В плену твоих когтей

      Есть люди, воспоминания о которых хочется вырвать и сжечь, потому что они вызывают лишь неприятные чувства. А есть те, кем хочется заполнить каждый уголок своего сознания, не оставив ни единого пробела. Те, чья улыбка приносит весну, когда за окном беспощадный мороз белоснежной зимы. Те, чей голос делает новый прожитый день еще более важным, чем вчерашний. Те, чье счастье становится главной целью, не достичь которую просто непозволительно. Такие люди становятся твоим безопасным местом, твоим очагом и твоим смыслом жизни. Они приходят в самый неожиданный момент и забирают твое сердце, порой даже сами того не осознавая. И все, что тебе остается, либо принять собственные чувства и укрепить эту связь, либо беспощадно разорвать ее, успокаивая еще едва разбушевавшийся шторм.       Тэхен уже сделал свой выбор, жалеть о котором не собирался. Он был без сопротивления пленен одиноким пианистом, выражающим свои эмоции через черно-белые клавиши. Пленен карими глазами, что сияли ярче летящей кометы. Пленен обжигающим кожу шеи дыханием в моменты недолгих объятий. Пленен легким холодом, скрывающим за собой тепло солнечного утра. Пленен внимательностью к деталям, которые для других покажутся неважной мелочью. Пленен чужим сердцем, желающим быть любимым.       Все решилось еще до того дня, когда проблемы были устранены, а он мог вернуться к своей обыденной жизни. Место, которое было ему домом, утратило свою значимость, потому что теперь эту роль занял Юнги. Пусть их общение пока было на уровне друзей, которые могут обсуждать даже сокровенные мысли, но этого оказалось достаточно, чтобы Тэхен с легкой душой смог отказаться от всего и остаться там, куда изначально не хотелось приходить.       Теперь в его привычной жизни появились новые аспекты, привносящие в нее то, о чем раньше он и не подумал бы. Эти изменения можно было бы даже назвать глобальными, как если бы он начал все с чистого листа. Но это то, что сейчас делало его счастливым.       Тэхен уже не представлял свое утро без едва уловимых звуков пианино, доносящихся с первого этажа. Юнги, охотно согласившийся приютить у себя нового знакомого, собирался немного сдвинуть график своей игры, проявляя уважение по отношению к чужому режиму сна, но в ответ получил решительный отказ. Признаться честно, в тот момент он даже немного растерялся, потому что был уверен, что предложение точно заманчивое. Однако по лучезарной улыбке Тэхена и его сверкающим глазам было ясно одно − музыка стала для него источником хорошего настроения. И Юнги даже не догадывался, что дело в большей степени было не в музыке, а в нем самом. Что, играй на пианино кто-то другой, он уже давно был бы придушен подушкой. Но знать ему об этом пока было рано.       Как и всегда, не сбивая ритмы мелодии лишними звуками, Тэхен на цыпочках спустился вниз, останавливаясь в проходе. Извечно напряженная спина, обтянутая белой рубашкой, на этот раз была прикрыта серым кардиганом, который едва не касался пола. Движения пальцев, уловить которые не всегда представлялось возможным из-за не самого лучшего обзора, сегодня казались более плавными, чем обычно.       Прикрыв глаза, Тэхен позволил каждой ноте пройти сквозь его сердце в попытках уловить даже самую крохотную эмоцию. Для него это было действительно важно, потому что так ему удавалось понять и узнать Юнги чуточку лучше. В какой-то степени музыка стала их мостиком. И она же была способом рассказать то, о чем шепчет сердце.       —Доброе утро, — Тэхен улыбнулся и раскрыл глаза, окутанный трепетом от одной лишь фразы, произнесенной слегка сонным голосом. Юнги, как и всегда, когда заканчивал играть, повернулся и сидел к нему передом, озаряя своей красотой.       —Доброе, — он подошел поближе, оставляя между ними небольшое расстояние, чтобы не нарушать чужие личные границы, но и суметь разглядеть манящие черты лица, любоваться которыми он готов каждый день. — Ты сегодня плохо спал? — подавив желание протянуть руку и коснуться бархатной щеки Юнги, спросил он.       Они жили вместе уже больше двух месяцев, однако Тэхен все еще действовал крайне осторожно, боясь сделать что-то не так. Время быстротечно, но и спешить им тоже было некуда. Доверие - это такая хрупкая вещь, которая не терпит ошибок.       —Просто мысли никак не успокаивались, — Юнги сцепил руки в замок и поднял их вверх, потягиваясь. Он просидел за пианино около часа, и за это время мышцы успели подустать. Юнги уже несколько раз задумывался заняться спортом, чтобы укрепить свое тело, только все это так и осталось только на уровне желания.       Тэхен знал, о каких мыслях шла речь, и с радостью забрал бы их все себе, если бы только это было возможно. Но он усердно думал над тем, как решить этот вопрос, а пока он мог хотя бы помочь Юнги расслабиться.       —Позволишь сделать тебе массаж? — конечно, прикосновения для них не были чем-то новым или непривычным, но Тэхен из раза в раз спрашивал разрешение, прежде чем что-то сделать. И на каждый вопрос ответом всегда было "да", потому что Юнги нравилось впитывать исходящее от него тепло, нравились осторожные и заботливые касания, нравилось чувствовать умиротворение и спокойствие, нравилось осознание, что он кому-то важен.       —Я был бы тебе благодарен. — Он снял кардиган и повернулся к нему спиной, ненадолго затаив дыхание от предвкушения.              Длинные пальцы Тэхена приятно скользнули по его плечам, заставляя кожу покрыться мурашками. Он действовал очень бережно, стараясь не давить слишком сильно, чтобы не причинить Юнги боль, но и сделать так, чтобы напряжение спало. Годы тренировок на Чимине, чья усталость была его вторым именем, точно не прошли даром. Пусть Тэхен и не стал профессионалом своего дела, преуспеть в этом он все же смог.       Вся накопленная за несколько дней тяжесть отступала легкими покалываниями в кончиках пальцев, погружая в сладкую негу. Юнги было хорошо. При чем настолько хорошо, что даже начинало пугать. Все это время он осознанно позволял Тэхену сокращать расстояние между ними, но тревога все равно продолжала давить там, где все еще было высечено имя друга. Юнги прекрасно понимал, что нужно все отпустить и двигаться дальше, только преграда слишком высокая, чтобы преодолеть ее с первого раза. Однако он уже изо всех сил старался карабкаться наверх, чтобы ухватиться за протянутую руку и позволить себя спасти.       —Стало полегче? — поинтересовался Тэхен, поглаживая размятые участки. Юнги кивнул не сразу, будто сомневаясь в своем ответе. Просто сказать о том, что ему хотелось бы продлить этот момент, он не мог. — Тогда я пойду приму душ и приготовлю нам завтрак.       Получив очередной неуверенный кивок, Тэхен потопал наверх, оставляя Юнги наедине с цветочным ароматом и желанием навсегда сохранить этот вкус нежности на клавишах любимого пианино.