Декабрь

      Огромный зал одного из ресторанов Сеула в сердце столицы с самого утра гудел от людей, переполнявших его. Здесь сновали все — от уборщиц, натиравших полы до блеска, до менеджеров компании, которая готовила свадебное мероприятие. Они лично контролировали все приготовления к торжеству, ибо более двух сотен приглашенных — это не шутка, да и соберутся поздравить молодых не простые жители города, а бизнес-элита, нувориши и чеболи, которым подавай наивысший стандарт. Впрочем, этого требовал и заказчик торжества.       На лужайке в саду установили венчальную арку, украсили ее живыми цветами и тончайшим белым тюлем, который развевался на ветру, напоминая крылья ангелов. Ковровая дорожка от здания ресторана до места венчания тянулась нескончаемым метрами, чтобы здесь, в уединении, молодожены обменялись кольцами и смогли сказать друг другу самые важные слова. Чимин нервничал в особняке уже с утра, выслушивая по телефону настойчивые советы Тэхена. Несмотря на то, что ему со дня на день рожать, Тэхен был самим спокойствием и размеренным голосом вдалбливал в подкорку головного мозга Пака, что нижнее белье должно быть обязательно кружевным. Он же не оставит альфу без первой брачной ночи? На этот вопрос Чимин смущенно пыхтел, носясь по спальне в поисках подходящего комплекта. Киму в чат летели ленты фотографий, которые тот лениво лайкал, лежа на диване в сеульской квартире и поедая виноград с огромного девятимесячного живота. «Вот эти труселя самое то!», отправил сообщение друг и с чувством выполненного долга перекатился на бочок, ожидая, пока Хосок заедет за ним и пара отправится в ресторан.       Чимин торопливо напялил гипюр и разгладил белье на ягодицах. На подтянутых загорелых булочках расцвели белые лилии, вместе с ажурными хитросплетениями украсившие тело омеги. Ладно, Тэхен был прав, это выглядит горячо. Вот бы он увидел своими глазами! К счастью, они с Кимом успели выбраться в город и купить свадебный костюм, но в Хасандонг Хосок своего любимого супруга не отпустил. Альфа пообещал, что они прибудут прямо к торжеству, поэтому показать наряд не удастся. Чимин повернулся боком, выпятил попу и сфоткал себя в зеркало. Отправленное сообщение тут же получило лайк от друга.       Мама Чимина крутилась вокруг сына, равняя края брюк, выглаживая стрелочки до идеального, пока отец играл с внучкой. Чонгук и Мари купили к торжеству красивое платье с пышной розовой юбкой, как у настоящей принцессы из диснеевского мультика, и теперь малышка показывала дедушке украшения для волос. Пак не мог сдержать улыбки. Кажется, Мари стала счастливее всех от новости, что они с Чонгуком не просто будут жить вместе, но и создадут настоящую семью. Девочке так хотелось называть альфу отцом, что она даже ночью бормотала это заветное слово, прижимая к себе плюшевого медведя.       — Долго еще? — Чимин нервно оглянулся через плечо, стоя на табуретке. Его не покидало ощущение, будто он рассказывает стишок под новогодней елочкой, но сегодняшний день был намного важнее. Неправильно рассказанную строчку можно повторить и исправить, а сейчас Чимин делает то, что исправлять он не хочет и очень надеется, что новая история в его жизни будет со счастливым концом.       — Подожди, Минни, все должно быть как надо, — мама делала быстрые потайные стежки, чтобы показать красивые ножки Чимина. — Ты отчего-то похудел, вот и висит на тебе все. Стой, не крутись!       Чимин вздохнул. Конечно, как тут не похудеть, если бывший потрепал ему столько нервов. Пак улыбнулся проходящей горничной, которая показала ему большой палец в знак одобрения. Он просто идеален!       Спустя час в Хасандонг приехали визажисты, мастер маникюра и парикмахер. Эти фурии истязали Чимина до полудня, явив, наконец, отражение, от которого у Пака отвисла челюсть. Из зеркала на него смотрел омега в наряде бело-золотого оттенка. Небольшие ювелирные украшения идеально вплетались в образ, ничуть не отвлекая внимание, только подчеркивая природную красоту омеги. Крупные локоны подобраны в хвост и уложены в красивую прическу, а между ними пропущена золотая нить с жемчужными бусинами, идеально улегшимися в завитки. Укороченный пиджак из тонкой ткани больше напоминал накидку, а под ним скрывалась шифоновая блузка, показывающая немного больше, чем бы хотел Чимин открыть присутствующим. Во всем виноват Ким Тэхен, вздохнул омега. Он все еще настаивал на том, чтобы Пак чувствовал себя раскованнее даже в выборе нарядов.       