Декабрь

      Автомобиль Чонгука стоял на плотно забитой машинами улице, и водитель раздраженно постукивал по рулю, словно от этого «железный конь» сдвинется хоть на сантиметр. Удивительно снежная зима принесла в этом году горожанам не только праздничное настроение, но и заторы на дорогах. За окном минус десять, в автомобиле кочегарила печка, а на стекло медленно осыпался и тут же таял пушистый снег, стекая вниз хрустальными каплями. Природа включила предновогоднюю магию уже в начале декабря, завораживая сердца людей, спешащих после работы за покупками к праздникам. Хосок, расслабленно развалившись в пассажирском кресле дорогого автомобиля, с улыбкой посмотрел на водителя и небрежно бросил:       — От этой нервозности, Чонгук, ты скоро будешь выглядеть старше меня. Смотри, уже морщины на лбу появились!       Брат неодобрительно клацнул языком и покачал головой. Его выпирающие скулы с минимумом жировой прослойки придавали ему всегда свежий и жизнерадостный вид, и даже самый простой уход за кожей делал его цветущим, словно омегу на выданье. Иногда Гук смеялся над старшим, что тот сделал пластику, хотя грех жаловаться на природу: высшие силы в небесной канцелярии и родительская генетика отработали на сотню лет вперед, подарив семье Чон двух нереально красивых сыновей-альф.       Чонгук, действительно морщивший лоб от напряжения, откинулся на сиденье, пытаясь расслабиться.       — Тебе хорошо говорить, когда ты не проводил совещания с инвесторами. Они вымотали из меня все силы…       — А из меня их выматывает Тэхен, — присвистнул Чон-старший. — Та ещё штучка, знаешь ли. Собрание акционеров отдыхает.       — Знаю, — засмеялся Гук, вглядываясь вперёд. Похоже, пробка растянулась надолго. — Ему простительно, Хоби. В конечном итоге, ты инвестировал в будущее. Станешь отцом и твое дело будет кому передать.       — А ты?       — А что я? — Гук обернулся и с удивлением посмотрел на старшего. — Я не спешу себя связывать узами брака.       — Ни с Хисоном, ни с кем другим? — удивленно поднял бровь Хосок.       — А с Хисоном уж точно, — ответил брат и обрадовался тому, что удалось хоть немного продвинуться вперёд. — Мы расстались месяц назад.       Хосок больше подкалывал, зная неугомонную натуру младшего. В свои двадцать восемь ему бывало восемнадцать, когда он кутил по клубам, позволяя себе оттянуться в редкие праздники. А иногда Хо казалось, что мелкому всего лишь восемь. Буквально с таким лицом ребенка, требующего игрушку, он сообщил отцу на прошлой неделе, что купил собаку.       — Как Бам? — вовремя вспомнил старший Чон, пялясь в окно. — Освоился?       — Почти, — Чонгук с теплотой вспомнил единственное живое существо, ждущее его бескорыстно. Не за рестораны и драгоценности, а просто за то, что он, усталый, придя с работы валился на диван и трепал добермана за ухо, позволяя четвероногому другу ластиться и топтаться по нему от счастья, бессовестно сминая мощными лапами выглаженную до хруста рубашку. — Думаю на Рождество взять его в поместье, надо только сказать прислуге, чтобы протопили дом.       — Ты становишься настоящим домоседом и собаководом, — снова засмеялся Хосок и отвернулся к окну.       Сеул, утопавший в огнях, жил своей шумной и кипящей жизнью. Люди сновали из магазина в магазин, выбирая подарки, башни-небоскребы освещали огнями длинные улочки и площади, а вертушки крупных торговых центров не переставали крутиться, впуская и выпуская потоки покупателей. Чонгуку становилось так неуютно и одиноко, что он хотел спрятаться от всех и отвел завистливый взгляд. Кажется, что в веренице дней они с братом не заметили мириад огней и той теплой новогодней атмосферы, которая правила в городе.       — Ты уже выбрал подарок Тэхену? — Чон неловко откашлялся, когда был пойман с поличным братом, обратившим внимание на его жадный взгляд за стекло. Гук облизывал каждого прохожего с подарочной коробкой или счастливого ребенка, тащившего из маркета огромного плюшевого медведя, словно хотел поменяться с ними местами. Отсюда, из-за тонированных стекол гоночной Bugatti La Voiture Noire, выпущенной в единственном экземпляре по заказу «анонимного коллекционера», коим и оказался Чонгук, жизнь простых сеульцев выглядела совершенно иной. Обеспеченной счастьем. У Гука она обеспечена всем остальным. Кроме счастья.       — Нет, конечно. У него настроение так часто меняется, что я не успеваю доехать до магазина, — отмахнулся брат. — Приходи к нам на Рождество.       Хосок знал, что в этом году Чонгук оставался один. Традиционная поездка к родителям накануне праздника состоится по умолчанию. Они посидят в теплом кругу семьи, вспомнят смешные истории, произошедшие за год, проявят заботу об омеге брата и пожелают друг другу счастливого Рождества. А дальше братья разъедутся по своим домам. Взрослые. Самостоятельные. Давно выпущенные из семейного гнезда и уже ставшие успешными каждый в своей сфере. Гук занимался выпуском программного обеспечения и уже вышел на мировой рынок, а Хосок производил торговое оборудование для азиатского региона. Сегодня названия их компаний на слуху в Корее, хотя не так давно они лбами пробивали себе дорогу в большой бизнес.       Отец, передавший часть акций своей компании сыновьям, лишь издали наблюдал за тем, как они распоряжаются полученными средствами. С детства Гук пропадал за компьютером и был лучшим в классе по информатике. Глава семейства не сомневался, что именно IT-сфера в дальнейшем заинтересует сына. Хоби же начинал свое дело спонтанно. Он выкупил компанию, находившуюся на грани банкротства, и сумел занять выгодную нишу, раскрутив производство благодаря инновациям.       Теперь, когда оба сына достигли финансовой стабильности, отец и мама могли не переживать за них. Почти. За все, кроме личной жизни. И если с Хосоком все понятно — он по уши в Тэ, и только слепой не заметит, как сильно они любят друг друга, то с младшим совершенно другая история. Омеги, попадавшиеся брату, не задерживались дольше полугода. Как только они начинали проявлять интерес к его банковской карте, Гук сразу же прекращал все отношения. Хисон последний, кто оставался с ним дольше всех и маскировался лучше всех.       — Нет, спасибо, — Гук оторвался от разглядывания заснеженных улиц и ответил брату с теплой улыбкой. — Не хочу вам мешать.       — Ты говоришь такие глупости! Тэ всегда рад видеть тебя, а я и подавно, — фыркнул раздосадованный старший. — Мы с тобой еще не обсудили столько дел!       — Рождественский вечер не повод для разговоров о бизнесе. Тэхен меня съест и выплюнет, даже не пережевывая, — засмеялся Чонгук, вспомнив грозного омегу.       Супруг Хосока только на третьем месяце беременности, но уже активно выносил мозг своему любимому мужу. Впрочем, в этом и вся прелесть омеги, с которым они были знакомы очень давно. Ким Тэхен учился с ними в одном колледже, но на класс младше Хо, поэтому их роман завертелся буквально со школьной скамьи. Они стали самой романтичной парой года, и даже после выпуска Хоби не потерял интерес к омеге. Он, как истинный джентльмен, отвозил его в школу, потом в институт, а Ким гордо хлопал дверью на всю парковку и оставлял альфе горячий поцелуй под взоры завистников. Чонгук уже тогда по-доброму завидовал брату и оберегал омегу от посяганий других учеников. Впрочем, стойкий запах альфы, появившийся на Тэхене аккурат после его семнадцатилетия, отбивал поклонников сам.       