В плену твоих когтей

       Мы так привыкли откладывать все на потом, что, порой, это потом так и не наступает. И, оглядываясь назад, мы понимаем, что тех последствий, с которыми нам пришлось столкнуться, могло бы и не быть. Просто стоило в какой-то момент отбросить все сомнения и сделать этот злосчастный шаг, который и был решающим. Конечно, есть ситуации, которые следует обдумать как можно тщательнее, но, чаще всего, мы растягиваем решение именно тех проблем, которые можно было бы решить здесь и сейчас. И только оказавшись в тупике, в голове проскальзывает мысль: “А ведь все могло быть иначе, если бы я тогда…”       Чимин был как раз таки из тех людей, кто не любил медлить, потому что не видел смысла в откладывании того, что можно решить прямо сейчас. Тем более, в их с Чонгуком истории решение лежало на самой поверхности. Конечно, риск оказаться после такого серьезного шага выброшенным на обочину жизни с дырой в грудной клетке размером с вселенную был очень высок, но когда Чимина пугали такие вещи? Лучше он сделает шаг в эту бездну, чем будет продолжать быть обычным наблюдателем. Кто знает, может именно тьма и была именно тем, чего так жаждала его душа несколько лет.       Он бы соврал, если бы сказал, что совсем не нервничает. Все же, сегодня ему предстоит переступить ту черту, за которую он и не думал никогда переходить. Однако слова поддержки от Тэхена вертелись в голове, не позволяя нервам стать его оковами. Но прежде чем начать действовать, ему нужно было подготовиться.       Первое, с чем он решил разобраться, это одежда. Его гардероб стал заметно меньше после всех этих переездов и побегов, но все же было несколько нарядов, которые свели бы с ума даже самого натурального натурала. И даже не стоит говорить о том, что они сделают с Чонгуком, который и так пускает слюни на прекрасное телосложение Чимина. Но сегодня этого будет недостаточно, поэтому, надев все необходимое, Пак уложил волосы, полностью открывая свой прекрасный лоб, позволяя свисать лишь одной небольшой прядке, которая была вишенкой на торте. А заключительной изюминкой во всем этом образе были слегка подведенные глаза, для большей выразительности, и блеск, которым он покрыл свои пухлые губы, делая их еще желаннее.       Прежде чем отправиться к тому, кто даже не ожидал получить сегодня такой “сюрприз”, Чимин подошел к зеркалу, окидывая себя взглядом, наполненным гордостью. Он уже начал забывать, что может выглядеть настолько горячо. И это лишь начало того шоу, которое он собирался устроить самоуверенному Чонгуку. Сегодняшний день станет важным и решающим для них обоих, поэтому Чимин собирался выложиться на полную. Но прежде чем выйти из своей комнаты, он сделал фото и отправил Тэхену, получая в ответ:       ”Вот это моя любимая сучка Пак Чимин. Покажи ему, с кем он решил связаться!”       Всего несколько слов смогли окончательно уничтожить небольшую нервозность парня. Тэхен был мастером в таком, потому что прекрасно знал, что лучше всего сказать, чтобы Чимин смог взять себя в руки. Именно поэтому их дружба и была настолько теплой и особенной. Они были самыми настоящими соулмейтами, которые чувствовали друг друга на уровне души. И разрушить эту связь не сможет никто и никогда.       Догадаться о том, где именно сейчас был Чонгук, не составило труда, потому что большую часть своего времени он проводил за документами, изучая их теперь уже общих врагов. Не то чтобы Чимина это никак не беспокоило, и он бы не хотел помочь, но давящее внутреннее чувство сейчас мешало ему даже больше, чем мишень на лбу. Конечно, они договорились разбираться со своими чувствами вместе, но к чему эти небольшие шаги, когда можно сразу нырнуть с головой в омут? И если у Чонгука не хватало на это смелости, то Чимин сделает все сам.       