Всего лишь самовнушение

***

Антон бежит со всех ног домой, он горит со стыда. В голове снова вопросы и только одно утверждение… Зачем? Совсем совести нет? Ты решил окончательно отдалить от себя человека в чьей улыбке ты стал так нуждаться? Ты идиот? Ты идиот. Стоит признать в речи парень использовал мат настолько часто что в его сознании оказывались только цензурные выражения. Видимо словесно он очищался от той брани что вымещала его чувства, а в частности, агрессию и боль. Если бы кто-то залез в сознание к шатену, то удивился тому каким культурным может быть, казалось, уличный быдлан, который только кулаками и умеет всё решать. Нет. То была всегда самозащита сам Тоша скромный и приятный в разговоре юноша. Он решил закурить… Пожалуй тогда для юноши это был хороший выхлоп эмоций. Уже излюбленное место задний двор фасад здания, на котором видны следы шастуновских преступлений. Бычки валяются, на кривом покрытии следы тушения любимых кент. Ему иногда всё же не верится, что в том ларьке куда он вынужден ходить всё же продаются эти сигареты так ещё и ему. Нет они недорогие. Но ведь они довольно резкие. У них нет неприятного запаха лишь терпкий запашок, но вот накуриться ими невозможно. Сколько бы не выкурил Антон насыщение никак полностью не приходит. Шастун конечно не понял ещё какой у него с этими сигаретам «пик» так как доходить до него цели не было. Даже из интереса. Он не так глуп, сигаретами надо дорожить в его случае. Особенно когда ему приходится столько переть до ларька, где ему их продают. Стоит поднести дымящуюся сигарету к губам. Его сразу обхватывают сзади. Антон почти не реагирует, уже привык к таким набегам с шестого класса. Его обхватывали каждый раз сзади, когда он стоял у школы и сразу куда-то уводили. Мальчика спрашивали, где его батя. Это был всегда один человек и понимал он это по запаху дешёвых сигарет, которые, когда-то первый раз попробовал. Это было гадко. Да и затягиваться он не умел. Но речь не об этом. Этот запах принадлежал всегда одному человеку и это жесткие руки. Гриша. Вдруг от этой мысли его передёрнуло. Его же посадили? Шатена резко охватила паника. Что он делает здесь спустя столько лет? Неужели приехал отомстить. И в тот момент Антон уже начал представлять своё бездыханное тело в лесу, а ещё то, как он будет умирать под реплики этой мрази о том, что из-за него тот отсидел и мучался там хотя он невинный. Ну да «невинный». Тут же его мысли обрывает хриплый голос. — Привет Антоша… — притворно доброжелательным голосом произнёс он. Антон хоть и знал его имя, но называть его не хотелось. Противно. — Скучал по мне, да? — Ни капли. — сквозь пыхтение от сжимающих его горло рук и волнения, а также тек самых картинок в голове юноша сказал это так словно на грани истерики. Он, а точнее нерадивый Григорий, конечно, заметил этот тон и страх своей давней жертвы. И тут же вылезла ухмылка. Антон её заметил, даже находясь спиной к не такому высокому как он барыге. Его компания явно не устраивала юношу и тот попытался вырваться из мёртвой хватки. Безрезультатно. — А что так грубо? Ты может быть и повзрослел, но ума так и не набрался. Вон какой шпалой стал, раньше был компактнее — после этих слов Гриша не медлил и сжал свою руку сильнее — В багажник хоть помещался надо было раньше тебя завалить и проблем бы не было. — У Антона тонкая шея вдобавок он худощавая для своего роста и возраста, стало быть, обхватить почти полностью шею школьника Гриша своей лапой смог беспрепятственно. Пульс участился в глазах вот-вот начнёт темнеть, людей на улице и так нет, а ко всему прочему темнеть начинает рано. И пока Антон будет ждать расправы в темном дворе дома, где, конечно же, ни намёка на свет уже стемнеет. Гриша закончит своё дело, а потом поедет к отцу, затем дедушка по папиной линии и сестра. Полина, конечно, не знает о