В плену твоих когтей

      Утренние солнечные лучи, проникшие в комнату, чтобы пройтись по прекрасным чертам лица спящего юноши, заставили Чонгука нахмуриться и пошевелиться в попытке укрыться от надоедливого света, но боль от раны в перевязанном плече все же нарушила его планы на продолжение сна. С неохотой и шипением он раскрыл глаза, поворачивая голову в сторону второй половины кровати, не находя там того, кто точно еще вчера заснул под его боком. Взяв в руки уже прохладную подушку, Чонгук прижал ее к себе, вдыхая сладкий аромат. В мыслях сразу всплыла дерзкая улыбка, которая стоила дороже любой драгоценности в этом мире. Кофейные глаза, в которых Чонгук растворялся каждый раз, когда получалось установить зрительный контакт. Ангельский голос, который манил сильнее запретного плода, став самой настоящей зависимостью. Но самой главной ценностью в том, кто так нагло вцепился своими когтями в Чона, было сердце. То самое сердце, которое сохранило в себе тепло, несмотря на все то дерьмо, которое успело произойти в жизни Чимина.       Отбросив подушку в сторону, Чонгук поднялся с кровати, игнорируя новую волну боли. Сейчас ему было просто необходимо увидеть того, кто заполнил все его мысли, потому что простого воображения и воспоминаний было недостаточно. Ему хотелось прижаться к теплой спине, зарыться в мягкие волосы, вдохнуть аромат чужого тела, коснуться манящих пухлых губ своими и почувствовать биение сердца. Ему нужна была его зависимость. Ему нужен был его Пак Чимин. Однако найти его было не так легко, как казалось.       Чонгук уже начал паниковать, перебирая худшие варианты исхода событий, но, открыв очередную дверь, он выдохнул с облегчением. В прочем, можно было сразу же догадаться, что Чимин пошел именно сюда, потому что сейчас в нем бушевали эмоции, обуздать которые он не мог. Конечно, единственным доступным для него способом была тренировка с катаной, которой он рассекал воздух, показывая невероятно красивые техники. Только на этот раз в его плавные движения была вложена некая грубость, которая прослеживалась в побелевших костяшках пальцев, сжимающих рукоять, в редких резких выпадах и огне, заполнившем кофейные глаза. Казалось, будто он не просто тренировался, а рассекал видимых только ему демонов, которые не давали покоя. Он наносил удар за ударом, избавляясь от страха, злости, ненависти, отвращения, памяти. Это был самый настоящий ритуал, известный только катане и ее хозяину.       И, наверное, будь сейчас здесь Хосок, он бы проникся каждой деталью, восхищаясь техникой юноши, потому что иной реакции на происходящее в этом зале быть не могло. Могло, ответил бы Чонгук, который не мог думать ни о чем, кроме обнаженной груди и идеально гладкой коже. Он медленно прошелся по каждому оголенному участку тела, не желая пропускать даже миллиметр. Когда его взгляд дошел до спортивных штанов, он громко сглотнул, заметив, что те слегка сползли, показывая каемку нижнего белья. Пожалуй, эта незначительная деталь и стала последней каплей в выдержке Чонгука, который и без всего этого неимоверно сильно хотел почувствовать жар чужого тела и услышать громкие стоны, которые слетали бы с этих поблескивающих от слюны губ.       Медленно, подобно самому настоящему хищнику, Чонгук начал приближаться к своей жертве, облизываясь. С каждым его шагом сердце ускоряло ритм, а член становился только тверже, потому что вблизи тело Чимина было еще прекраснее. Теперь каждая мышца и каждый изгиб стали четче, а запах проникал в легкие, заполняя их до краев. Чонгук сходил с ума и внутренне выл от накатывающего возбуждения и того, насколько эстетичным был Чимин. Будто вся красота мира была запечатана в этом парне. И дело было не только в физической стороне вопроса, но и в духовной.       Когда их разделяло лишь несколько шагов, Чимин сменил траекторию и с ухмылкой остановил лезвие возле шеи Чонгука, напоминая о том самом дне, когда он впервые взял в руки катану.       —А ты опаснее, чем я думал, Пак Чимин, — он наклонил голову к холодному лезвию, проводя по нему языком, замечая, как взгляд парня напротив начал постепенно заполняться такой же пеленой, что и у Чонгука. — Если бы я знал, как горячо ты выглядишь полуголым с катаной в руках, то давно бы попросил тебя показать парочку приемов. А потом, — он сделал шаг, наблюдая за реакцией Чимина, который, судя по всему, тоже наслаждался этой небольшой игрой, — я взял бы тебя так, чтобы единственным словом, которое ты смог бы произнести, было мое имя. Чтобы ты кричал так громко, что вся Корея завидовала бы. И ни один из жителей страны никогда не смог бы забыть твои звуки наслаждения, — дойдя до своей цели, он остановился, позволяя Чимину нанести ответный удар.       —Кто знает, может, — он закусил нижнюю губу, подходя настолько близко, что между ними мог пройти разве что ветер, — я устроил это шоу не просто так. Может, — Чимин отбросил катану, приподнимаясь на цыпочках, чтобы произнести следующие слова в мягкие губы напротив, — я хотел показать, каким желанным и сексуальным я могу быть. И, возможно, — он оставил невесомый поцелуй на щеке, заставив Чона шумно выдохнуть, — мне хотелось, — Чимин начал медленно очерчивать ярко выраженную линию челюсти своими губами, прислушиваясь к чужому дыханию, которое с каждой секундой сбивалось все сильнее. Он почувствовал, как теплые руки обвили его талию, прижимая к себе все ближе. Чонгук слегка откинул голову, предоставляя доступ к своей шее, пока его пальцы мягко скользили по голой спине, — чтобы ты понимал, что таким меня можешь видеть только ты.       И это стало самым настоящим вызовом для Чонгука, который с рыком резко поднял парня, заставив того обвить его талию ногами и прижал к зеркалу, которое распологалось во всю стену. Впившись в губы Чимина, он начал жадно покусывать их, сразу проникая языком внутрь, чтобы сплестись с чужим. Воздух вокруг был накален до пределов, пока лишняя одежда сдерживала их возбужденные члены. Страсть уже накрыла их с головой, полностью отрезая от внешнего мира. Единственной важной вещью сейчас были их плотно прижатые друг к другу тела.       Оставив покрасневшие и припухшие от укусов губы в покое, Чонгук, продолжая сжимать своими пальцами упругие ягодицы, перешел к шее, оставляя на ней яркие следы, которые будто так и кричали, что этот парень целиком и полностью принадлежал ему. Но этого казалось мало, поэтому опустив Чимина на пол, он перешел к ключицам, медленно опускаясь ниже, пока не дошел до сосков. Как только влажный язык коснулся их, Чимин томно простонал, откидывая голову назад. Пак чувствовал, как губы Чонгука начали ласкать их поочередно, пронося по его телу волну мурашек, которые выбивали почву из под ног. Чувствовал, как длинные пальцы уже опустились на его пах, потирая через одежду колом стоящий член. Оба парня были максимально возбуждены и хотели получить долгожданную разрядку, но Чимин хотел испытать свой первый за сегодняшний день оргазм не от ласк, которые, безусловно, были выше всех похвал, а от ощущения заполненности. Ему хотелось почувствовать Чонгука в себе, принять его полностью и задохнуться от переизбытка ощущений.       —П-прекрати, — между стонами, наконец, произнес Чимин, заставив Чонгука выпрямиться и взглянуть в его глаза. — Трахни меня, — слышать подобное из уст Пака, почему-то, все еще было немного странно, но именно из-за этого Чон заводился еще сильнее, желая исполнить просьбу своего дерзкого котика.       —Какой же у тебя грязный язык, — он вновь припал к пухлым губам, слегка прикусывая этот самый язык, который стал виновником внутреннего пожара, чтобы сорвать очередной стон, который утонул в их поцелуе. — Но нам нельзя торопиться. Сначала тебя надо хорошенько растянуть, чтобы избежать лишних травм, — он просунул руки под штаны, проникая в парня сначала одним пальцем. Не почувствовав никакого сопротивления, он склонил голову вбок, играя бровями. — Неужели ты уже успел поиграть с собой?       —Я же сказал, что устроил это шоу не просто так, — томно произнес он, разрывая на Чонгуке футболку, чтобы получить доступ к желанному телу. Он аккуратно провел руками от каемки черных пижамных штанов до груди, избегая забинтованную часть, и, наконец, обвивая шею. — Ты же не думал, что я тут полуголый занимался просто потому, что мне слишком жарко? — приподнимая один уголок губ, произнес Чимин, полностью срывая все тормоза парня.       —Блять, лучше бы ты этого не говорил, — он быстро избавил их от остальной одежды, разворачивая Чимина лицом к зеркалу. — Я хочу, чтобы ты видел свое выражение лица в тот момент, когда я войду в тебя, — он припал к основанию шеи юноши, прикусывая ее, чтобы оставить самый большой и самый заметный след. — Смотри внимательно, детка.       Чимин быстро кивнул, полностью сосредотачиваясь на зеркале, в котором будто отражались и не они вовсе. Он видел, как рука Чонгука начала скользить по его шее, слегка сжимая ее. И это было его маленьким фетишем, о котором Чон прекрасно знал. Пак почувствовал, как горячее дыхание опаляло его чувствительные уши и как чужой член потирался о его ягодицы. Он неотрывно смотрел в зеркало, наблюдая не только за сменой своих собственных эмоций, но и Чонгука. Видел, с каким собственничеством тот оставлял следы на шее, и с каким наслаждением смотрел на проделанную работу. Но больше всего во всем этом Чимина завораживала не страсть, а нечто необъяснимое и особенное, проскальзывающее в черных омутах.       