Еще с пару минут они стояли на Намдэмун, но поток машин, к счастью, тронулся. До первого перекрестка.       — Черт! — раздраженно бросил Чонгук. — Мы приедем ровно к полуночи.       — Расслабься, впереди выходные и на работу не нужно. Чонгук, — Хосок толкнул брата в плечо, как в детстве, когда они задирали друг друга по мелочам. — Ты слишком напряжен! На работе что-то случилось?       — Случилось, — буркнул брат. — У меня есть возможность заключить контракт с компанией Джей Хона. Слышал о таком?       — Вау! — Хоби оценивающе присвистнул. — Еще бы! Ты сможешь окончательно покорить наш рынок. Это справедливо, брат. IT JK знают в Европе и Америке, так что осталось только лишь додавить Хона и Корея твоя.       Хосок поджал губы и качнулся в кресле. Сидение с подогревом приятно отдавало теплотой в спину, а в салоне распространился легкий запах хвои. Не хватает лишь мандаринов и шампанского — хоть сразу Новый Год отмечай. Чонгук, даже сам не замечая того, подспудно окружал себя праздничной атмосферой, хотя отмечать праздник ему не с кем.       — Да, Хон поразительно быстро поднялся за последние годы. Это очень подозрительно. А еще у него появился идиотский пунктик увиливать от встречи со мной. Везде, где мы не пересекаемся, говорить о делах не очень удобно. И единственный способ встретиться с ним — посетить благотворительный бал в марте будущего года.       — Так в чем проблема? Сходи на бал, развлекись… может подхватишь кого, — философствовал Хоби, играя пальцами.       — Подхватить там можно только приступ скуки и отчаяния. Проблема в другом — бал сугубо для пар. Он какой-то псих — не иначе.       — Чон Чонгук! Что я слышу? Тебе не с кем пойти? Ты обделен вниманием омег? Или Хисон улетел на Луну, и ты не можешь провести вечер с ним? — после сказанной тирады брат удивленно уставился на младшего. — Что из перечисленного? Говорят, даже у Хона был омега, но там какая-то темная история. Я слышал, у него теперь новый спутник жизни. Может Хон страшный ревнивец, поэтому не хочет допускать холостых альф в свое окружение?       — Старый дурак! Но возобновлять отношения с Хисоном даже ради Джея я не хочу. Вниманием не обделен, а вот пойти не с кем, — пространно размышлял Чон, отвлекаясь на падающий снег. — Но этот контракт мне нужен.       — Джей Хон тебе не конкурент. Да и не старый он, хотя и за тридцать, — отмахнулся Хосок, не желая больше рассуждать о бизнесе. Что-то на дороге явно привлекло его внимание, и альфа прищурился, вглядываясь вперед. Мальчишка лет двенадцати, снующий между остановившихся машин, что-то совал в приоткрытые окна водителей, за что ему давали пару десятков вон. Со счастливым лицом ребенок убегал дальше, прижимая к груди коробочку и согревая дыханием замерзшие руки. — Интересно, что там?       — М-м? — отмер Гук, погрузившись в свои мысли.       — Мальчишка вон, — Хосок показал рукой вдаль. — Раздает что-то.       — Ко мне не подойдет, — усмехнулся Чонгук, а в глазах снова проскользнула тоска, замеченная братом. — От таких машин шарахаются.       — Спорим? — Хосок протянул руку, потому что был уверен: отчаянный пацаненок не упустит своей возможности заработать на праздники. Чонгук улыбнулся и хлопнул по ладони брата. Громкий звук нарушил приятную мелодию 70-х, лившуюся из динамиков автомобиля.       Альфы завороженно наблюдали за мальчишкой, возвращаясь в те азартные времена, когда сами были детьми и спорили на всякую ерунду. Сегодня Хосок в ударе — его день явно складывался лучше, чем у Чонгука, поэтому он уверен в том, что выиграл спор. Большая белая шапка с бубоном показалась между соседним рядом железобетонно стоящих машин, и спустя мгновение перед окном Чонгука предстало смешное личико. Ребенок снова подул на покрасневшие руки и показал пальцем на коробку.       