Оглядевшись перед зеркалом в свадебном костюме и оценив свои бедра, идеально плоский животик и тонкую талию, Чимин остался доволен. В конечном итоге, он действительно выглядит на все сто!       — Папочка, ты самый красивый! — пробормотала смущенно Мари, притягивая омегу к себе за шею. — Чонгук охуеет от счастья! — прошептала девочка прямо на ухо.       — Мари! — Чимин вспыхнул гневом и покраснел от стыда. — Нельзя говорить такие слова!       — Прости, папочка, — у дочки затряслись губки, а в глазах появились слезы. — Это плохое слово, да?       — О, Господи, Мари, — Чимин прижал ее к себе, рискуя испортить прическу, а сердце у омеги разрывалось от того, что дочь так расстроилась. — Откуда ты набралась этого?       — Дядя Тэхен так сказал! — гордо сказала Мари, вытирая слезки. Авторитет Тэхена был непоколебим, и малышка надеялась, что папа не станет ее ругать. Чимин посмотрел на Мари, пытаясь понять, когда он допустил пробел в воспитании. Из-за того, что дочь не разговаривала, омега совершенно забыл провести беседу о нецензурной лексике. — Дядя Тэхен от таких слов стал толстым и скоро лопнет, если не перестанет болтать глупости! — пригрозил Чимин, делая как можно более суровый вид.       — Нет, папочка, толстым он стал от дяди Хосока, — Мари с серьезным выражением лица пыталась доказать Чимину. — Ты что, разве не знаешь?       Что? Чимин покрылся пунцовыми пятнами и даже макияж, наложенный на лицо, выдавал его румянец с головой. Нет, нужно оставить эти расспросы, иначе следующим после Тэхена пострадает Чонгук. Вопросы просвещения Мари это явно его рук дело.       — Пойдем, малыш, нам нужно собираться, — Пак быстро перевел разговор на другую тему и закатил глаза в потолок. В день своей свадьбы Чимин об этом беспокоиться совершенно не хотел.       В назначенное время к особняку подкатили черные лимузины, украшенные цветами и лентами. Родители Чимина и сам жених были уже готовы, а машины подали к самому входу, чтобы не заставлять пассажиров ждать. Минни захлопнул дверцу автомобиля и улыбнулся, посмотрев на особняк. Впереди его ждала новая жизнь.

***

      Чонгук не сводил взгляд с наручных часов, нервничая в ожидании омеги. В голову лезли самые дурные мысли, которые по степени своей глупости соревновались одна с другой. А если Чимин передумает? Он же может передумать? Чонгук притопывал ногой, стоя на роскошном крыльце ресторана, и выглядывал в даль. Само здание было удалено от шумной трассы и располагалось в тихом, спокойном месте, дабы рев автомобилей не мешал проводимым тут мероприятиям. Лучше бы ему докучал звук машин, нежели альфа сгрызал себя сомнениями в тишине, прислушиваясь к каждому шороху.       — Едут! — сзади подбежал Хосок и спасительно хлопнул брата по плечу. Чонгук выдохнул, сам не веря своему счастью. Он уже сто раз сбился, считая минуты до приезда Чимина.       Альфа мигом встрепенулся, поправил пиджак и пригладил прическу. Всевозможные мастера красивых дел побывали и у него дома, несказанно раздражая своей пустой болтовней. Гук втянул аромат дорогого одеколона с цитрусовыми нотками — он специально использовал его для свадьбы, чтобы феромонами гармонировать с Чимином.       Из-за поворота уже показался свадебный кортеж, и Чон замер в предвкушении. Из первого автомобиля вышли родители Чимина, и отец открыл дверь следующего лимузина, помогая сыну. Сперва из машины показалась идеальная ножка в туфлях на шпильке. Высокий каблук подчеркивал утонченность и элегантность изгибов тела Чимина, и Чон напряженно сглотнул, уставившись на линию щиколотки. Острая выступающая косточка, ложбинка под ней, худая стопа с бегущими венами на тонкой ноге. На лодыжке в свете солнца поблескивал тоненький браслетик, а золотая цепочка с кулончиком зазывно качнулась, когда Чимин поставил ногу на асфальт. Брюки были зауженными, они шли четко по ноге омеги, подчеркивая все его соблазнительно-сочные места. В каждое — от щиколотки до ягодицы — хотелось впиться зубами, и Чонгук почувствовал, как начали ныть клыки. Реакция на истинного и не могла быть другой.       В руку Пака-старшего легла идеальная кисть с маникюром и таким же браслетом на запястье. Комплект идеально дополняли золотые сережки и кулончик на шее. Гарнитур из четырех предметов они приобрели позавчера, и Чонгук залюбовался своим омегой, а когда Минни вышел из машины, альфа готов биться об заклад, что у него остановилось сердце. Гук никогда не видел более красивого парня, нежели Чимин, но красоту придавала ему не только природная грация и лоск, который он приобрел в пансионе. У этого омеги просматривался какой-то внутренний стержень, заставляющий Чонгука замереть в слепом обожании. Его малыш перенес столько всего, а сейчас снова нашел в себе силы поверить ему и опять дать себе шанс.       