Однако Паку все же пришлось оторваться от зеркала, когда Чонгук одним резким движением вошел в него полностью, заставив прогнуться в спине и запрокинуть голову назад. Перед глазами словно начали сверкать звезды, но это было лишь началом, потому что Чон начал вбиваться размашисто, постепенно переходя на бешеный ритм. Он безжалостно выбивал из легких парня весь кислород, втрахивая его в злосчастное зеркало, пока одна его рука продолжала держать в своей хватке чужое горло, а другая – обвивала живот.       —Чонгук! — выкрикнул Чимин, когда член прошелся по заветной точке. — Блять!       —Я же…говорил, что…заставлю…тебя…кричать, — между толчками, произнес он, вдыхая сладкий аромат, который смешался с запахом страсти. — Только посмотри на себя, — Чимин приложил все силы, чтобы перевести взгляд на зеркало, обращая внимание сначала на свои растрепанные волосы, затем на красные щеки, и только после этого замечая собственные дикие и искрящиеся глаза. В него будто вселился дьявол, который полностью взял разум под контроль. Но он прекрасно знал, что его разум все еще принадлежал ему, а виной такому состоянию был вовсе не демон. Именно Чонгук был тем, от кого внутри все просто переворачивалось, а тело будто становилось невесомым.       —Поцелуй меня.       Чимин повернул голову, получая желаемое, но на этот раз без лишних покусываний. Это скорее был нежный поцелуй, который смешивался с теми ощущениями, которые оба получали от проникновения. И если попробовать описать это вкусами, то можно сказать, что это было похоже на карамельный кофе: приятная горечь с легкими нотками сладости. Но все это можно было описать и по-другому: раскаты грома с грозой, сопровождаемые сильным дождём, который приносит после себя невероятно красивую радугу. Их страсть и секс были самой настоящей грозой, которая разрезала небо и при этом была чем-то безумно притягательным, стоны – оглушающим громом, а поцелуй – той самой радугой, которая заставляла сердце трепетать, а губы расплываться в мягкой улыбке.       —Ты мое личное безумие, котенок, — разорвав поцелуй, произнес Чонгук, слегка замедляясь. Он вошел на всю длину, застывая на некоторое время, чтобы прислушаться к прекрасному стону. — Если бы ты только знал, как сильно ты сводишь меня с ума, — он почти полностью вышел, вновь резко входя на всю длину. Ему нравилось чувствовать, как Чимин сжимал его член, приближаясь к пику наслаждения. — И я никому не позволю прикоснуться к тебе. Никто не посмеет трогать это тело и сердце, — он положил руку, которая обвивала талию, на грудную клетку, ощущая ускоренные ритмы. — Ты полностью мой, без остатка.       —Твой, — с улыбкой произнес Чимин, прикрывая глаза. — Ровно как и член, который сейчас внутри меня, принадлежит только мне. И если ты посмеешь трахнуть кого-то еще, клянусь, я отрежу его, — он раскрыл глаза и покачал головой, замечая чужую самодовольную улыбку.       —Мне похуй на остальных, — тихо произнес он, заставив сердце Чимина подпрыгнуть.       Не желая больше тратить время на разговоры, он вновь начал ускорять темп, чтобы, наконец, довести их обоих до оргазма. Переведя взгляд на персиковые губы, Чонгук протолкнул два пальца между ними, наблюдая за похотливой картиной, отражающейся в зеркале. Чимин же с развратным взглядом начал играться языком с фалангами, изредка выпуская непристойные причмокивания вместе со стонами. Они оба сходили с ума от происходящего, впитывая до пределов разгоряченную атмосферу каждой частичкой своих тел.       —Чон Чонгук! — вновь выкрикнул он, содрогаясь всем телом и пачкая спермой зеркало.       Ноги Чимина стали ватными, но он старался держаться из последних сил, чтобы дождаться разрядки своего партнера. Чонгук сделал еще пару рваных толчков, прежде чем выйти из парня и с громким стоном излиться тому на спину. Оба рухнули на пол без сил, тяжело дыша. И только сейчас, когда они отходили от полученного оргазма, Чонгук смог отчетливо почувствовать сильную боль в раненом плече. Видимо, возбуждение и адреналин немного притупили ее, но теперь он понимал, насколько все серьезно на самом деле, но он скрыл этот факт, не желая портить атмосферу.       Чонгук повернул голову вбок, в очередной раз исследуя черты лица Чимина так, будто видел его впервые. Просто сколько бы раз он не смотрел, каждый раз восхищался им все больше и больше. Будто Пак с каждым днем становился только красивее, и пределов у этого процесса не было никаких. Он был самым настоящим совершенством, о котором можно только мечтать. И Чонгук был избранным, потому что смог заполучить его себе, хоть и не без ошибок. Именно поэтому ему страшно потерять все это. Страшно совершить еще одну ошибку и сделать Чимину больно. Сейчас между ними уже нет той пропасти, что была раньше. Внутри них произошло много изменений. Чонгуку неизвестно такое чувство, как любовь, но он, почему-то, уверен, что то, что он испытывает к этому дерзкому и в то же время нежному парню, намного выше и сильнее, чем это приевшееся и банальное слово.