том, что случилось когда-то с братом иначе бы лично убила за него всех. Хотя отца она не трогала за всё это, но это и понятно ведь её наказывали теми же методами, что и Тошу. Только вот когда всё случилось, она думала, что родители совсем довели её братишку и тот решил уйти из жизни таким способом. И учитывая то, что она видела все шрамы то ей оставалось только представлять до чего его довели родители, чтобы он оставил себе такие агрессивные раны. Совсем беспощадные. Потому она решила, что братику надо отдохнуть и сменить обстановку и поэтому забрала его из больницы сама ничего не сказав родителям и увезла к себе. Проблем с этим не было, ведь Полине девятнадцать она его сестра и забрала его с выписки. Да вот только повезла не домой, а в Москву, ведь её дом там. Она сбежала от родителей, как только ей исполнилось восемнадцать и задышала полной грудью. Конечно, Полина переживала за братца, но уповала на то, что он мальчик и он справится. Он «её мальчик». Но он не справился. Когда Антон жил у неё месяц никто из родителей и не догадывался что сын давно не в больнице, а у сестры дома. Они ведь даже не заходили его проведать. Мама очень хотела, но не смогла из-за работы, а с отцом всё и так ясно. По истечению месяца Поля просто привезла его в Питер, а после сразу в квартиру под видом того, что его наконец выписали. Антон планировал ей всё рассказать, но когда она привезла его домой то их с отцом ссора оттолкнула её от идеи ещё когда нибудь возвращаться в Питер. Она попросила Антона писать обо всём и не забывать, что она у него есть и готова приехать только ради него и мамы. Но только на похоронах мамы она сказала ему тоже самое не упоминая маму. Она готова приехать только ради своего Тошки. — Ну и что ты умолк? Страшно? — с той же ухмылкой спросил Гриша и тем самым снова вызвал отвращение у Шастуна. — Чего припёрся? — более эмоционально спросил Шастун в связи с воспоминаниями, которые начали давить. — Ну-ну… Грубо, Тошенька. Очень грубо. — От этого «Тошенька» Антона передёрнуло. Так Шастун позволял называть себя только маме и сестрёнке. Даже Дима старался не называть его именно так. Хотя бы, потому что это будет напоминать о них. О маме, которая оставила его одного, и больше точно не вернётся. О сестре, которая тоже оставила его, но не навсегда она ещё вернётся, но появиться в тот момент, когда только Тоша этого захочет, а сорвать дела броситься на первом попавшемся транспорте в Питер она не может. Он очень скучает, но даже не может об этом сказать, а может больше и не скажет. — И что мы молчим? — сжимая шею сильней и ещё грубее вопрошает Гриша. — Что тебе от меня надо? — уверенно спросил парень, надеясь на то, что хватку ослабят, ибо стоять так в диком холоде вечера уже невыносимо. — А тебе папочка не сказал? — Нет… — выдавил из себя Антон, вспоминая о том, что два дня назад отец что-то бормотал про отъезд и уже вчера уехал, забрав с собой небольшую спортивную сумку и как понял юноша, там были вещи отца. Неужели сбежал? Плевать. При чём давно уже плевать. Шастун давно сам по себе, защищает себя сам и сам содержит. Отец стал лишь формальностью в жизни мальчика. — Я не удивлён. Ну что ж… Раз папуля съебался расплачиваться за его грешки будешь ты… — более бодро сказал он, а потом приставил к его горлу небольшой ножик. — Я…аи.