В горле резко пересохло, и Чонгук отпил шампанского у проходящего мимо официанта. Он в который раз осознал всю ответственность, лежащую на нем, и альфа уверен, что по его вине с глаз Чимина не упадет ни единой слезинки.       — Господин Чон, — позвал зависшего жениха церемониймейстер. — Займите, пожалуйста, ваше место у алтаря.       — Да, конечно, — смутился Чонгук, заметив свою оплошность. По правилам церемонии он должен ждать Чимина у арки, где уже собрались приглашенные в ожидании главных виновников торжества. Насилу оторвавшись от омеги, идущего с отцом под руку по длинной садовой дорожке, Гук поспешил к арке.       В углу сада специально приглашенные музыканты начали играть тихую ненавязчивую мелодию, но она Чонгука ничуть не успокаивала. Он никогда так не нервничал, как в день свадьбы. Представив, что чувствует Чимин, альфа ощутил холодок по позвоночнику. Его омега такой трусишка!       Чонгук ощущал спиной, каждой клеткой своего тела приближение Чимина. Гости собрались в две длинные шеренги, а девочки-цветочницы кидали перед идущим омегой нежно-розовые лепестки, контрастирующие с белым ковровым полотном. Тэхен и госпожа Мун тайком утирали слезы, стоя неподалеку от арки и разглядывая брачующихся.       Чимин был любовью. Он излучал ее сам, одаривая всех вокруг. От него становилось светлее, будто сам ангел спустился на землю, шурша легкими крылышками. Чимин для Чонгука именно такой — неземной и ранимый. Чимин был нежностью. Казалось, что когда он шел, его ноги не касались земли, а от туфель не оставалось следов. Он был невесомым и неосязаемым, словно марево. Пришедшие то и дело ахали, глядя на жениха. Его хотелось коснуться только для того, чтобы подтвердить реальность происходящего. Чимин был искусством. Омега походил на средневековую икону, что рисовали художники Возрождения. Здесь были светотени Рембрандта, штрихи Караваджо, утонченность линий Рафаэля. Он сошел с полотна каждого, кто рисовал любовь, красоту и грацию, но все эти качества вобрал в себе тот, кто неслышными шагами приблизился к алтарю и стал на шаг позади Чонгука.       Альфа услышал природный цитрусовый запах Чимина. Яркий, возбуждающий, заставляющий сердце биться сильнее. Его дорогие DE MARLY — жалкая пародия на цитрус. Гук полностью окутан им с головы до ног, ощущая только лишь феромон истинного. Священник сделал приглашающий жест, и омега с отцом поравнялись с Чонгуком. Родитель Чимина поклонился и отошел на шаг. Несмотря на устремленные на Пака взгляды, Минни держался смело и уверенно.       Церемония прошла быстро и без заминок. Фотографы вдоволь нащелкали кадров, а обмен кольцами и первый поцелуй молодоженов тут же были слиты в сеть. Каждое издание стремилось первым подать информацию о свадьбе года — так уже окрестили это событие в прессе. Заранее подготовленные статьи полетели в новостные сайты Сеула, на порталы моды и в бизнес-издания, повышая рейтинги прессы. Вопросы первого брака Чимина и наличия шестилетней дочери умело обошла пресс-служба компании Чона, подав отфильтрованную информацию с минимумом данных. Никто не смел упрекнуть омегу в ранее неудачном союзе, и Гук был совершенно прав — под покровом его авторитета репутация Чимина ни у кого не вызывала вопросов.       — Пойдем в ресторан, — Чонгук после венчания и подписания всех документов подхватил Чимина под локоть, заявляя права на омегу. — Я тебя всю жизнь ждал, — шепнул он на ушко Чимину. — И теперь ты точно никуда от меня не денешься.       — Не денусь, — смутился омега. — Я твой.       Мари, улизнув от бабушки и дедушки, взяла Чимина и Чонгука за руки, и они, смеясь отправились в здание ресторана. Зайдя внутрь Минни обомлел — широкая лестница, ведущая наверх в зал, была с двух сторон уставлена горящими свечами. Свечами, которые делал омега. Он застыл у дверей, не веря в происходящее. Почти сотня огоньков обрамляли перила, заставляя чувствовать себя, как в сказке.       — Это что? — омега еще не отошел от увиденного. — Это ты? Ты заказал все эти свечи?       — Прости, — Гук сжал его пальцы и поцеловал в висок. — Я никому не мог доверить оформление своей собственной свадьбы. Только самому талантливому мастеру.       — Чонгук! — Чимин, поняв, что его обвели вокруг пальца, зашипел на альфу. — Я обязательно заработаю и отдам тебе деньги.       — Конечно отдашь, — Гук зарылся носом в волосы, прикусывая хрящик уха. — Ночью натурой.

