти к Доминику. * Предложение было принято мгновенно. Игорь с Шурой, смеясь от предвкушения, вприпрыжку понеслись по Аничковому мосту в сторону Невского проспекта; Даня спокойно догонял их, делая чуть шире свои и так немаленькие шаги. А ведь со стороны и не скажешь, что между Введенским и Бахтеревым фактически пять лет разницы. На Невском встретились с Липавским и Владимировым. Обменялись сигаретами и последними новостями. - У кого швартуемся? С такой-то ватагой,- живо интересуется Юра, оглядывая старших товарищей. - Я бы предложил, но..- начинает и тут же осекается Шура, и то скорее для проформы. Все и так знают, что в каморке Введенского буквально негде сесть даже ему самому. Основным пристанищем чинарей, как несложно догадаться, действительно была комната Хармса. А вот самым частым- квартира Лёни Савельева-Липавского. Когда ребята собирались у Дани, то в качестве членского взноса обыкновенно выступал не алкоголь и даже не табак, а добровольное согласие стать жертвой розыгрыша. С Лёней попроще- философа достаточно накормить экзистенциальными байками, чтобы он ощутил свою значимость в этом мире, принадлежность к сакральной миссии. Потому Липавский в глубине души страшно гордился, что в его доме собирается цвет ленинградской творческой богемы, и всюду носил с собой тетрадочку, в которую записывал некоторое количество разговоров. Даня, к слову, тоже не отчаивался и носил с собой реквизиты для розыгрышей вне зависимости от места встречи. - С Шурой-то всё ясно. А вот у Дани квартира поприличнее,- вслух рассуждает Липавский,- но там родители, возможно, будут против... - Я сам буду против. Хармс выразительно вскидывает брови, но больше не перебивает; даёт Лёне высказаться хотя бы для последнего из прибывших, совсем зелёного Юры Владимирова. Потому что все они, в том числе и сам Лёня, прекрасно знают, что у Липавского они сидеть и будут. - ... Похоже, что у меня.. приют для всех непризнанных гениев!- резюмирует Липавский. Хармс со вздохом запрещает ему вешать на входную дверь табличку с подобной надписью, а Шура смеётся, что все соседи Липавского и так давно считают их за сумасшедший сброд и потому скорее признают надпись «палата №6». Докурив, ненадолго попрощались с Липавским, который пошел к Олейникову и Заболоцкому затариваться "творческим эликсиром". Юра, узнав, что остальная компания решила скоротать пару часов до вечера в Доминике, тут же захотел присоединиться. Подходя к кафе, резонно решили, что идут за аперитивом, а не выпивкой. Больше всех соглашался Шура, и верили ему, естественно, меньше всех. Начиналось всё за здравие, а закончилось..как обычно. Владимиров и Бахтерев, самые юные и самые бойкие, чуть не спились на спор. Юра ещё и самый глупый, как вслух заметил Хармс, когда увидел, что Игорь подбивает своего непутёвого ровесника попробовать перепить его. В итоге Хармс опять поссорился с Юрой, который обижался на грубоватую заботу лидера. Хармс пытался шутливо осадить и самого Игоря, как зачинщика, но этот дурачок знал Даню получше и потому на все его замечания просто пьяно смеялся. Введенский пытался всех помирить. Затем пропал, но вскоре объявился с алкоголем и, судя по всему, уже и под алкоголем, и пытался предложить всё ещё весёлому Бахтереву свою кандидатуру вместо Юры. Потом он опять куда-то пропал. Заметив это, Даня предсказал надвигающийся абзац. Возможно, Хармс действительно пророк. А возможно, слишком хорошо знает Введенского. А тот слишком хорошо знает алкоголь. Чуть не перессорившись с Владимировым и заколебавшись от Бахтерева, Хармс отправил их вместе с только подошедшим по наводке Друскиным барагозить дальше на квартиру к Липавскому. Выдохнул, допивая последние оставшиеся шоты, которые заботливо забрал у молодняка. Раскурил трубку и окинул взглядом уплотнившийся контингент их любимого бюджетного кафе-бара, украдкой высматривая белую рубашку. Введенский с края барной стойки то ли спорил о чем-то с официантом, то ли доказывал, то ли объяснял, сопровождая всё это активной жестикуляцией и таким же скачущим темпом голоса. Официант средних лет по-отечески тепло улыбался, кивая в такт взмахам шуриных рук. Хармс неслышно подходит сзади и кладет руки на плечи