м…я. — не успев ничего выдавить из себя Антона обдало мурашками. Когда-то он чуть не умер от его руки, а теперь вновь прижат им, не может вырваться и находится на грани жизни и смерти. Почему он снова должен разгребать проблемы за своим непутёвым папашей? За что же ему всё это дерьмо досталось? — Что и в правду не знаешь о грешках папочки? Хмм — усмехнулся Гриша, а после сразу напрягся юноша словно почувствовал, что вена на лбу у него сейчас лопнет. — Я расскажу. — тут же резким движением мужчина переворачивает его лицом к себе и прижимает к фасаду здания не забыв подставить обратно ножик к его горлу. —Когда-то ты попал в больницу. Меня за это посадили сука, — уже не говорил, а рычал барыга в лицо Шастуну. — И вот тогда с меня потребовали компенсацию вашей семейке. А ведь всё если бы твоя мамаша не подключила своего знакомого адвоката. Пришлось выплатить. Но вот только ты и вся ваша семья этих денег не увидели. Твой батя их на дурь пустил деньжонки мои. — на сей раз он надавил на шею так сильно, что если Антон слишком сильно вдохнёт или пошевельнётся, то останется глубокий порез прямо на шее. Спастись он может не успеть. — У меня был знакомый минер, он твоему папочке-то и передавал, а как я вернулся он мне поведал. Это откуда же у твоего папани столько денег на дурь? — и тут он уже прижимается к юноше так сильно, что младший взвизгнул. — А от меня-то, что нужно? — через силу спросил парень и наткнулся на удивлённо-разъярённые глаза. — Ушастик, ну ты чего? Я же сказал. Будешь расплачиваться за папины грешки… — Каким образом? — Шастуну уже правда очень страшно, он не хочет умирать от руки Гриши и по вине отца. — Ну не наркоту же мне доставать будешь, расслабься. Подзаработаешь денег. Всю сумму, которую я отвалил твоему папаше! А потом отпущу тебя восвояси. Понял?! — мужчина так сильно и часто менял интонацию, что Антон вздрагивал. После своего приговора, он понял, что жить уже смысла нет. Отец съебался, матери уже давно нет, сестра далеко и вряд ли поможет, она ведь даже не знает ничего и решит сразу в полицию идти, а по итогу узнает о смерти брата, друзья тоже не помогут, а Дима скажет тоже самое, что и Полина. Арсений… Почему он подумал о своём учителе в такой момент? Вот это точно ни к месту. В один момент, Шаст вспомнил, как с пятого класса носил в кармане пальто или кофты ключи и сжимал и как кастет меж пальцев были разные ключи, от домофона, квартиры, почтового ящика и какие-то другие ключи предназначение, которых он не знает, но зато знает какие самые острые и на ощупь в кармане сразу ставит их в нужную позицию. Но в седьмом классе, когда он уже справлялся со своей болью по-разному и резался, и ночевал потом у Димы, потому что больше никто не остановит его кровь и не забинтует его запястья. Он в очередной раз после встречи своим затылком с Гришей решил, что ему нужны ключи поострее. У отца были как раз такие. Тоше не были важны сами ключи, он ценил в связке ключей их цепкость и острые кончики. Ключ от квартиры был тупым в любом состоянии и поэтому не интересовал школьника. У отца он был ржавый и старый, а у подростка он был новее и именно под этим предлогом он смог поменяться с отцом связками. Старшему Шастуну было плевать и из своей связки он вытащил лишь ключ от гаража, а после кинул её сыну. Антон снял брелок с обезьяной и тут же протянул отцу свою. Но только когда выходил их школы в очередной раз выставляя ключи в нужную позицию заметил, что среди них не было брелков кроме его собственного, но нащупал всё же довольно странную форму, остановившись у предбанника вытащил предмет и понял, что это его спасение. Перочинный ножик, советский с птичкой на рукоятке.Радовал глаз. Это ведь тот ножик, которым мама открывала консервы, когда они были на природе. Давно. Шастун был ещё маленький, но ножик запомнил. Он рассматривал эту птичку пока мама не забрала ножик, потому что «Тошенька» может порезаться. Из глаз чуть не потекли слёзы. Но он сразу же вспомнил свои слова «Нельзя плакать. Поплачешь потом у бабушки на коленках, а сейчас надо терпеть иначе будет хуже.» Антон сразу привёл себя в чувства. В одно мгновение у него в руках оказались ключи Гриша этого поначалу даже не заметил. Но как только парень со свистом открыл холодное оружие барыга потерялся. Он оказался в прострации на две секунды и Тоше хватило этого чтобы ударить коленом ему в