***

      Они вернулись в квартиру на Мёндоне глубоко за полночь. Чимин устало скинул туфли, он совершенно отвык от высоких каблуков. Мягкий ворс ковра окутывал стопы, и Пак потопал в гостиную. Из окна тридцатого этажа был виден весь город — Сеул раскинулся перед ним многочисленными новостройками, в которых кое-где светились огни, рекой Хан, поблескивающей своими водами, зданиями старинных дворцов, виднеющимися в самом центре мегаполиса. Чимин неимоверно скучал по всему этому, и при всей любви к тихому и уютному Хасандонгу, сердце его всегда принадлежало столице.       — Устал? — Чонгук неслышно подошел сзади и обнял омегу за плечи.       — Нет, — мотнул головой омега. — С тобой этот день пролетел незаметно.       — Я хочу, чтобы ты запомнил его на всю жизнь, — Чонгук едва коснулся губами шеи, зарывшись в волосы.       — Так и будет, — Чимин обернулся и быстро поцеловал альфу в щеку.       Омега толкнул Чонгука на диван и подошел ближе, став у разведенных ног альфы. В груди Чимина сердце колотилось от волнения так, словно собиралось выпрыгнуть из тесной грудной клетки. Его тело становилось слишком маленьким, чтобы удерживать в себе любовь к альфе, нарастающую с каждым днем. Чимину срочно нужно было с кем-то поделиться этим чувством, потому под ребрами сдавливало от распирающего жара. Терпеть одному становилось невозможно, а Чонгук совершенно не помогал, смотря на Чимина и хлопая большими глазами.       — Чимин, если ты… не хочешь, если… — кажется, Чонгук забыл все слова и не мог сложить простое предложение. Он смотрел снизу вверх на стоящего перед ним Минни, который явно намекал на то, что они сегодня не заснут еще долго.       — Я хочу, Чонгук, — выдохнул Чимин, покрываясь румянцем от смущения.       Чимин на свадьбе практически не пил, лишь пара бокалов шампанского, хмель от которого уже выветрился из головы, зато мозг одурманен другим феромоном. Близость Чонгука сводила с ума. Пак пробежался взглядом по большим сильным рукам, ладоням с выступившей сеткой вен. Тело отозвалась дрожью, когда Чимин вспомнил эти руки на своем теле. Он был любимым. Чонгук впервые показал ему, как нужно любить своего омегу.       Минни медленно стянул пиджак, откидывая его на спинку дивана. Напрягшиеся мышцы проступили под легкой шифоновой кофточкой, очерчивая рельеф, от которого у альфы перехватило дыхание. Чимина хотелось коснуться до дрожи в пальцах, и Чонгук протянул руку, укладывая горячую ладонь на живот. Омега непроизвольно дернулся от такого интимного жеста. Гук подцепил лямку на брюках и потянул Чимина к себе.       — Тогда я не смогу больше ждать, Минни, — прошептал альфа, вытаскивая края блузки и проскальзывая руками к оголенной коже омеги. Мышцы Чимина напряглись, но Чонгук лишь поцеловал его в напряженный пресс, укладывая рядом с собой. — Ничего не бойся, звездочка. Ты веришь мне?       Чимин только кивнул, зарываясь носом в ключицу Чонгука. Омега расстегнул рубашку и снял с Гука пиджак, скрывающий доступ к его телу.       — Я хочу, чтобы ты все сделал сам, — шепнул Чонгук, полностью повинуясь супругу. — Все, что ты хочешь, Чимин. Твои желания всегда будут для меня на первом месте, малыш.       Чимин закусил губу от волнения, а его взгляд вмиг потяжелел, затопившись страстью. Казалось, что он превратился в сплошную эрогенную зону, реагирующую только на Чонгука, от близости которого становилось все тяжелее собрать мысли воедино. Пальцы перестали слушаться и последнюю пуговицу он еле протолкнул в отверстие.       От такого Чонгука хотелось расплакаться, и Минни едва привел себя в чувство. Ему никто никогда не говорил таких слов. Чонгуку хотелось отдавать не только свое сердце, которое альфа бессовестно забрал с их первой встречи, но и свое тело, измученное ранее Хоном. Он не помнил, чтобы прикосновения приносили такое наслаждение. Чимин прикрыл глаза, когда горячее дыхание опалило его шею, и альфа спустился к кромке блузки. Оттягивая воротничок, Гук целовал и прикусывал его кожу, получая в ответ одобрительные стоны. Чимину впервые за долгое время нравился секс. Он раскрывался с Чонгуком, как бутон розы, являя миру красоту каждого лепестка, но сегодня пришло время сорвать цветок и подарить его любимому.       