Открыв дверь в кабинет, куда даже свет практически не попадал из-за темных штор, Пак медленно подошел к окну, открывая его и впуская свежий воздух в это мрачное помещение, в котором даже дышать было тяжело. Чонгук, который до этого даже не заметил, что кто-то зашел, увлеченный процессом изучения полученных данных, повернул голову в сторону источника нарушения его концентрации. Но он пожалел о своем решении в ту же секунду, потому что все слова застряли комом в горле, когда он увидел своего искусителя. Он и забыл, что хотел начать возмущаться, начиная изучать идеально сложенное тело парня взглядом изголодавшегося зверя. Пак Чимин всегда был его личной слабостью, которой он никогда не мог сопротивляться, потому что этот парень слишком прекрасен. Все это время Чонгук думал, что лучше уже и быть не может, но сейчас он готов забрать все свои слова обратно, потому что вся эта сучья атмосфера, которая так и витала в воздухе, сводила с ума.       Теперь, когда накаченные ноги Чимина обтягивали до невозможности узкие черные джинсы, которые еще и подчеркивали тонкую талию, опоясывая ее, а из-за нескольких расстегнутых пуговиц на белой шелковой рубашке так сексуально оголялись ключицы и левое плечо, казалось, что Чон просто умрет на месте от сильнейшего оргазма. Разве может человек выглядеть настолько прекрасно? Однако это был далеко не предел, потому что нежную шею парня украшал тот самый чокер, который уже когда-то смог возродить в Чонгуке самые пошлые мысли. И лучше бы ему остановиться, прекратить исследовать своего искусителя и не поднимать глаза выше, потому что подсознание понимало, что это будет конечной точкой. Но кто он такой, чтобы сопротивляться своему зверю, который жаждал узреть каждый даже самый небольшой участок того, в чьих руках был поводок.       Чонгук томно простонал, прикрывая глаза, когда, наконец, смог дойди до конца. То, как сексуально блестели желанные губы, и с каким дерзким взглядом на него смотрел Чимин, слегка сузив глаза, разбивало Чона на мельчайшие осколки. Член уже врезался в нижнее белье, умоляя выпустить его из этого капкана, схватить парня за упругие ягодицы и войти на всю длину без подготовки, потому что держаться было с каждой секундой все больнее и больнее. Но та часть, которая все еще здраво мыслила, напоминала ему о том, что это будет самой большой ошибкой, потому что с Чимином так нельзя. И пока сознание могло хоть немного удержать его в узде, нужно было сбежать из этой клетки, в которую его так нагло загнали.       Чонгук едва смог встать на ноги, как его тут же грубо припечатали к месту, седлая его бедра. Чимин специально протерся своими ягодицами о его пах, подогревая жажду овладеть. В голове Чонгука промелькнула мысль, что это очередной мокрый сон, потому что Чимин не стал бы намекать на секс. Однако эта бесстыжая ухмылка говорила об обратном. Все это было реальностью, в которой Чимин сам переместил его руки на свои ягодицы, проводя языком по блестящим под лучами солнца губам.       —Что происходит? — тихо произнес он, продолжая хвататься за ускользающее сознание.       —Тише, Гуки, — от такого прозвища по телу прошлись мурашки, которые все больше подталкивали Чонгука к самому краю. И если он сделает еще хоть шаг, то это станет самым настоящим концом. Но Чимин, будто чувствуя, что тот находится на грани, нагнулся к самому ухо, прикусывая мочку. Наслаждаясь очередной порцией тихих стонов, он томно прошептал: — Прекрати сдерживать себя и покажи мне, что секс с тобой стоит того, чтобы я покорился тебе.       Падение, которого Чонгук старался избежать, все же произошло. Они уже переходили черту несколько раз. Думали, что уже достигли точки невозврата. Но все это было мелочью по сравнению с тем, что должно будет произойти сейчас. И та точка невозврата, которой они считали свои предыдущие “игры”, не была настоящей, потому что она наступила только сейчас.       