Введенскому, пытаясь осадить. Тот вздрагивает от неожиданности, но, поняв, что это Даня, становится только заведённей. - Вот про него я и говорил,- восклицает он официанту, представляя ему Даню,- хотя что там, вы и так должны знать эту живую легенду столицы. Семён Сергеич сюда недавно устроился, и потому ещё не знает, что мы тут завсегдатаи. Так что, слышали вы что-нибудь о великом гении Хармсе? - У вас, у молодёжи, вкусы слишком быстро меняются, уже и не поймёшь ничего,- качает головой официант, так что становится понятно, что он отстранён от жизни богемы примерно настолько, насколько Романовы- от престола. Хармс уже хочет перехватить инициативу, но Шуру несёт, и он порывается тут же разыграть сценку или прочитать им что-то на пару всему залу. Естественно, за символическую плату бедным поэтам. Хармс понимает, что Введенский уже готов продавать свои стихи за выпивку. Зная весь сюжет наперёд- когда шурины стихи предсказуемо не воспримет подавляющая часть присутствующих, он может не растеряться и перейти к следующему этапу- торговать своей внешностью. И тут ситуация уже похлеще, потому что этот вариант сработает с наибольшей вероятностью. Наконец, Хармс понимает, что они банально засиделись. - Вспомнил, почему мы давненько не приходили сюда..- проговаривает Хармс себе под нос, наблюдая, как Шура, чуть не рвя на себе рубашку, пытается договориться с уже несколькими официантами о постановке, параллельно делая явно лишний заказ. Бухой Шура- буйный Шура. Хармс никогда не напивался до такого состояния, чтобы творить лютую дичь; он всегда отлично справлялся с этим и трезвым. С Шурой же было сложнее. Он из раза в раз не чувствовал меры: ни в шотах, ни в граммах, ни в ставках. Хармсу приходилось быть для него тем самым мерилом, но он отнюдь не всегда чувствовал себя обремененным. Просто не смог бы по-другому. - Шур, тебе хватит,- Даня ловко перехватывает уже поднесенный к губам очередной шот. - Дань, ну чё ты..- Шура разочарованно сводит брови,- давай я и тебе куплю. - Давай. На тугрики? Или облигации? - Та я всё верну... - Шура даже зачем-то демонстративно полез по карманам,- я тут свой, меня давно все официанты знают... - Ещё бы они тебя не запомнили. Ты в последний раз выбивал бухло игрой в карты и пытался раздеться, чтобы отдать им в залог свою одежду. Шура делает сосредоточенный - насколько это возможно в его состоянии- вид, будто пытается припомнить нечто подобное. Хармс вздыхает и продолжает мягким низким голосом уговаривать его: - Счас пойдем к Липавскому. Ребята затарились эликсиром. Давай хотя бы один раз ты придешь ко всем не уже накиданным в хлам. Он осекается, потому что Шура вдруг подскакивает со стула и налетает на кого-то позади Хармса: - Лёнька! Лёнечка!- Липавский с понимающей ухмылкой косится на Даню, поглаживая руку Введенского, пока тот вцепился ему в плечи и с жаром уговаривал: - Можно у тебя копеечку занять? Я сразу как выплату получу.. - Шур, правда, пойдём, у меня дома уже всё есть. Введенский опустил взгляд, надувшись, и начал отрывисто бубнить про то, какие они все зануды и домоседы. Но от Липавского отстал, к облегчению Хармса и самого Лёни. Они предусмотрительно решили не идти на выход первыми, зная, что стоит им на секунду отвернуться, как нетрезвый и потому ещё более ветреный Шура может вновь мгновенно затеряться в дебрях бара. Хармс взял чуть не оставленный любимый шурин пиджак, давно не чёрный, а серебристо пёстрый от пепла, и с каменным лицом просто вытолкал бухого парня на воздух под немного нервное хихиканье Липавского. - Каждый раз удивляюсь, как он успевает так быстро,- замечает Липавский, доверительно склоняясь к Хармсу, пока они оба неотрывно наблюдают за возглавляющим их процессию Введенским, идущим по синусоиде. - Человек из воздуха,- Хармс делает паузу, выпуская дымное облако,- соткан из ветра и звёзд. Жизнь как падение звезды. А все вместе мы- звездопад. Всё - быстро. Вся жизнь проходит быстро... И напивается быстро, и трезвеет - так же. Хармс прекращает, заметив, как пристально смотрит и слушает Липавский. Вместо этого вдруг подхватывает затею и пародирует расхлябанную походку Шуры и его сосредоточенное лицо. Лёня не может сдержать