стерпится-слюбится

Стрелков плюхается на диван, тыкает носком лаковых туфель в Сережино лицо и не стесняется грязной подошвой водить по векам, наслаждаясь смиренным выражением лица. Разумовский аккуратно, пытаясь даже на этом этапе доставить удовольствие, стягивает обувь и носки. Немного медлит. - Особого приглашения ждешь? Лижи. Сережа вбирает в рот каждый палец по отдельности, языком гладит места между ними и с громким хлюпающим звуком выпускает, проведя напоследок губами и переходя к следующему. Евгений откидывается на спинку дивана и расслабленно раскладывает руки, наблюдая за усердно работающим парнем. Облизав каждый палец по отдельности, Сережа проходится языком по всей стопе, руками в это время продолжая размазывать слюну по уже пройденым местам и массировать другую ступню. Слишком долго дожидаться, когда Разумовский совершит те же действия со второй ногой, переминает пальцы и одобрительно похлопывает по щеке, наклоняясь к Сереже. - Первый этап завершен, теперь раздевайся, - он откидывается обратно и начинает расстегивать ремень на брюках. - Настолько сильно хотите со мной договориться? - Разумовский понимает, что просто за футфетишем к нему бы не пришли, но очень хочется в это верить. - Насколько накосячил, настолько и будем договариваться. Тебе, - да, его чертовски заводит называть Сережу на ты, - очень идет эта рубашка, но интереснее все-таки, что под ней. - Надеюсь, - Разумовский моментально принимает правила игры, без зазрения совести улыбается и ме-едленно расстегивает пуговицы, - мне полагаются особые привилегии за показанное? И, мм, надолго ли? - А ты всегда принципиально договариваешься на берегу? Стратегия верная, но не в этот раз. Ты, кажется, забываешь под кого собираешься ложиться. - Окей, - рубашка отлетает в сторону, а Сережа потягивается, заводя руки за голову, - может мне еще называть вас по-особенному? Смотреть, как кожа натягивается и проступают ребра, - слишком завораживающее зрелище, Евгений не может оторваться, но ответить что-то надо. - Обойдемся без фамильярностей, субординацию соблюдай и соси хорошо, - он дергает Сережу за протянутую игривым жестом руку, заставляя упасть на колени и уткнуться в пах. Ширинку Разумовский расстегивает сам, предварительно пройдясь по ней языком, а затем ловкой рукой вытаскивает возбудившийся член. Сережа долго ходит вокруг да около, проходится языком, но полностью член не берет. Дразнит. На это Стрелков лишь зло лыбится, шепчет грязное "сучка" и, схватив Разумовского за патлы, берет член в руку и быстрыми движениями бьет им по языку. Сережа неохотно обхватывает головку губами, заглатывает до середины и совсем не давится, от чего руки, сжимающие его голову, опускаются сами собой. Разумовский с каждым движением головы берет все глубже. Если бы Стрелков положил руку на его горло, то смог бы прощупать очертания своего члена. Сережа давится, но прекрасно понимает, что остановка будет равна новым издевательствам, а давать еще поводы для унижений ему совсем не хочется. Поэтому амплитуда учащается, и когда губы смыкаются на основании члена, Разумовский замирает на несколько секунд, весь идет красными пятнами от недостатка воздуха, но выполняет минет на все сто. Предъэвакулят размазывается грубыми пальцами по лицу Сережи. - Прибереги для задницы, она узкая, - Разумовский откровенно по-черному пошлит и подливает масла в огонь. - Сильно сомневаюсь, судя по твоим умениям брать в рот, - Евгений снимает пиджак, чуть не раздирает рубашку в попытках быстро раздеться и параллельно командует Разумовскому укладываться на диван. Сережа расстегивает пуговичку и ширинку на брюках, и те черным пятном оказываются в его ногах. Боксеры он оставляет, просто чтобы немного Стрелкова позлить. Походкой кошки переступает через тряпки и падает на поверхность дивана, сгибая ноги в коленях и разводя в стороны. - Презик только наденьте, - когда Стрелков наконец освобождается от одежды верхней половины туловища и подбирается к Сереже, его тормозят пяткой в грудь. - Блядь, - выругивается, потому что это потраченное время, которого терять не хочется от слова совсем, хоть Разумовский и совершенно прав. Презерватив все же общими усилиями находят, и от нетерпения Евгений быстро стягивает с парня боксеры и обещает Сереже эту оплошность припомнить, добираясь наконец до паха. Немного отросшие рыжие волоски, по которым приятно водить рукой, наблюдая за мурашками на молочной коже. Разумовский не возбужден от слова совсем, и это, конечно, бьет по эго