Чонгук крепко вцепился в чужие бедра, поднимаясь с места и опрокидывая Чимина на стол, скидывая все документы с деревянной поверхности на пол. Он давал шанс, пытался сдержаться, но у всего есть свой предел. И если это именно то, чего так добивался Чимин, то он даст ему это. Покажет самый настоящий рай, доводя до пика наслаждения.       —Если ты так этого хочешь, то я обязательно заставлю тебя стонать мое имя, детка, — и судя по победной улыбке на прекрасном лице парня, лежащего сейчас под ним, это было именно тем, чего Чимин и добивался. Все же, Чонгук ошибался, когда думал, что хорошо его знает. Видимо, его искуситель таит в себе еще много интересного. — Пока я еще немного в сознании, — он провел рукой по правому бедру, переходя к талии, — хочу спросить…       —Трахни уже меня! — не выдержал Чимин, притягивая Чонгука к себе за затылок, чтобы вовлечь в страстный поцелуй, покусывая чужие губы. Он и сам уже горел от желания ощутить прелести секса, которого у него никогда не было. И несмотря на то, что это будет его первый раз, ему не было страшно. Он просто чувствовал, что все делает правильно.       Чонгук нагло блуждал руками по разгоряченному телу, пока его язык исследовал чужой рот. По кабинету разносились пошлые причмокивания и тихие постанывания, которые увеличивали и без того сильное возбуждение. Однако было кое-что, что мешало насладиться этим процессом в полной мере: чертова рубашка, которая мешала прикоснуться к прекрасному телу Чимина. И Чонгук не собирался отказывать себе в удовольствии, избавиться от этого препятствия, поэтому, оторвавшись от истерзанных губ, он одним рывком разорвал рубашку, открывая доступ к чистой гладкой коже.       —Совершенство, — произнес Чон, склоняясь над шеей парня, на которой так прекрасно смотрелся чокер, который будто так и кричал: “собственность Чон Чонгука”. — Хочу исследовать каждый миллиметр твоего тела своими губами, — он едва ощутимо прикоснулся губами к основанию шеи, заставляя Чимина тяжело вдохнуть. — Оставить на нем свои следы, — Чонгук начал медленно спускаться поцелуями все ниже и ниже, останавливаясь на затвердевших сосках, облизывая их по очереди. От всех этих действий Чимин едва сдерживался, чтобы не кончить уже в самом начале, выгибаясь в спине. Он и не думал, что даже обычные ласки смогут заставить его сходить с ума. Возможно, дело было в том, что все это делал с ним именно Чонгук. Будь на его месте кто-то другой, смог бы Чимин раствориться во всем этом точно так же, как сейчас? Наверное, нет. — Хочу, чтобы ты полностью, принадлежал мне, — оставив соски в покое, он вновь продолжил оставлять влажные поцелуи на чувствительной коже, останавливаясь возле кромки джинсов. Подняв перекрытый пеленой возбуждения взгляд на Чимина, который прикусил нижнюю губу, прикрыв от переполняющих его ощущений глаза, Чонгук хмыкнул и расстегнул джинсы, стягивая их с парня, который даже не думал сопротивляться. — Я даю тебе последний шанс остановить меня, — он склонился над лицом парня, который сейчас смотрел, будто сквозь него. Они оба понимали, что пути назад уже просто нет, но Чонгук все еще помнил, одну очень важную деталь, которая мешала ему полностью расслабиться. — Всего одно твое слово и я прекращу все это. Мы можем просто подрочить друг другу и на этом закончить.       —Так сильно беспокоишься из-за моей девственности? — спросил он, протягивая руку, чтобы провести указательным пальцем по небольшому шраму на щеке парня. Чонгук сразу же кивнул, потому что это, действительно, было единственной преградой. — Ты же столько раз грозился выебать меня, а сейчас, когда я сам к тебе пришел, ты начал сомневаться?       —Раньше мне было все равно на твои чувства. Я мог бы сломать тебя и выбросить, найдя другую игрушку. Но сейчас, — он обхватил чужое запястье, прижимаясь губами к горячей ладошке, — я не хочу видеть ненависть в твоих глазах. Не хочу, чтобы ты совершил ошибку, о которой будешь потом жалеть, — честно ответил Чонгук, все еще испытывая небольшую ненависть к такой версии себя.       Его воспитывали сильным и стойким человеком, а теперь он мог вот так легко начать беспокоиться о чьих-то чувствах. Отец точно был бы в нем разочарован, и это мешало ему в полной мере окунуться в новое нахлынувшее чувство. Но та часть, которая тянулась к Чимину, была гораздо сильнее обстоятельств. И то, что сейчас происходило между ними, помогало этой самой части становиться все больше и больше. Чонгуку не хотелось обычного секса ради удовлетворения своих потребностей. Он хотел, чтобы сплелись не тела, а души, именно поэтому он все еще не сорвался с цепи.       —Я не знаю, откуда у тебя эта информация. Да и, если честно, не хочу знать. Но не сдерживай себя только из-за этой детали. Я девственник, а не фарфоровая кукла, которая может разбиться, если с ней обращаться чуточку грубее, — с улыбкой произнес он, чмокая замершего парня в губы. — Мне понравился именно жесткий и необузданный Чон Чонгук, который плевать хотел на весь этот мир. Не стоит меняться ради того, чтобы не сломать меня, потому что этого не произойдет. Ты не разрушишь меня, если мы переспим. Возьми меня так жестко, чтобы я забыл обо всем. Заполни меня и покажи, кто тут папочка, — прошептал в самые губы Чимин, прежде чем обхватить через домашние штаны Чонгука его колом стоящий член.       —Блять! — вскрикнул Чонгук, едва сдерживая очередное желание кончить. Но сейчас было слишком рано. Они были только в самом начале. — Ты сам напросился, детка, — понизив голос. Произнес он, показывая свой оскал.       От прежней нежности не осталось и следа. Теперь бразды правления перешли к его внутреннему изголодавшемуся зверю, который уже выпустил свои клыки, впиваясь в шею Чимина, чтобы оставить первый алеющий след. Услышав сладкий стон наслаждения, Чонгук перешел к следующему шагу. Стянув с Чимина нижнее белье и отбросив его в сторону, он склонился над влажным твердым членом, оставляя на нем поцелуй. Послышался более громкий стон, оповещающий о том, что Чонгук идет в нужном направлении.        Если говорить откровенно, то Чонгук никогда в своей жизни не делал ничего подобного. Он привык доминировать, властвовать и ловить кайф от покорности, поэтому это он был тем, кому отсасывали. Но даже эту часть его жизни Чимин смог изменить, не приложив при этом никаких усилий. Пак просто был собой, но, при этом, с каждым днем он все сильнее впивался своими “когтями” в Чонгука, у которого не было даже малейшего шанса выбраться из этих цепких лап. Он был пойман в капкан кофейных глаз, и выбираться из этого плена не собирался.       Проведя языком по всей длине, он обхватил головку члена, начиная медленно насаживаться на него своим ртом. И даже этого уже было достаточно, чтобы Чимин выпал из этой реальности. Но Чонгук, который хотел довести его до звездочек перед глазами, взял его руку и поднес к своему затылку, позволяя обхватить свои волосы и самому управлять всем процессом. Сначала Пак не предпринимал ничего, наслаждаясь тем, как приятно чужие губы обхватывают его орган. Однако, когда Чонгук так и продолжил насаживаться слишком медленно, доходя лишь до середины, будто специально подталкивая его к действиям, Чимин все же начал задавать собственный темп. Мир перед глазами начал постепенно плыть, а собственное тело будто плавилось, пока горячий язык продолжал скользить по его органу, проходясь по каждой венке. И когда Чон уже свободно заглатывал весь член, а скорость достигла нужной отметки, Чимин резко дернул парня за волосы, кончая с громким стоном себе на живот.       —Тебе понравилось? — поинтересовался Чонгук, стирая салфетками, которые лежали в одном из ящиков стола, вязкую жидкость с живота парня. И хоть ответ и не требовался, потому что по лицу Чимина и так все было понятно, тот все же решил положительно кивнуть, широко улыбаясь. — А теперь настало время показать тебе космос, детка, — чмокнув парня во влажный лоб, он помог ему подняться на слегка ватные ноги, придерживая за талию, и повернуться к нему спиной. Он достал все необходимое из другого ящика, выливая смазку на свои пальцы. — Лучше обопрись о стол, — Чимин послушно поставил руки на деревянную поверхность, чувствуя что-то прохладное возле своего прохода. — Расслабься, иначе будет слишком больно, а я не хочу, чтобы твой первый раз остался для тебя плохим воспоминанием, — Пак нервно выдохнул, пытаясь расслабиться, хоть это и было сложно из-за пальца, который начал медленно погружаться в него, — Какой же ты узкий, — прошептал Чонгук на ухо, обхватывая его своими губами.       Уши всегда были некой слабостью Чимина, поэтому он никогда и никому не позволял прикасаться к ним. Это было запретной зоной, но все мы понимаем, что Чонгук плевать хотел на все эти запреты. Все, что его волновало, это наслаждение парня, который извивался под ним, пока он одной рукой продолжал придерживать его за талию, а пальцами другой растягивать анальное отверстие. И Чимин был совсем не против, потому что от такого приятного жара, исходящего от чужих губ, по телу разносились мурашки, отвлекая от неприятных ощущений.       Когда один палец начал входить свободно, Чонгук добавил второй, ловя первый болезненный стон.       —Минни, потерпи немножно, — он чмокнул слегка подрагивающего парня между лопаток, обхватывая свободной рукой чужой член, начиная медленно водить по стволу. — Если тебя не растянуть, то я могу тебя порвать.       —Все нормально, продолжай, — ответил Чимин, прикусывая нижнюю губу. Хоть сейчас и было немного больно, он понимал, что от самого секса он получит невероятные ощущения.       Чонгук старался делать все аккуратно и максимально нежно, чтобы принести как можно меньше дискомфорта, но боль все равно была ощутимой, а член в его руках даже и не думал снова твердеть. С каждым разом он проникал под новым углом, стараясь найти заветную точку. И когда он, наконец, достиг своей цели, болезненные стоны сменились несдержанными криками наслаждения.       —Нашел, — с ухмылкой произнес Чон, продолжая надавливать на простату.       —Ч-что… эт-то? — между стонами спросил Чимин, закатывая глаза от слишком приятных ощущений. — Т-так… хор-рошо, — он выпрямился, откидывая голову на плечо Чонгука, который начал наращивать свой темп, добавляя уже третий палец. — Б-быстрее, Гуки.       Потребовалось еще несколько толчков, прежде чем Чимин снова кончил, расслабляясь в надежных руках, которые так вовремя его подхватили. Взяв презерватив, Чонгук отнес парня на диван, нависая над ним. Глаза Чимина все еще были перекрыты пеленой наслаждения, а с его лба стекали капли пота, однако было в этом взгляде и кое-что еще, что уже превратилось в самый настоящий пожар: желание. Ему хотелось поскорее почувствовать, как Чонгук входит в него, вознося до небес. Он уже сгорал от обычных прелюдий, поэтому даже представить не мог, какой рай ждет его от самого секса.       Долго ждать не пришлось, потому что Чонгук уже успел избавиться от одежды, раскатать презерватив по всему члену и приставить голову к разработанному входу. Он начал входить медленно, утопая от переизбытка эмоций. Потому что в Чимине чертовски хорошо. Потому что чужие стенки так приятно сжимали его член. Потому что Чонгук первый, кто может зайти настолько далеко.       