Хосок уверен, что Чонгук сдастся. Брат нажал на кнопку, и стекло бесшумно съехало вниз, впуская в салон зимний холодный воздух. Внутри все озарилось не столько от огней вокруг, сколько от одной улыбки проказника, а в ушах звоном колокольчиков раздалось:       — Дяденька, купите печенье с предсказанием!       Обезоруженный мальчишечьей улыбкой, Чонгук хотел просто дать ребенку деньги. Сегодняшним вечером этот бесёнок согрел его душу и потушил пожар раздражения к внезапно накатившей зиме, которая нагло и без предупреждения ворвалась в город, застав их врасплох. В кошельке альфы лежала черная карта самого крупного банка страны и случайно завалявшаяся купюра в двадцать тысяч вон, свернутая вчетверо, которую он без сожаления протянул в окно.       — Держи! — улыбнулся альфа и тут же получил ответную улыбку ребенка.       — Возьмите, дяденька! — затараторил мальчик и удивленно посмотрел на купюру. — Спасибо, дяденька! Удачи, дяденька!       — Заладил, дяденька-дяденька, — улыбнулся из салона Хосок, выглядывая к мелкому, а того и ветром сдуло от счастья.       Чонгук с изумлением посмотрел на маленькое печенье, оставшееся в его руке. Такое впечатление, что это бомба замедленного действия или заморская диковинка. Оно еще хранило тепло печи или альфе просто захотелось почувствовать его на своей ладони?       — Никогда не ел печенье за двадцать тысяч вон, — улыбнулся он, поворачиваясь к Хоби.       — Да ладно, сколько ты денег оставил в ресторане в нашу последнюю встречу? — припомнил брат. — Я забыл счет, когда Тэхен сказал о беременности.       — Так ты был шокирован суммой за ужин, а не известием о том, что станешь отцом?       — Не передергивай мои слова, я просто наблюдательный. Ешь скорее, оно же с предсказанием, — Хосок довольно потирал руки. — Напоминаю, что я выиграл спор.       — Айщ, — Чонгук под пристальным взглядом брата разломал печенье, крошки которого упали на кашемировое пальто цвета воронова крыла. Альфа выудил тонкую бумажную трубочку и съел печенье. На удивление вкусное. Чон-старший с нетерпением потирал руки и кивнул на записку.       — Ну?       — Бред какой-то, — пробормотал Гук, вглядываясь в промасленную бумажку, от которой исходил едва различимый цитрусовый аромат. — «Через три недели, три дня и три часа произойдет событие, которое изменит вашу судьбу». Что за чертовщина?       — Три недели, три дня и три часа? — Хосок задумчиво потер лоб, пытаясь посчитать дату.       — Ты серьезно? — посмеялся младший, которому сзади уже робко сигналила вереница машин. Он отвлекся и пропустил то, что стоящие впереди автомобили начали двигаться. Альфа бросил бумажку в бардачок и вырулил в следующий ряд, продвигаясь к нужному повороту на Мёндон.       — Нет, погоди, — не унимался Хосок и достал телефон из кармана. — Просто интересно… — сосредоточенно сопел он и открыл календарь. — Чонгук, это 25 декабря… Рождество… Если тебе интересно — одиннадцать утра.       — Ну конечно же Рождество, Хосок. Эти записки специально сделаны под праздник, чтобы такие, как ты, верили в чудо, — отмахнулся Чонгук и стал явно веселее — ряд машин ускорился, и они повернули на широкую автостраду, где можно и газу прибавить.       — А ты не веришь? — не отставал брат. — На Рождество может всякое случиться. Я выиграл спор, поэтому ты должен мне рассказать в мельчайших подробностях, как пройдет этот день.       — П-ф-ф! — фыркнул Чонгук и утопил педаль в пол. — Я запомню, посмеемся вместе.