наотмашь. - Тебя заводит, когда пожестче? - Стрелков прижимается к Сереже всем телом, трется о щеку и запускает руки на ягодицы, раздвигая их. - Может, размозжить тебе голову, чтобы стоял? Ты же наверняка по этой причине с ментом и военным ебался, что они тебя пиздили частенько. Сережа не желает отвечать на этот явно риторический вопрос. Хочется сказать "не твое собачье дело", но грамотнее прикусить свой язык, чтоб без него не остаться. Стрелков не из тех людей, которые будут церемониться, если чего-то хотят. Особенно по той причине, что в руках у него власть и знания, которыми не обладает никто. И он с лёгкостью использует их против кого угодно: в данном конкретном случае пустит Сережу с его компанией по миру. Евгений даже не удосуживается смочить пальцы - толкается внутрь большим, выписывая окружности и раздвигая стенки сильнее, а потом быстро двигает указательным и средним, неотрывно наблюдая за Сережиным лицом, который жмурится от боли и остроты ощущений. - Давно не давал никому? Странно, у тебя же встречи почти каждый день, кто-то же по-любому заинтересован. Его просто сводит с ума факт того, что неприступный, принципиальный и честный Разумовский стелется под него и беспрекословно выполняет поручения. Власть пьянит, Стрелков перепробовал многое и многих. Хочется с интересом жить дальше, когда в рамках работы ты получаешь любые плюшки - людей в том числе. Евгений рычит, когда толкается внутрь, а Сережа нарочито берет более высокий тембр, чтобы стонать. - Не такой уж и благонравственный мальчик, как выясняется. - Извините, а вы можете закрыть свой рот хотя бы минут на пять, - Разумовский знает, что пожалеет, но это уже просто невыносимо. - Попробуй заткнуть, сучонок. Зубы свои потом по паркету собирать будешь, - он прижимается к Сереже максимально близко, всем весом вдавливаясь в него. Сережа хочет еще что-то добавить, но в горло вжимается рука перекрывающая дыхательные пути, Стрелков изгибается и входит под другим углом. Давит до тех пор, пока Разумовский жалостливо не смотрит глаза. В них читается "простите, дяденька, я больше так не буду, только не душите, ни меня, ни мое дело". Это даже умиляет, настолько беззащитна такая реакция. Пальцы все же разжимаются, а Евгений выходит из тела и ложится на спину. Манит Сережу за собой, и когда тот приползает, разворачивает спиной к себе. Разумовский осторожно переступает через торс и ждет дальнейших указаний. Недолго. Его тянут за бедра вниз, участливо усаживая на член. - Можешь о колени опереться, - Стрелков трясет ягодицы Сережи и с силой бьет по ним так, что Разумовский чуть с члена не соскакивает. Он неловко опирается на ноги мужчины и начинает двигать задницей вверх вниз, поскуливая от боли и оттого, как сильно член каждый раз раздвигает стенки. - Сфоткать бы тебя, да на конференции показать, когда очередные речи про нравственность затирать будешь, - Евгений гладит ноги Сережи, закрывая глаза от удовольствия. Сережина неловкость шутит несмешно: он случайно насаживается на член до конца махом, а Стрелков принимает это за ускорение темпа и помогает Разумовскому двигаться активнее. Когда бедра особенно больно сжимают, а сзади слышится громкий, выделяющийся из общей массы стон, Сережа понимает и чувствует - окончание. Двигаться становится намного легче, так как внутри теперь к тому же и сперма. Разумовский делает еще пару движений и затем медленно поднимается, боясь, что его вернут на место, но, кажется, Стрелков в экстазе. Сережа аккуратно сползает и оборачивается, пытается понять, насколько им остались довольны. Шутка ли: вопрос свободы и заточения. - В-вух-х! Ты даже прелестнее, чем о тебе рассказывали, - Разумовского передергивает, - идем ко мне, ну же, моя милашка. Сережа прижимается к груди Стрелкова, слышит, как часто бьется сердце и наблюдает, как медленно опадает член. - Ты же умный парень, с первого раза все понял. Выебнуться порой любишь, но мы это исправим, - Евгений позволяет себе зарываться в волосы и перебирать пряди. Сережа уже хочет подняться и начать одеваться, но его тормозят. Немой вопрос в глазах - "я же все сделал и вам понравилось". - Давай на второй заход, - Стрелков сгибает ногу и прикладывает прямо к лицу Разумовского. Сережа понимает: тут без особых вопросов. Надо делать. Если нет - то его скрутят прямо в этом кабинете. - Ты же не думал, что так легко отделаешься? - Сережа возвращается в ноги и оглаживает языком середину ступни. - Ах-х... Мы с тобой точно нашли общий язык... Так что лижи им в темпе.