смешок, поглядывая на оборачивающихся прохожих. Шура действительно проветрился по пути до квартиры Липавского. Снижение градуса в его голове легко прослеживалось по снижению его болтливости. Едва переступив порог, ребят окутало дымное облако, прорезаемое взрывами хохота и перезвоном бокалов. При виде долговязой фигуры Хармса все повставали и повалили жать руки. Появившийся из-за его спины Введенский быстро кивнул всей гостиной, пробираясь прямиком к игорному столу. Слишком спешно, будто смущаясь; походу, сработал синдром виноватого. Но его слишком быстро настиг энергичный Олейников, заскучавший без отошедшего на кухню Шварца. Бахтерев предлагал тосты, Владимиров- идеи, Заболоцкий предлагал им обоим сделать перерыв. Тогда Олейников внезапно в присущей ему манере предложил оргию; Минц не растерялся и в присущей ему манере предложил снять её. Друскин предлагал поговорить сначала о возвышенном. Липавский возражал, что после возвышенного заниматься низменными вещами ещё более неприемлемо. Тогда Даня, наблюдавший за всем этим, внезапно молча встал и подошёл прямиком к Друскину. - У тебя тут что-то,- серьезно заметил он, склоняясь над лицом оторопевшего юного философа,-.. опухоль что ли какая-то.. - К-какая..- залепетал Яша, но тут Даня провел рукой где-то у него за ухом и все увидели в его руке белый шарик. Яша расслабленно засмеялся, Бахтерев восторженно захлопал, а Олейников засвистел. Остальные же смолкли, неотрывно, как загипнотизированные наблюдая за хармсовскими фокусами. - Ловкость рук и никакого мошенничества?- уточнил у Дани подошедший Шварц, заинтересованно наблюдая за тем, как маленький шарик для пинг-понга в его ловких длинных пальцах то появляется буквально из воздуха, то множится, то исчезает. - Кем меня только возможно назвать, но явно не мошенником,- заявил Хармс, оставляя в руках один шарик, в заключение демонстрируя его всем. Все приковали глаза к белому мячику, который Хармс вдруг начал чистить и с невозмутимым видом тут же и есть, предварительно посыпав солью из кармана. - Проголодался. Не судите строго,- максимально невозмутимо сказал он впечатлённо притихшей публике, доедая варёное яйцо. Бахтерев сполз с дивана от смеха. - Браво, маэстро!- первым зааплодировал Друскин. Его тут же поддержал Шварц; Олейников стягивал губы в сдержанной, но одобрительной улыбке, а Хармс торжественно раскланивался в который раз за день. Опять он разрядил атмосферу и сделал вечер.

***

       Они сидели всем балаганом, дымили, шутили, обсуждали то, что интересно только им одним. Разговор в тысячный раз крутился вокруг извечных тем: силе слова, натурфилософии и бессмертии. - А представьте,- Даня стиснул трубку в зубах и выставил перед собой руку. Вытянул длинные пальцы, пошевелил ими, и после зажал в кулак,- .. написать такое стихотворение, что, если его бросить в форточку, стекло разобьётся. Это будет идеальное стихотворение. Такой силы и должно быть слово. Шура, сидевший по другую сторону стола, отвлекся от растасовки колоды и возразил: - Мне всё же кажется, что главная живая сила не в поэзии. - Отчего же?- обернулся на него Заболоцкий. Шура немного стушевался, увидев, что все ждут его внятной аргументации. - .. мне кажется- не поймите неправильно- высшая сила слов нам пока недоступна. Мы всё ходим вокруг да около истины, а видим всегда лишь краешек, и то в лучшем случае. Вуайеристы, подглядывающие в щёлочку на божескую кухню. - В таком случае я намерен открыть дверь,- категорично заключил Хармс. Шура ничего не ответил. Он не собирался спорить как минимум потому, что хотел верить Дане и, как и все в этой комнате, добровольно следовал за ним. - Шур, опять ты не дооцениваешь свои стихи?- мягко улыбнулся Яша своему школьному другу, пытаясь поддержать, насколько возможно, лёгкий настрой дискуссии. - Я...вовсе не то, чтобы,- Шура потупил глаза и проморгался, тщательно подбирая слова,- скорее, не считаю, что хоть сколько-нибудь достиг предела. - ..А что есть предел?- внезапно и резво вбросил Липавский, придвигаясь ближе к столу с блестящими глазами. Дискуссия предсказуемо потекла буйным потоком по проторенному руслу.        