Чимин застонал, когда альфа запустил руки под блузку, стягивая ее с разгоряченного омежьего тела. Чон аккуратно снял с волос золотые украшения, чем еще больше распалил Чимина. Альфа навис над ним, а его мускулистая грудь предстала прямо над омегой. Под пальцами Чимина его мышцы вмиг напряглись, став каменными. Он задышал чаще, а омега шаловливо спустился рукой к его животу. Чонгука хотелось касаться везде.       Минни поцеловал его ключицу, спустился ниже и оставил легкие прикосновения на сосках. Чонгук зашипел от возбуждения, еле сдерживаясь, чтобы не толкнуться вперед. От такого Чимина накрывало, а между ног стремительно нарастало возбуждение. Омегой хотелось обладать, подчинять его, но больше всего Чонгук хотел доставить своей звездочке наслаждение. Он поднял Чимина на руки и понес по лестнице на второй уровень в свою спальню. За все время, проведенное здесь, это единственное место, куда не заходил омега. Подсознательно он оттягивал этот момент, чтобы не нарушать его интимность.       В комнате горел приглушенный свет от нескольких ночников, а в центре стояла огромная кровать с черными шелковыми простынями. Гук аккуратно положил Чимина, который уже ерзал от страсти, не желая тратить ни минуты. Альфа сбросил рубашку и наклонился над Минни:       — Можно? — спросил он шепотом.       — Я доверяю тебе, — Чимин выгнулся вперед, как только его животик ощутил легкие прикосновения от поцелуя альфы. Чонгук медленно расстегнул пуговицу на брюках, а в ответ ему подняли бедра, чтобы быстрее освободиться от ненужной ткани.       Тело омеги горело от каждого поцелуя, бесстыдно спускающегося все ниже и ниже. Чимину хотелось поклоняться. Он был божеством, перед которым Чонгук стал на колени, стянув его на край кровати. Опустив ноги Минни на пол, Чонгук развел бедра и прошелся шершавым языком от колена и выше. Дыхание Чимина сбилось, и альфа слышал, как он сдерживает стоны.       — Тебя здесь никто не услышит, кроме меня, малыш, — Чон продолжил свои пытки, целуя внутреннюю сторону бедра. Чимина начало потряхивать, в голове все смешалось в вереницу непонятных ощущений — от совершенной слабости, падения в какую-то бездну, до решительности в своих действиях, от которой становилось стыдно.       — Раздень меня, — Чимин едва смог выговорить эти смущающие слова, но Гук понял все с первого раза. Он подтянул края кружевных трусиков, уже неприятно натиравших кожу, и стащил их вниз, обнажая вставший член, требующий внимания альфы. Гук медленно поглаживал его бедра, массируя их, прося Чимина довериться ему. Омега немедленно ответил, разводя колени еще шире и давая доступ еще больше.       — Чимин…       Альфа напрягся, видя перед собой такого супруга. При виде обнаженного омеги рот сразу наполнился слюной, клыки снова стали ныть. Хотелось метить его везде, оставлять свои укусы и засосы на этой гладкой коже, чтобы всем показать, что этот омега занят им. Минни заныл, но тут же пожалел об этом — губы Чонгука сомкнулись на его члене, и он уже совершенно упустил все мысли из головы. Блондин несдержанно толкнулся вперед, проезжаясь головкой по горячей стенке горла Чонгука. Держать себя в руках было невозможно, а когда альфа насадился до конца, удерживая Чимина за бедра, чтобы тот не дергался, и втянул щеки, омега почувствовал, что так вытерпит совсем не долго. В тишине комнаты раздавались пошлые причмокивания, Чонгук не останавливался, изредка кидая на Чимина многозначительные взгляды.       Прерывать альфу не хотелось, поэтому Минни обессиленно упал на кровать, заливаясь краской, но все больше ощущая наслаждение. Чонгук еще несколько раз провел языком от основания до головки, не выпуская член изо рта, и одной рукой расстегнул свои брюки. Сдерживаться было невозможно, а собственный половой орган больно упирался в ширинку классических костюмных брюк, молния на которых разошлась моментально, как только альфа освободил пуговицу.       — Я хочу тебя, малыш, — пробормотал альфа, ложась рядом и прикладывая ладошку Чимина на низ живота.       На боксерах уже проступило мокрое пятно, по которому Чимин с диким наслаждением провел руками. Он не фригидный, как ему твердил бывший муж. Он может стать причиной чьей-то страсти… Уверенность в омеге росла с каждой секундой, и Чимин надавил сильнее, чем сразу же вызвал стон Чонгука.       — Ты можешь делать все, что хочешь, — пробормотал альфа.       — Мои желания для тебя по прежнему на первом месте? — спросил Чимин, не отнимая руки от его паха.       — Ты же знаешь, — выдохнул альфа. — Всегда.       — Тогда научи меня… — Боже, к Чимину на мгновение вернулось полное осознание происходящего, и он снова густо покраснел.       Чонгук улыбнулся, глядя на омегу, но не заставил его произносить этих смущающих его слов.       — Ты справляешься лучше, чем ты думаешь, Чимин, — прошептал Чонгук на ухо, вызывая в Чимине непреодолимое желание снова ласкать альфу. Минни толкнул Чона на кровать и подтянулся к нему, стягивая нижнее белье. Джей всегда говорил, что он ничтожество и бездарность. Даже в постели. Чимин старался отпустить прошлое, наклоняясь все ниже и с каждым сантиметром становясь все увереннее. Потому что реакция Чонгука его завораживала. Увитый венами член подрагивал только от того, как омега смотрел на него, а при представлении о том, что сейчас будет происходить, Чонгук едва себя сдерживал, чтобы не кончить. Но Чимину необходимо разрешить любить, а в том, что он это умеет делать, Чонгук ни разу не сомневается.       Блондин прижался губами, сразу чувствуя солоноватый предэякулят. Он сопел, но доверял своим ощущениям, когда на его губах член альфы дернулся от прикосновения, буквально просясь внутрь. Чимин не отказал, он обхватил нежно, спрятал зубы, пухлыми губами насадился на крайнюю плоть и сразу же обнажил головку. Он не большой, он просто идеален для Чимина — они сошлись, как пазлы, и Минни уверен, что может справиться. Он продвигался сантиметр за сантиметром, нежно проходясь языком по венкам, которые ощущал всеми рецепторами. Чонгук еле сдерживался, чтобы не толкнуться вперед, но цеплялся руками за простыни и протяжно стонал, как только Чимин дошел до конца. Он втянул щеки, создавая вакуум, а Гук видит звезды перед глазами.       — Звездочка моя, — простонал альфа. — Чимин, что ты творишь…       Лучшей похвалы ему не надо и омега продолжил. Он не остановился, выбрал свой темп, изучал Чонгука, открывая все новые источники для его наслаждения. У альфы очень чувствительные соски, и Минни прошелся ладошкой по каждому, чтобы вызвать ответное покалывание в руку. Альфа возбудился с ним так легко, и если бы Чимин знал, то сделал бы это раньше. Все комплексы в его голове улетучились, а внизу живота добавился жар, в попе стало зудеть так сильно, что он потянулся туда собственными крошечными пальчиками.       Гук, заметивший метания Чимина, лишь нежно убрал его руку. С хлюпаньем омега выпустил его член изо рта, пытаясь унять ноющее тело. Оно не слушалось, все больше распалялось, ибо с каждым движением по члену Чонгука у Чимина скручивало живот от спазмов. Раньше никогда такого не было, и Чимин узнал, насколько секс с истинным может быть другим, а оттого не менее прекрасным. Чонгук подхватил его под спину и уложил на простыни.       — Если ты хочешь…— он не мог не предложить Минни помощь, но совсем не уверен, что после этого остановится. О, небеса, дайте ему за эти полгода еще пять минут выдержки, он не должен срываться в последний момент. Чимин мотнул головой и непонятно зачем прикрыл свой член, словно Чонгук раньше его не видел. В комнате стало слишком горячо, а Минни нырнул дальше, прижимая руку к анусу. Чонгук понимал, что ему тоже невмоготу терпеть, а последние страхи еще удерживали Чимина в оковах недоверия. Он пытался оглаживать дырочку сам, но с его навыками это явно проигрышный вариант. Видимо, он так и жил в затворничестве все это время. Чонгук вдохнул больше воздуха, чтобы успокоить внутреннего альфу, и поцеловал Чимина, который продолжал стимулировать свой анус. Гук спустился с подбородка на шею, перешел на плечо и поцеловал руку, настойчиво прося ее убрать оттуда. Чимин едва слышно всхлипнул, но сдался.       — Малыш, мне нужно помочь тебе, иначе будет больно, — Чон пояснил элементарные вещи, чтобы Минни не чувствовал страх. Гук пробрался ниже, поцеловал мошонку, вобрал поочередно каждое яичко, параллельно не выпуская из руки налитый член. Он развел подрагивающие бедра омеги, получая доступ к самому желанному. Чимин был тугой, как девственник. Не удивительно, что его страшила близость с альфой. Чонгук обвел языком сжимающиеся стеночки и получил в ответ тяжелый выдох.       — Чимин, все нормально, — прошептал Чонгук. — Мы справимся с этим вместе. Только доверься мне, звездочка.       Чимин ничего не сказал, только застонал и интуитивно придвинулся ближе. Альфа взял немного смазки с собственного члена, зная, что для истинных нет ничего лучше, чем парный эякулят. Первый палец прошел не сразу, Чимин сжимался, пытаясь не застонать от дискомфорта, но спустя некоторое время Гук погрузился уже на одну фалангу, а потом добавил еще один палец.       — Минни, не терпи, — Чонгук посмотрел на блондина с чувством стыда вообще за всех альф в этом мире и конкретно за одного подонка Хона, который смог его сломать. — Скажи мне, если тебе больно.       — Н-нет, — Чимин сцепил зубы от неприятного распирающего его чувства, но тут же почувствовал, как альфа поцеловал его там. Все еще не вынимая пальцев, Гук добавил слюны, а Чимин толкнулся вперед от жара шершавого языка. — Продолжай…       Получив одобрение, альфа все равно действовал осторожно. Его собственная головка уже истекала смазкой, а Чимин руками шарил по телу Чонгука пытаясь показать, что хотел его больше. Член болезненно дернулся, когда омега сжал его и тихо простонал, разводя ягодицы еще сильнее. Животные инстинкты вырвались наружу, как только Гук вынул пальцы и посмотрел на Чимина. Он такой развратный, что дальше некуда. Волосы разметались по кровати, вспотевшие пряди прилипли к вискам, а свои стоны он заглушал только тем, что прикусил нижнюю губу, напряженно дыша носом. Вздымающаяся грудная клетка ходит ходуном, и Чонгук не отказал себе в удовольствии прикусить соски омеги, от чего тот наконец-то крикнул, не сдерживая больше эмоций.       — Мой хороший… — Чонгук целовал напрягшийся животик, спустился вниз и подложил под поясницу омеги подушку. — Тебе так будет удобнее.       Его член вошел в растянутый анус намного легче, и старания альфы не пропали даром. Чимин максимально раскрыт перед ним, его ноги разведены, и Чонгука от этого крыло, как малыш придерживал свои бедра ладошками из-за сильной дрожи.       — Я хочу тебя, пожалуйста… — брови Чимина изламывались и взлетали вверх, а сам он молил действовать быстрее. Чонгук задвигался очень медленно. Чимин чертовски узкий, Гуку и самому больно, но он терпел, постоянно гладил Чимина по бедрам и ягодицам, чтобы отвлечь от неприятных мыслей. Как только смазки выделилось больше, альфа толкнулся сильнее, нарастил темп, не сводя глаз с супруга. Он делал все правильно, а омега уже дрожал в приближении оргазма.       — Чонгукки, — выдохнул Чимин, но альфа ускорил темп и положил руку на возбужденный подрагивающий член. Минни кончил за пару толчков, а пальцы альфы оросила густая тягучая жидкость.       — Ты такой сладкий, — Гук с наслаждением смотрел на свою ладонь, глядя, как по ней стекают тонкие струйки. Он пошло облизал пальцы, пока Чимин восстанавливал дыхание, пытаясь не смотреть на то, что творит альфа. Чонгук подтянул его на себя, закинув ножки на плечи, и стал толкаться через оргазм. Он ощущал, как горячие мягкие стенки омеги все еще пульсируют и сжимаются, давая дополнительную стимуляцию, приближая собственный оргазм секунда за секундой. Гук обхватил его колени, впился пальцами в бедра и излился глубоко внутрь Чимина.       