солнечное сплетение. Гриша уже был готов сжаться от боли, но попытался остаться в прежнем положении чтобы жертва не вырвалась. Тщетно. Антон успел ударить ему по колену с такой силой, на которую парень как раз рассчитывал. Мужчина приспустился на корточки. Он хотел дать своему организму отсрочку хотя бы на пару секунд, но, конечно, шустрый и переполненный адреналином Шастун убежал. Ему очень повезло что после тюрьмы мужчина не успел привыкнуть к старому образу жизни, поэтому с такой легкой дракой не справился. Шастун особо не дрался в школьные годы. Видимо просто не видел в этом ничего крутого как его одноклассники. Но вот из-за домашнего опыта подобные движения его спасали. К тому же перед ним стоял не сверстник, у которого силы хоть отбавляй, а взрослый мужик с не самым здоровым образом жизни. Однако чуть позже он понял, что вызвало у мужчины столь сильную боль. Обычно находясь в своих думах, мальчик натачивал своё средство самообороны. Поэтому нож был столь острым что мог, не прикасаясь кожи через воздух нанести рану. Об этом он забыл. Нет ему не было жаль ту скотину что причинила такую боль когда-то мальчику. Вот только он не ожидал от себя что сможет нанести вред другому человеку, кроме того, как оставить синяк защищаясь от встречных ударов. Его это тревожило какое-то время. Он боялся стать жестоким. Отдёрнуть себя от этих мыслей он мог, потому что были проблемы серьёзнее. Гриша. И папашин долг.

***

Антону не хотелось видеть никого. Всю неделю он провёл в апатии и выходить из неё конечно же не собирался. Даже когда он увидел знакомые силуэты. Он не думал о том рад или нет. Его не интересовало собственное эмоциональное состояние также как и внешний вид. А его обличие заставляло желать лучшего. Но если же Дима не знал причины его состояния, то Попов похвастаться всё равно не мог хоть какой-то информацией. Причина апатии и эмоционального выгорания у юноши было вовсе не в том прикосновении их с учителем губ. Случилось кое-что пострашнее для Шастуна. Он ожидал этого, но не мог представить, что последствия придут так скоро. Гриша по-другому барыга, который был мерзок мальчику в любом обличии и исходе событий. Только он мог заставить погрузиться хоть в какие-то мысли парня. Точнее говоря страх. Страх Антон стал чувствовать на постоянной основе. От любого шороха соседей и особенно когда слышал открывающиеся со скрипом двери лифта из самой дальней комнаты в квартире с множеством замков и дверей в самом жилище.

***

Маленький Тоша закрывает свою голову руками он не думает о том останутся ли последствия этой перепалки на его голове, он просто укрывается от боли. Он не хочет боли. Тоша её боится. Мальчик боится, что эти драки в их доме могут не прекратятся. Мама говорила это скоро закончится. Антон уже перестаёт верить. У всех в его классе мамы и папы в обнимку встречают учеников после школы. Кого-то заботливые бабушки или дедушки. Антон относился ко вторым. Его мама приходила только на первое сентября. Она его любила не меньше бабушки, но к ней он был очень привязан. Ему страшно, когда приходят гости к ним домой, но, в частности, к отцу. Обычно он убегал в квартиру напротив к бабушке, она поила его чаем, а потом укладывала спать. На этот раз мальчик не успел. Мама не дома. Не спасёт. — Не-плакать-не-плакать-не-плакать-не-плакать… — он повторяет это шёпотом чтобы никто не слышал, как мальчик убеждает себя в том, что это скоро закончится. Придет мама, обнимет, поцелует и уложит в кровать. Но только уже у бабушки в квартире. Здесь оставаться невозможно. Тоша привык к диванчику у бабушки дома. Перед сном он обводил пальцем узоры на ковре что висел прямо над этим диванчиком, а потом засыпал. Лучше любой сказки. Сон был самый сладкий именно там. И нигде больше… — Где ты гадёныш мелкий… ВЫЛЕЗАЙ ПИЗДЮК… — строгий и пугающий школьника голос