Войдя на всю длину, он остановился, позволяя Чимину привыкнуть к его размерам, но тот, не желая оттягивать время, начал подвиливать бедрами, призывая к действиям. И Чонгука не нужно просить дважды, потому что он и сам уже давно мечтает получить долгожданную разрядку.       Сделав первые пробные плавные толчки, он начал постепенно увеличивать скорость, вбиваясь все быстрее и жестче. Каждый раз его член проходился по простате, заставляя Чимина выгибаться в спине, срывая свой прекрасный ангельский голос. И такой Пак был самой настоящей зависимостью, от которой Чонгук не сможет избавиться уже никогда. Да, Чон хотел подчинить, разрушить, оставить после себя развалины и выбросить в тот момент, когда от парня не останется ничего, но сейчас он хотел сберечь это прекрасное создание. Хотел скрыть его от всех этих уродов, которые собирались причинить боль, тому, кто, кажется, уже давно пробрался в самое сердце. Но Чонгук ни за что не позволит им замарать своими грязными руками такое чистейшее сокровище. Этот свободолюбивый кот теперь под его защитой, и уже не в роли игрушки, а как кто-то более важный.       Выйдя из разгоряченного парня, который простонал как-то разочарованно, он поднялся с дивана, помогая Чимину принять немного другую позу. Прохладная обивка коснулась кожи живота парня, когда Чонгук поставил его на колени, пристраиваясь сзади. Войдя сразу на всю длину, Чон начал вбиваться рвано, обхватывая горло Чимина своими пальцами. Оставив еще один след у основания шеи уже с другой стороны, он с рыком начал наращивать темп, сменяя рваные толчки на плавные и наоборот.       —Т-так, хорошо, — простонал Чимин, подпитывая внутреннего зверя Чонгука, который только и ждал этих слов. — Ты… т-так глубоко.       —Детка, ты даже…не представляешь…как в тебе…охуенно, — прорычал Чон, жестко вбиваясь в податливое тело. — Такой…узкий…и только мой!       Сжав пальцы, которые продолжали обхватывать горло в том месте, где был чокер, Чон перекрыл доступ кислороду, позволяя Чимину перейти на новую ступень наслаждения. Каждый толчок начал ощущаться как-то иначе, а все вокруг испарялось, превращаясь в одно большое пятно. Внешний звук стал приглушенным, позволяя получше расслышать звук собственного сердцебиения. По телу будто разносилось электричество, отдаваясь покалыванием в каждой клеточке, а собственные стоны, растворялись где-то в легких, превращаясь в тех самых бабочек, о которых так часто говорят влюбленные.       Когда его горло выпустили из крепкой хватки, а обе руки Чонгука впились в его тонкую талию, он откинул голову назад, получая долгожданный влажный поцелуй. Шлепки их влажных тел продолжали разрывать тишину комнаты на несколько частей, пропитывая все в этом кабинете запахом их страсти. Оба парня сейчас утопали друг в друге, позволяя стонам раствориться в их поцелуе. Потребовалось еще несколько глубоких рваных толчков, прежде чем они оба кончили, падая без сил на кожаный диван.       Чонгук снял презерватив и выкинул его в рядом стоящую урну, прежде чем аккуратно притянуть к себе тяжело дышащего Чимина, позволяя положить голову на свою грудь. Это был далеко не первый секс Чона, но он был, определенно самым лучшим. Еще никто и никогда не мог довести его до такого оргазма. Сначала мокрые сны, а теперь горячий секс в реальности. Чимин, действительно, перевернул весь его мир вверх ногами.       Никто из них не произнес и слова, потому что все было понятно и так. Они перешли эту черту, и пути назад уже больше нет. Каждый из них проник под кожу другого так глубоко, что вытащить его оттуда уже нереально. И нет ничего сильнее, чем слияние двух душ, которые стали единым целым. Пусть никто из них еще не мог с уверенностью произнести слова любви, а Чимина все еще мучили призраки прошлого и незажившая рана, но с этого дня уже не существует никакого “я”, есть только “мы”, и один мир на двоих.