Чимин дышал сбивчиво и шумно, когда Чонгук наклонился к нему снова, чтобы поцеловать. Вкус собственного семени с языка альфы был и правда сладким. Омега вылизал весь его рот, больше кайфуя от того, что ему позволено так много. Секс может быть красивым и желанным, если он с любимым человеком.       — Я люблю тебя, Чонгук, — Минни стыдливо уткнулся куда-то в грудь, а Чон едва уловил, как он снова залился румянцем. — Просто мне было страшно вновь довериться кому-либо.       — Наконец-то я услышал эти слова, — Чонгук притянул его к себе и поцеловал в макушку. Горячее дыхание омеги на груди никак не давало сердцу успокоиться. — Я всегда буду любить тебя, Чимин. Ты даже не представляешь, что наша история началась недалеко от этого места, малыш, а совсем не в Хасандонге.       — ? — удивленно взмахнул бровью омега.       — Я просто купил печенье с предсказанием у одного смешного и дерзкого мальчишки, который носился между стоящих в пробке машин. Он не побоялся подойти ко мне и сунул печенье, в котором была записка, что моя жизнь изменится в Рождество. Я тогда еще не знал, что он принесет такие изменения в мою жизнь.       — О, Господи! — Чимин вскочил в кровати и уставился на альфу. — Мальчик был в шапке? Большая с белым бубоном? Ты дал ему двадцать тысяч вон?       — Да… — до Чонгука внезапно начало доходить, а Чимин беззвучно смеялся, пряча лицо в ладони, а потом расплакался.       — Чимин, — альфа погладил его по обнаженным плечам. — Это был…       — Это был я! Я испек печенье и попросил сынишку господина До съездить в Сеул и раздать их, чтобы собрать на подарок Мари к Новому году, — всхлипнул Чимин. — Боже, если бы я знал…       Чонгук лежал и молча смотрел в потолок. Это все не иначе, как новогодняя сказка. В жизни не может быть столько совпадений. Он же до конца не верил в то, что предсказание окажется пророческим, но судьба свела его с Чимином задолго до их встречи в поместье. Это бы все равно случилось.       — П-ф-ф! — Гук провел рукой по волосам, расчесывая пряди пальцами и пытаясь собраться с мыслями. — До сих пор не могу в это поверить. Ты представляешь, что наша встреча предрешена небесами, — Чонгук притянул его к себе и крепко-крепко прижал к груди. — А ты еще хотел сбежать от меня, глупенький.       — Больше не хочу, — стыдливо ответил омега, зарываясь под мышку Чонгуку.       — А больше и не надо. Я никуда тебя не отпущу, звездочка, — альфа поцеловал Чимина в висок. — Я с ума сходил, когда ты ушел. Ты везде, Чимин — в моей жизни, в моих мыслях, течешь отравой в моих венах, не давая ни на минуту забыть о том, кто ты для меня. Ты в тех самых ярких красках, которыми мы с Мари рисовали наше будущее.       — Почему я ничего не знаю? — попытался возмутиться Чимин, но его тут же заткнули поцелуем.       — У нас с ней свои секреты, — прошептал Чонгук. — И я хочу напомнить, что у меня лежит ее новогоднее желание, которое мы должны исполнить в этом декабре.       — Чонгук, сейчас только 31 мая, — усмехнулся Чимин.       — Уже первое июня, малыш, — Гук поцеловал его в нос. — Но 31 мая стало самым счастливым днем в моей жизни. Хочу навсегда остаться в этом дне, чтобы каждый раз слышать от тебя слово «да». У нас впереди долгий путь, звездочка.       — Да, — смущенно пробормотал Чимин. — Суд через десять дней, — невпопад брякнул омега.       — Не думай ни о чем. Мои юристы уже работают с господином Каном. Он любезно предоставил нам все документы, поэтому можешь не переживать — у тебя будет самая сильная защита, — заверил его Чонгук.       — Самая сильная защита — это ты, — Минни свернулся клубочком, одолеваемый сном. Он засопел, уткнувшись Чонгуку в предплечье, и альфа укрыл его легким одеялом. Через приоткрытое окно их спальни дул теплый июньский ветерок, лениво шевеля гардины, а Гук перевернулся на бок. Он всю ночь так и не заснул, смотря на Чимина и приглаживая его растрепанные волосы.