вытаскивает его из мыслей и уговоров с самим собой о том, что плакать нельзя. Поплачет потом у бабушки на коленках, а сейчас надо терпеть иначе будет хуже. И не только Антону. — Сука… Хули зарылся тут?!.. — резко его отдёргивает рука и швыряет словно вещь на другой конец кухни. Ему больно и слёзы всё ещё хотят вырваться наружу. Но нельзя… Мальчик задерживает дыхание буквально на миг и тут же встаёт на ноги. Строгий мужчина, которого Тоша знает лишь по запаху сигарет и перегару подходит ближе. Он знает, что это скотина хочет сделать с ним… это уже привычная процедура воспитания для школьника. И ведь даже не отец, не мать, не бабушка. Ладно был бы какой нибудь отчим недалёкий. Нет. Это совершенно чужой человек сейчас накажет его как посчитает нужным якобы за плохой поведение. И мало того… Так он сделает это с позволения отца. А тот даже не услышит его крики из другой комнаты и будет слепо верить «друзьям» или же просто алкашам, что они с его сыном хорошо ладят, а за плохое поведение конечно наказывают в рамках приличия чтобы балованным не стал от таких хороших «друзей» папаши. Родитель и сам его наказывал жестоко, но точно не так как это делали чужие люди, которые приходили к ним домой и больше дорогу туда не находили. Кроме одного… — Пожалуйста не надо… — прикусив уже искусанную до крови губу взмолил шестиклассник. Его конечно не услышали… После он лишь слышал мигалки, а потом больница и бинты на руках и ногах. Это было самое странное что с ним делали когда-либо все те люди. Однако его действий он не помнит. Лишь тот взгляд и жесткие руки. Лицом не назвать ту довольную гримасу с ухмылкой, делающую так больно мальчику. Остатки невинности исчезли за такой маленький промежуток времени что по возвращении из больницы его было не узнать… То-что произошло тогда Шастуну вспоминать обычно очень сложно не то, что говорить об этом. Хоть Позу когда-то и удалось узнать эту историю и даже предположил, что друг прекратит дергаться и пытаться защититься, когда кто-то звонит в дверь, но шрамы всё же не давали хоть ненадолго выпустить из головы те события. Благо это было последнее наказание в жизни Шастуна… Больше он не позволил другим причинять ему боль. Дальше только сам. Всё же себе он доверяет больше… Антон, конечно, стал носить браслеты сначала не в таких количествах. Но как только понял, что, когда он сидит на уроках и видит свои запястья его голова вновь забивается картинками с той ночи, браслеты резко прибавились в обилии на его запястьях. А кольца — это так, просто нравятся. Ну а некоторые, а точнее большинство были подарены Позом поэтому имели слишком большую значимость для шатена. Только тогда состояние улучшилось… За то время пока Антона не выходил из дома и пытался всё обдумать, а также шарахался с любых звуков Арсений думал, что всё из-за того казуса в лабораторной. Однако от правды он далёк. Ученику уже было далеко плевать на ту ситуацию по сравнению с нынешними проблемами. Видеть Арсения Тоша не желал, просто был не в состоянии. Однако Диму он очень хотел прямо сейчас обнять прижаться и не отпускать. Очень хотел. Он был близок ему также как сестра. Только у него была возможность быть рядом… Только поэтому Антон всё-таки решил открыть дверь… Старая и скрипучая дверь приоткрылась от чего Арсений и Дима были не то, что удивлены. Позов не просто был рад, намного больше он восхищался шатеном. Друг видел, что Шасту было из-за чего-то очень плохо. Настолько что он даже не рассказал об этом ему всезнающему Димке. Только он знал об Антоне столько же сколько сам парень. Их отношения были даже ближе, чем у Антона с Полиной. Но на место любимого брата Позов себя никогда не ставил. Его устраивал уровень просто очень хорошего друга, ценного и желанного. Попов наблюдал за тем с каким трепетом Шастун обнимал Позова. Со стороны Арсений видел