В плену твоих когтей

      Как только парни вышли на улицу, Чонгук сделал глубокий вдох, чтобы наполнить свои легкие кислородом, которого, если честно, безумно не хватало в той душной и слишком яркой для его глаз квартире. Он вообще не любитель кислотных оттенков, которые явно были в приоритете у Мелиссы. Да и сама девушка не вызывала у него никаких позитивных эмоций. В прочем, это и неудивительно, если учесть сколько раз за время их общения она прикоснулась к Чимину, будто специально выводя Чона из себя. Однако то, что она успела незаметно всунуть в руку Чонгука перед тем, как парни попрощались и перешагнули порог, заставило его немного смягчиться. Пусть она и любила, судя по всему, играть с огнем и наблюдать за реакцией людей, но все же назвать ее плохим человеком было крайне трудно. К счастью, эта встреча, скорее всего, была первой и последней. По крайней мере, Чон на это очень надеялся. Все же спокойно перенести еще одну такую встречу он вряд ли смог бы.       Чонгук уже собирался сесть вслед за Чимином, чтобы поскорее добраться до дома и разобраться с тем, что отдала Мелисса, как его взгляд зацепился за водителя сопровождающей их машины, который нервно постукивал указательным пальцем по рулю, пока вторая была скрыта под пиджаком. Казалось бы, что такого в этом маленьком и не особо важном жесте. Но для Чонгука это было знаком, игнорировать который он не собирался. Чтобы окончательно убедиться в своих выводах, он окинул взглядом вторую машину, стоящую спереди, замечая небольшой окурок, который валялся возле переднего колеса. Теперь он окончательно убедился в том, что они попали в самую настоящую ловушку.       Вариантов выхода из сложившейся ситуации было не так уж и много, поэтому он склонился над окном, постучав по нему костяшками пальцев, чтобы Хосок опустил стекло.       —Знаю, — быстро произнес друг, который уже успел догадаться, что к чему. — Что планируешь делать? — не отводя холодного взгляда от впереди стоящей машины, спросил он.       —Действуем по старой схеме, — тихо проговорил Чонгук, бросая взгляд на взволнованного Чимина, который внимательно слушал их разговор. — Лучше бы тебе не смотреть на все это, чтобы потом не мучили кошмары, — он подмигнул ничего непонимающему парню, прежде чем приступить к реализации плана.       Чимин неотрывно наблюдал за тем, как Чонгук медленно подошел к черной машине и постучал по стеклу точно так же, как и в стекло их автомобиля. Вот только, вместо языка дуло пистолета, а вместо слов, оглушающие выстрелы, заставившие Пака вздрогнуть. Позади раздались точно такие же звуки, которые означали только одно: пролилась кровь. Вот так вот просто, без капли сожалений и раздумий. Чимин не знал этих людей, как и не знал причины, по которой они сейчас лишились жизни, но внутри все равно возникло чувство тошноты. Он будто смог почувствовать запах не только крови, но и самой смерти. Ощутил каждой клеточкой своего тела этот невыносимый холод, который сжал его, подобно крепким цепям. И их железо неприятно натирало кожу, принося дискомфорт. Но почему-то он не испытывал никакой неприязни ни к Чонгуку, ни к Хосоку. Будто какая-то его часть прекрасно понимала, что другого выбора у них просто не было. Это была та самая суровая реальность, в которой либо ты, либо тебя.       Парни быстро запрыгнули в машину, срываясь с места. Было бы глупо предполагать, что на этом их проблема решена, поэтому оставаться тут было слишком опасно. На счету сейчас была абсолютно каждая минута их драгоценного времени. Предательство со стороны их людей было лишь вершиной айсберга. Никто не стал бы так сильно полагаться на кучку охранников, поэтому то, что за ними прямо сейчас наблюдали, было слишком очевидно. И даже не нужно быть гением, чтобы понять, кто за всем этим стоял.        Пока Хосок старался не сводить взгляда с дороги, Чонгук неотрывно наблюдал за тем, что происходило позади. И как только он заметил автомобиль, несущийся на них со всей скоростью, он быстро дернул Чимина, озирающегося по сторонам, на себя, прижимая его голову к своим ногам, чтобы защитить от пули, которая прошла навылет, разбивая и лобовое стекло. Хосок резко дернул руль влево, сворачивая на ближайшем повороте, чтобы выиграть им немного времени. Шансов оторваться от преследователей было критически мало, поэтому Чонгук решился на небольшой риск. Перезарядив пистолет, он аккуратно отодвинулся в сторону, чтобы положить Чимина на кожаное сиденье, пока сам высунулся через открытое боковое окно, начиная обстрел.       Все произошло слишком быстро, поэтому Чонгук не успел увернуться, получая ранение в плечо. Он слегка дёрнулся и зашипел от боли, переводя взгляд на кровавое пятно. Теперь задача значительно усложнилась, потому что прицелиться и совершить выстрел с задетым нервом, было практически невозможно. Но и проигрывать он не собирался. Если ему и суждено умереть, то точно не от рук такого мусора.       —Сейчас! — выкрикнул Чонгук, заставив Хосока резко нажать на тормоз.       Воспользовавшись заминкой водителя, который явно не ожидал такого поворота, Чон взял пистолет в здоровую руку и всего одним точным выстрелом поразил свою цель. Потеряв равновесие из-за резкого торможения и того, что ему пришлось слегка нагнуться, он едва не выпал из окна. Но крепкие руки Чимина, вцепившиеся в него, не позволили этому произойти. Вернувшись на свое место, он нервно выдохнул, откидываясь на спинку сидения, когда Хосок вновь нажал на педаль газа.       —Что происходит?! — слишком громко и яростно произнес Чимин, переводя взгляд с одного на другого.       —Нас предали, — продолжая поглядывать назад, ответил Чон. — Не удивительно, что к моему дому смогли так легко подобраться. Все это время мы были в ловушке, — он усмехнулся, покачав головой. И как он упустил такую важную деталь. Видимо, рядом с Чимином его мозг совсем переставал соображать.       —Но как ты это понял?       —Я не был уверен, когда заметил некую нервозность у водителя в машине, которая стояла позади. Да и его вторая рука, которая была скрыта пиджаком, будто держалась за пистолет, — он ненадолго замолчал, присматриваясь к очередной машине, которая, к счастью, свернула в другую сторону, — Дело в том, — продолжил он, — что я знаю привычки своих людей даже лучше, чем собственные. Эти люди хладнокровны и не дрожали даже тогда, когда на нас напала целая бригада. Они прекрасно понимали, что могут умереть, но всегда были сосредоточены. К тому же, это люди принципа и чести. И заставить их нервничать могло только одно: совесть. Они служили мне слишком долго, а кусать руку своего хозяина всегда неприятно и страшно.       —Это мог быть обычный жест, который не означал бы ровным счетом ничего.       —Ты прав, — согласился Чон с аргументом Чимина. — Именно поэтому я посмотрел на вторую машину, замечая окурок. Человек, бросивший его, ненавидел сигареты. Как-то раз он обмолвился, что этот едкий запах ассоциируется у него с человеком, предавшим его. Я не знаю всей истории, потому что мне было наплевать на это, но, как ты думаешь, стал бы он прикасаться к чему-то настолько неприятному и грязному в его понимании? — Чимин отрицательно качнул головой, понимая, что это было неким предупреждением.       —Тогда, он, можно сказать, спас тебе жизнь, но ты все равно убил его. Зачем?       —Чимин, — не замечая больше ничего подозрительного, он, наконец, расслабился, даря все свое внимание неугомонному собеседнику, — этот человек все равно убил бы нас. Не спорю, скорее всего, у него была какая-то причина, послужившая толчком, но должно ли это меня волновать? Этот человек без раздумий пустил бы пулю в лоб каждого из нас, потому что в этом заключалась его миссия. И если бы мы их не убили, ты бы уже был в стенах публичного дома. Я знаю, что для тебя все это выглядит мерзко и грязно, но так устроен мой мир, поэтому ты должен кое-что понять, — он повернулся к Чимину всем корпусом, зажмуриваясь от очередной порции боли в раненом плече. — Здесь нет места сомнениям и раздумьям. Тот человек, который в итоге преследовал нас, стоял там для подстраховки. Если бы я хотя бы на секунду засомневался в собственных догадках, это стоило бы нам жизни. Я не прошу тебя убивать и марать свои прекрасные руки, но не вздумай включать сюда эмоции и говорить, что я монстр. Ты мне не безразличен, но если ты попробуешь хотя бы раз усомниться в моих решениях или сказать, что я жестокий или мерзкий, клянусь, я задушу все эти чувства и вышвырну тебя на улицу, — сквозь зубы произнес он, поддаваясь нахлынувшей обиде.       Он старался сделать все, что было в его силах, чтобы помочь Чимину, поэтому даже слышать не хотел о том, что теперь его за это ненавидят. Конечно, несмотря на те слова, которые только что слетели с его губ, он бы ни за что так не поступил с тем, к кому продолжало тянуться его сердце. Даже если Чимин действительно от него отвернется и начнет смотреть, как на монстра, он все равно сделает все, чтобы его спасти. Вот только Пак и не собирался взращивать внутри себя никакую ненависть. Да, находиться среди всего этого было трудно и до тошноты неприятно, но он даже не думал о том, чтобы начать обвинять Чонгука в том, что тот поступил неправильно. Все, чего Чимин хотел, это разъяснить ситуацию. Он знал, что Чонгук не стал бы без причин стрелять по своим людям, поэтому просто хотел услышать объяснения. Но если бы он только знал, что его слова воспримутся неправильно, то наплевал бы на собственный интерес.       —Идиот, — Чонгук вопросительно вздернул брови, замечая легкую улыбку Чимина. — Кто сказал, что я собираюсь от тебя отказаться? Конечно, мне неприятно видеть все это, но я уже давно не ребенок, Чонгук-и. Тем более, как только я начал жить с тобой, я тоже стал частью твоего мира. И как бы сложно мне не было, со временем я перестану так остро реагировать на подобное. Но если ты еще раз заикнешься о том, что выкинешь меня, или повторишь такой же трюк с окном, или возьмёшь пистолет с собой без моего ведома, я оторву тебе яйца, уяснил?       Не дожидаясь ответа, он подался вперед, прижимаясь своими губами к Чоновым. Ему хотелось напомнить, что не только Чонгук тут зависим от своих эмоций. Они оба перешли черту под названием “чувства”. Назвать все это любовью все еще никто из них не решался, но они явно были кем-то большим, чем просто знакомыми и друзьями. Им еще предстояло пройти нелегкий путь, прежде чем они с уверенностью смогут признаться друг другу в любви. Да и внутренний дисбаланс Чимина, который сжирал его изнутри, пока тот изо всех сил старался игнорировать это, был огромной помехой. Сначала нужно было разобраться с тем, что ему делать с той информацией, которую ему преподнесли. Правда, думать об этом не хотелось совсем. Казалось, что стоит хоть ненадолго осознанно взглянуть на всю эту ситуацию, как весь его самоконтроль рухнет, и он сойдет с ума. Да, он сейчас мог улыбнуться, подшутить, быть кокетливым, поцеловать Чона, однако это было не только желанием показать свои чувства к этому человеку, но и некой попыткой убежать от реальности. И Чонгук это прекрасно понимал, поэтому, положив здоровую руку на плечо парня, отстранил его от себя, заглядывая в глаза.       —Не держи все в себе, — тихо произнес он, поражаясь самому себе. Это вообще разнилось с тем, каким человеком он был раньше. Будто у него началось какое-то раздвоение личности. Но даже если и так, сопротивляться этому он не собирался. Возможно, это и был он настоящий, скрытый под слоем нависшей ответственности. — Я готов выслушать тебя и побыть жилеткой, если будет совсем трудно. Пусть я и не знаю, каково это, но я, почему-то, хорошо чувствую твои эмоции. Будто я пропускаю их через себя каждый раз, когда ты открываешь мне свою душу. Но если ты мне не доверяешь…       —Дело не в этом, — прервал его Чимин, понимая, что тот снова идет в неправильном направлении. — Просто я сам не знаю, что произойдет, если дам волю тому, что сейчас сидит внутри меня. Это может закончиться истерикой, после которой станет легче, а может и сумасшествием. Мозг настолько непредсказуем, что любое неверное решение может привести к разрушению, а я этого не хочу. Но есть кое-что, о чем я хочу тебя попросить, — если честно, он не уверен в том, что ему действительно стоит это делать. Но та часть, которая продолжала бороться с давящей душевной болью, говорила о необходимости такого решения.       —Все, что угодно, котенок, — Чимин, почувствовав пульсацию в собственном сердце от такого прозвища, слегка покраснел, опуская голову. Вообще-то он не был любителем слащавых словечек между парочками, да и они все еще не были в отношениях, но сейчас он готов был расплыться в самой широкой улыбке от этого “сладкого” слова. — Если ты так и продолжишь смущаться и выглядеть чертовски привлекательно, я не уверен, что смогу сдержаться и не сломать Хосоку психику, — игривым голосом произнес он, проводя тыльной стороной ладони по щеке Чимина.       —Не стоит! — воскликнул Хосок, прекрасно понимая, о чем сейчас говорил его друг. — Я бы хотел сохранить свой мозг в целости и сохранности.       —Посмотрим, — посмеиваясь, ответил Чонгук. — Так и в чем заключается твоя просьба?       —Устрой мне встречу с твоим отцом.       —Нет! — резко выпалил Чон, нахмурившись. Что-то ему подсказывало, что эта встреча точно не закончится хорошо. — Если ты хочешь что-то узнать или передать, то можешь обратиться ко мне. Но видеться с ним лично вам не стоит.       —Я не собираюсь устраивать там сцену, — попытался успокоить его Чимин, беря парня за руку и переплетая с ним пальцы. — Я лишь хочу поговорить с ним о том дне. Мне важно знать причину, по которой он это сделал. Разве тебе самому не интересно? — конечно, ему было интересно, но он все еще не видел смысла вовлекать в это Чимина. Он мог бы справиться с этим и сам. — Если ты действительно не считаешь себя выше меня, то ты устроишь эту встречу, — вроде бы у Чонгука все еще был выбор, но в то же время ему прекрасно дали понять, что решение тут только одно.       —Ладно, — сдавшись, ответил Чонгук. — Но если я почувствую что-то неладное, мы сразу же оттуда уйдем.       —Как скажешь, — с улыбкой произнес он, оставляя невесомый поцелуй на щеке Чона. — Но сначала мы тебя починим, — он указал на рану, которая все еще выглядела плохо.       —Почти приехали, — оповестил их Хосок, подъезжая к нужному дому.       И пока Чимин переживал о ранении, Чонгук все еще думал о флешке, которая лежала в его кармане и ждала своего часа…