Просидели до глубокой ночи, которую не заметили, если бы не выходили за догоном. Во всех смыслах самый юный в компании Владимиров предсказуемо уснул первым, и Даня усмехнулся, мол, у того ещё всё впереди. - Учитывая, что он уже переиграл Вагинова,- хохотнул Клим, глядя, как Даня накрывает сопящего Юру своим пиджаком. Минц впервые за вечер остановил взгляд на этом пиджаке: - Погоди, ты ещё на днях приходил в нём же? - Фактически. - А куда лацкан дел? Тот, который сильно длиннее был. - Отрезал. Он мне надоел,- просто ответил Хармс, пожимая плечами. Клим усмехнулся, делая вид, что смог понять этого уникального человека. - Айда на Фонтанку!- вкатился в комнату растрёпанный Олейников с бутылкой в руке. За ним как обычно вплыл Женя Шварц, менее поддатый, но не менее довольный. - Айда! - подхватил Клим, потирая руки.- Все идут? - Все, кто не спит,- улыбнулся Шварц,- то есть, как я понимаю, не Юрка. - А Шура где?- не удержался Хармс. Он заметил, что тот довольно давно не был гвоздём вечерней программы. - В последний раз был в гостиной,- с готовностью ответил Шварц.- Боюсь, их с Липавским сейчас не оттащить друг от друга. Хармс выказал лёгкую заинтригованность, внутренне сжигаемый не совсем то, чтобы любопытством. Все ввалились за ним обратно в гостиную, чтобы увидеть, как Шура цепляется за Липавского и горячо... доказывает ему что-то про цикличность ужаса. - ...Ты не сможешь доказать механизм ужаса, потому что ужас есть иррациональное...начало,- едва передвигал языком Введенский, притираясь вихрастым лбом ко лбу второго школьного друга. - Я расщеплю ужас на те же атомы, на которые ты сам, Шурка, неустанно раскладываешь звучания,- упорно парировал Лёня,- и ты увидишь, что он есть... механизм. Бахтерев слишком громко зевнул, а потом икнул. Олейников слишком громко рассмеялся. - Вот видишь, дабы развеять такие хрупкие в своей туманности диспуты бывает достаточно одного пьяного ика,- повернулся Хармс к Шварцу, параллельно с будничным видом разнимая школьных друзей. - Ба, да ты, дружище, уже готовенький,- констатировал Хармс, лёгким рывком поднимая Введенского и демонстративно оглядывая его слегка покачивающуюся фигурку. - Воды, может?- заботливо предложил Шварц. Олейников за его спиной иронически свёл брови: - Скорее, водки. - А ничего, что мы не закончили...- возмущённо поднялся Липавский, но Коля тут же с задором осадил его: - Перерыв! Бойцам со смыслами нужно на разные концы ринга. Хармс согласно хмыкнул, незаметно придерживая Введенского. - Давайте вот что,- он сделал задумчивое лицо,- выводите пока одного бойца на свежий воздух, а я вскоре выйду к вам - с этим. Шварц оказался настоящим эмпатом, или же потаённые желания Дани были видны его проницательному тонкому взгляду романтика. Он понимающе кивнул, слегка улыбнувшись, и так же слегка подпихнув Олейникова, который уже перенял эстафету и вовсю спорил с Липавским на те же неописуемые темы. - А? Ну конечно, понима-аем,- слишком двусмысленно, слишком громко воскликнул Коля, никогда не упускавший возможности посоревноваться с Хармсом в остротах и взаимных романтических подколах, - Ты там его приведи в чувство, м? - он нахально-игриво подмигнул Дане, из банального принципа сейчас державшего лицо кирпичом. - Вы идете?- послышался из проёма вздох Заболоцкого. - Кажется, нам совсем пора,- весело подметил Клим,- если даже старина Миллер** больше остальных готов пойти шататься с нашей труппой, ещё и в такой час! - Всяко лучше, чем хоть лишнюю минуту слушать осознанную бессмыслицу нашего Чинаря-Авторитета*** ,- подколол Заболоцкий в ответ. Хармс легонько покосился на Шуру и с удивлением отметил, что тот не рвётся к Коле Заболоцкому с разборками. С крайне приятным удивлением. Видно, у Авторитета в данный момент приоритеты были расставлены. Шварц стушевался, но не смог сдержать умильной улыбки, заметив, как Шура, уже совсем плохо контролируя себя и потому не пытаясь скрытничать, вовсю прижимается к даниной штанине. Женя подпихнул Олейникова под руку, направляя в сторону выхода, и попутно утаскивая с ним, как рыболовной сеткой, всё ещё наперебой спорящих с Колей Липавского, Минца и Бахтерева. Забавно: трое на одного..но в настоящих планах Дани действительно было остаться один на один.