то, как они доверяли друг другу во всём. Хотя от Тоши можно было ожидать совсем другого. Разве такой подросток доверит кому-то хоть малейшую из своих секретов пусть даже не мировой важности? Но всё же для него это может много значить, а он так смело доверяет Позову. Хотя и Дима, наверное, тоже прошёл через многое чтобы оказаться не то, что близко к личному пространству Антона, а напрямую находиться там и даже занимать значительную часть. В раздумьях он провёл недолго. Точнее всё то время пока ученики обнимались. Его умиляло то, как трепетно они относятся друг к другу. Шастну хотел бы сделать так чтобы Попов резко испарился и не портил момент. Но его присутствие неизбежно. После чувственных объятий, во время которых юноша чуть не расплакался так как на эмоции его смогли после долгой апатии вывести ещё во время звонка. Но держаться у него давно в привычке так что привычным жестом освежив своё почти заплаканное, но покрасневшее лицо он отстранился от друга. — Здравствуйте Арсений Сергеевич, проходите. — нехотя поприветствовав и не поднимая глаз на учителя пригласил в квартиру обоих Антон. — Спасибо Антон, но я ненадолго. — Арсений хотел остаться правда, поговорить и решить всё хотел. Но увидев состояние ученика и его неприветливость тот решил долго его не смущать попросту. — Как хотите. — шатен вздохнул с облегчением, но скрыл эмоцию. Всё-таки если бы не настойчивость Арсения то, возможно, он бы зачах тут, а труп его сгнил. Просто Дима не был столь напорист и думая, что доставляет слишком много дискомфорта другу не звонил долго в дверь лишь пытался и после неудачи просто понуро уходил. Не то чтобы парня надо добиваться, просто преподаватель вывел его на эмоции спустя долгое время проведённое в безэмоциональном состоянии и спровоцировал их встречу.

***

— Что с тобой вообще произошло? Я так и не понял почему ты так резко выбежал из кабинета, а потом вообще пропал… Я волновался. — Дима сказал это так трогательно будто бы вспомнил худшие годы в своей жизни. — Давай потом… — намекая на учителя ответил Шаст. — Как скажешь! — задорно согласился друг, понимая, что как только уйдёт Попов они нормально поговорят. Ведь Тоша обычно ничего не скрывал от друга. — Ну ладно ребят мне пора — кажется поняв намёк произнёс Арсений и стал понемногу вставать из-за стола — Антон, а ты смотри больше школу не прогуливай школу, мне же за тебя втык дадут ещё какой. — Арсений сказал это думая, что ученику уже сообщили о том, что на классном часу, до которого он сбежал, всем рассказали об уходе Татьяны Валерьевны и о том, что новый классный руководитель у них Попов. — А с чего это Вам, должны втык давать? — Ну как вашему классному руководителю… — Что? В смысле классному руководителю? — Антон впервые за неделю выплеснул столько эмоций и совершил столько телодвижений что ноги уже подкашивались, а голова начинала кружиться, учитывая возмущение парня головная боль вскоре усилится от такого громкого разговора и эмоций, которые он сейчас испытывает. — Антон успокойся что плохого? Ты против? — спросил Арсений, видя, как Шастун слабеет. — Да даже если я против, кто меня спрашивать вообще будет? — Антон вспылил так что сразу же откинулся на стул. — Тох, успокойся. Давай я провожу Арсения Сергеевича, а ты подожди меня тут. — Не спросил, а утвердил Позов. Антон было хотел что-то возразить, но Дима прервал его словно не закончил ещё свою часть диалога — Даже не начинай Шаст, у тебя сейчас на дискуссию сил нет со мной не то, что с Арсением Сергеевичем! Больше парень не стал возражать сил нет и настроения тоже хотя оно и не появлялось. Нет может когда он увидел перед собой Позова и смог его обнять. Но позже оно сразу исчезло. Он просто завалился спать чем вызвал у Димы умиление ведь тот успел только проводить классрука, а друг уже спит и пускает слюни на подушку. Так мило.