      Говорят, идеала не существует, но, кажется, Чонгук смог найти свой.

***

      Мелисса уже не помнит, какой это удар по счету, как и не помнит, сколько раз уже теряла сознание. Да это не так уж и важно, потому что она более, чем уверена, что этот раз далеко не последний, потому что человек, наносящий ей удары, не имеет сердца и не знает пощады. Все, что его волнует, это достижение собственной цели. Но он даже не догадывается, что капкан уже захлопнулся, и выбраться ему из него не получится ни при каких обстоятельствах. Она знала, на что шла, поэтому сейчас просто ждала момента, когда все это закончится.       —Твоей выдержке позавидовал бы любой мужчина, — прозвучал до тошноты неприятный слуху девушки голос. Она бы узнала его из тысячи, потому что этот человек уже когда-то пытался ее поймать, но в тот раз у него это не вышло. Наверное, сейчас он чувствовал себя победителем, но Мелисса просто спокойно наслаждалась тем, что успела сделать все, чтобы он никогда не увидел этой победы. Она знала, что ценой станет её свобода, но была готова пойти на такие риски. — Сколько еще ты планируешь молчать?       —Думаешь, я скажу хоть слово после того, как ты угрожал моим родителям? — по комнате разнесся истерический смех, который сменился болезненным кашлем, когда мужчина в очередной раз нанес удар по животу. — Что, у тебя больше не осталось рычагов давления и ты перешёл к силе?       —Признаю, ты явно мастер в прятках, раз смогла даже их скрыть от меня. И я совру, если скажу, что это меня не злит, — он крепко сжал кулаки, склоняясь над лежащей на полу девушкой. — Но то, что я не могу найти твою семью не означает, что я не могу тебя сломать. Где флэшка?       —Ты уже проиграл, — она выплюнула скопившуюся кровь, прежде чем заглянуть в бешеные глаза настоящего психопата. — Тебе же страшно, да? — уголки губ мужчины дрогнули, а сам он присел на рядом стоящий стул, закинув ногу на ногу. — Я вижу это в твоем взгляде. Каким бы психом ты не был, ты боишься его, я права? Даже не так, — она усмехнулась и слегка приподнялась, шипя от боли. — Ты боишься их обоих, потому что один силен духом, а другой теряет голову, когда угрожают тому, кто дорог его сердцу, верно? — пусть мужчина и пытался это скрыть, но Мелисса видела этот страх на дне его наводящих на всех ужас глаз. — Наверное, тебя даже кошмары начали мучить, верно? — очередное попадание. Сейчас он был для девушки, как открытая книга. Она будто видела его насквозь, вытаскивая наружу все сокровенное и скрытое от посторонних глаз. — Прекрати бороться. Тебе никогда их не победить, потому что ими движет любовь, а тобой… — она замолчала, пытаясь подобрать нужное слово, которое так и не появилось в ее голове. — А что движет тобой?       —Вот и подумай об этом на досуге, пока будешь ждать назначенного времени, — он поднялся со стула, отдавая своим людям приказ о том, чтобы те немного подлатали девушку, потому что она нужна им живой. — Даже если ты не скажешь, где флэшка, я все равно использую тебя немного для другого, — Мелисса спокойно восприняла эту информацию, потому что прекрасно понимала, для чего её забрали, но ему об этом знать необязательно. — Ты, конечно, умная, но кое в чем ты ошиблась. Им никогда меня не победить, потому что я не боюсь ни смерти, ни боли. Все, чего я боюсь, это проигрыша. Но я обязательно покажу тебе свою победу, малышка, — он кивнул двум мужчинам, которые стояли возле Мелиссы, чтобы те взяли ее под руки и увели наверх, чтобы показать врачам.       —Я буду той, чью улыбку ты увидишь перед проигрышем, Джейк, — произнесла она, прежде чем ее вывели из помещения.