***

Проснулся Антон от запаха блинчиков и тут же насторожился. Ему стало непонятно, где он находится. Комната вроде его всё на своих местах, но вот только блинчики. Последний раз их готовила мама. С момента как её не стало, в этой квартире домашней едой больше не пахло. А вот у Димы он их ел часто так что сомнений не было это Дима заботливый друг, брат и просто Поз. Когда Антон зашёл на кухню в нос сразу врезался такой приятный и уютный запах блинчиков. Форточка была открыта и в комнату также проникал свежий воздух с ноябрьским холодком. Позов сидел за столом и залипал в телефоне. Увидев Шаста он, конечно, отложил гаджет и обнял худого друга. Такую приятную обстановку мог прервать лишь один разговор и конечно постоянно действующий по своим планам Дима. Сегодня в планах у него было поговорить с другом и понять, что же так разморило Шастуна. Но Диму можно понять раз Тоша даже другу не сказал, что случилось ему тем более было не столько интересно, как важно узнать, что произошло чтобы хотя-бы успокоиться. И понимая друга Антон не решился отговариваться или отходить от темы, он знал его друг не тупой и если тот хоть чуть соврёт тот увидит это и будет требовать больше подробностей за то, что шатен врал. А это хуже, чем сразу правду. Антон и Дима сели за стол. Перед парнем оказалась тарелка блинчиков, а чуть позже друг поставил перед ним и чашку зелёного чая. Неловкая пауза сопровождалась хлюпаньем чая и поеданием блинов с вареньем. Позов смотрел на лучшего друга так как не смотрел на него ни разу отец. С тревожностью и переживанием. С заботой и умилением. Пауза вновь затянулась, а тарелка Шаста уже опустела. В чашке пара глотков чая. Значит скоро наступит тот момент, когда Диме придётся узнать о случившемся. — Ну может ты расскажешь? Или мы так и будем сидеть под твоё чавканье? — десятиклассник облизнул нижнюю губу ожидая ответа и посмотрел на шатена. — Ну… В общем так получилось. Ну в тот день. Когда я убежал короче… Помнишь Гришу? — неожиданно для себя и достаточно резко спросил Шастун. Он знал, что Диме известно столько же, сколько и ему про этого человека. И кажется забывать о его существовании он особо не собирался. — Помню… — повисло молчание, во время которого Позов успел накрутить себя и сразу понял, что с пустяков Антон не стал бы поднимать эту тему. — ШАСТ? Что… Что он нашёл тебя? Что случилось? — Ну я думал он сидит. Но он уже вышел как оказалось… — парень сглотнул и продолжил — В тот день, когда я убежал я пошёл курить, а он подошёл сзади… — весь этот не закончившийся рассказ одноклассник уже сидел с открытым ртом всё больше переживая за дальнейший исход истории, — Короче он прижал меня и сказал, чтобы я выплатил ему всю ту сумму, которую он отвалил, когда был суд… А я даже не знал. Мой батя оказывается на наркоту потратил всё. А отец съебался мразь. Знал сука что этот вышел и съебал. Меня свои грешки отрабатывать оставил… Я не знаю, что делать, Поз… — Подожди, а как ты от него отбился? Он же тебе вреда не причинял? — последнюю фразу друг более настороженно произнёс ведь он не тупой понимает, что барыга его просто так не отпустит. — Нет я перочинку старую в кармане нащупал. Ну помнишь мою с птичкой? Я его в живот ударил, потом в колено и ножиком порезал. Я не собирался его резать просто забыл, что нож сильно наточен. — словно оправдывался парень хотя вины его тут нет. — Тош… — Дима сел рядом с другом и обнял его — ты не виноват. Да в полицию ты с этим не пойдёшь всё-таки по закону нож не является средством самообороны. Но это не доказывает твою вину. Это лишь повод понять, что Гриша не меняется. Да и ему в полицию идти не с чем. Что он скажет? — «Я бывший уголовник, меня пацан, из-за которого я сидел ранил. Я вот к нему пришёл угрожать, а он что-то защищаться начал.» — Антон даже усмехнулся, представляя Гришу в такой глупой ситуации. — Он же меня преследовать будет, откуда мне деньги брать? — Так ты поэтому в школе неделю не появлялся? — Антон лишь кивнул и тяжело вздохнул. — Ну во-первых это тупо Шаст, во-вторых, что он тебе сделает? Его же снова посадят. Или он так горит желанием за решётку попасть? — Это не тупо, Поз. Из-за того, что я сбежал так ещё и вред ему хоть минимальный нанёс, он меня сильнее ненавидит и мечтает отомстить. Но расправится с моей тушей только после того, как я отдам ему всю сумму. — Да прекрати ты! Думаешь у него других забот нет как за тобой носиться и караулить? — друг уже злился и одновременно переживал за Шастуна. — Но деньги-то ему нужны! — Антон уже срывался на крик, но вовремя успокоился. Только не на Диму на него срываться нельзя. — Ладно, я понял успокойся. Давай лучше, о чём нибудь другом поговорим. Например, мне очень интересно, что у вас с Арсением. Почему ты как сумасшедший выбежал из его кабинета? Мне ничего не объяснил. — он смотрел так заинтересованно, что смущал Шастуна, а тот не знал, как выкрутиться чтобы не говорить другу о том, что походу втюрился в препода. Для Антона это звучит ужасно он не хочет говорить об этом даже себя не то, что другу. Но Дима всё уже давно понял просто не хотел настаивать и ждал пока шатен сам скажет, но признания не последовало. Больше нельзя было ждать. Он и так уже успел что-то натворить, а пока парень сам созреет и скажет про это однокласснику то натворит такую муть что не поможет никто. — Я облегчу тебе задачу. — юноша поднял стыдливо глаза на друга будто провинился. — Тебе нравится Арсений Сергеевич, я это вижу. Но только вот, что произошло тогда, ты уже расскажешь сам. Шастун в шоке от своего друга. Он видел и молчал? Почему не сказал? Было бы легче. А как он догадался? Если он так легко понял может и другие уже могли заметить. Нет… Только не это! — Как ты понял? Это так заметно? — Да ты на него как на любовь всей жизни смотришь! Потом правда сразу пытаешься отвести взгляд, но я-то вижу. — Как думаешь: кто-то ещё мог заметить? — Конечно нет. Кому вы нужны со своими переглядами. Это просто я такой наблюдательный. — Допустим и что мне делать? — с надеждой в глаза спросил Антон, но встретился с удивлённым лицом Позова. — Ты это у меня спрашиваешь? — Нет у Попова решил спросить! Конечно, у тебя, кто мне ещё совет дельный даст? — Дима почти сразу засмущался от таких лестных высказываний в свою сторону. — Ну сначала хотя бы расскажи мне о том, что ты натворил тогда, а потом убежал как трусливая девчонка. — посмотрев на парня как на провинившегося Поз догадался что шатену очень стыдно. Это только подогревает интерес. — Ну я короче… ну… Я чуть не поцеловал его в общем! — на одном выдохе произнёс Шаст, от чего тут же хотел провалиться под землю от стыда. Глаза друга округлились, а на лбу выступили горизонтальные морщины. — Ебать… Подожди. Что значит «чуть»? — парень взрывается от удивления и любопытства. — Бля. Я короче его губ коснулся, а он даже не отверг, а ответил потом я просто убежал. Так что поцелуем это назвать нельзя. — Блять Шаст и ты молчал сука… — у Димы впервые вырвалось столько мата по отношению к другу. — А что мне говорить надо было? «Я с Поповым пососался!» Как ты себе это представляешь?! — Это лучше, чем копаться в себе! Мне вообще обидно что ты ничего не сказал. — Извини я не знал как ты к этому, ну отнесёшься… — стыдливо произнёс Шастун. — То есть, когда ты думал, что гей то не постеснялся ко мне прийти, а как с Сергеевичем сосаться так мы стесняемся! — Ну это другое… К концу дискуссии Позов лишь сказал другу что понял его и не держит зла, а вот Шастун хотел, чтобы друг дал ему совет что делать дальше, но самому начинать это разговор было стыдно как-то. Тем более и самому Диме надо было всё обдумать. Только вот как теперь Арсению в глаза смотреть?