Фиолетовое щупальце Сварога разит без промаха

15 июня 2120 года – Тротуары бы пошире сделали, а то никуда от этой молодежи на пневмо-скейтах не деться, собьют еще ненароком! – Да уж, не те годы, чтобы отпрыгивать от них! Да разве тротуары шире сделают? Чиновники ж там, в своих кабинетах, за лишнюю полосу шоссе удавятся. – А могли бы просто третий уровень надстроить. – А ты бы сам хотел, чтобы у тебя на шестом этаже за окном шоссе гремело? Портит вид на историческую часть города! – Сам знаю, и нельзя по закону в небольших городах вроде нашего третий уровень, из-за шума и загрязнения… но от этих скейтеров нет спасения! Вот мы в их годы катались на классических досках с настоящими колесами. Эх, молодость, молодость… Дед Слава согласно покивал, хотя, глядя на него, казалось, что времена его молодости прошли лет триста назад. Это, конечно, не соответствовало истине – молодость его пришлась где-то на трехсотые циклы другой планеты. Впрочем, и в земное Средневековье здоровье позволило бы ему запросто и лихо прокатиться на скейте… правда, даже название такого способа передвижения в это самое Средневековье запросто приняли бы за заклинание. А кое-где за подобное можно было и на костер угодить. Сейчас же для разведения костра требовалось получить специальное разрешение – разовое для пикника в специально оборудованных местах или абонемент на определенное количество посиделок у костра на территории частной собственности. Иван Гаврилович, с которым беседовал дед Слава, заскрипел в прямом и переносном смысле – настраивал голосовой модулятор и разминал протез ноги, который в момент покоя постоянно переходил в спящий режим, заряжаясь от лучей теплого июньского солнца. – Вот, внук подарил, – закатал он штанину, демонстрируя нечто блестящее, мигающее и больше похожее на бластер из боевиков прошлого века. – Нашел флешку с моими детскими рисунками и заказал протез как у одного из моих космических пиратов. – А что за индикаторы горят? – поинтересовался дед Слава, придирчиво изучая умный пластик, имитирующий металл. – Показывают уровень заряда? – Да нет, просто мигают для красоты. Ладно, пора мне – сегодня сын приедет, нас с женой и рассадой на дачу повезет. Вчера комиссия приезжала, как раз участок осматривала, проверяла наличие средств для борьбы с пожаром, выписывала разрешение… бюрократы проклятые! Гайки везде закрутили знатно. – Так хорошо же! – дед Слава пожал плечами. – После того, как в мире чуть не произошла экологическая катастрофа, люди наконец-то всерьез озаботились охраной природы. – Да когда это было-то! Уже можно и послабления сделать… Дед Слава снова пожал плечами. Для него и Большой Карантин двадцатых годов был совсем недавно, хотя прошло уже сто лет. На то, чтобы разгрести последствия глобального потепления, глобального загрязнения, глобальной эрозии почв и прочих глобальных проблем начала двадцать первого века, потребовался не один десяток лет, а уж сколько денег… люди сообразили, что никуда с этой подводной лодки, то бишь, с Земли, они деться не могут – во всяком случае, сейчас, попросту не успеют до глобального пиздеца. Так что все средства и силы ненадолго бросили на решение текущих вопросов, заморозив многие другие проекты. Вот и освоение космоса отодвинулось на неопределенный срок. Однако, когда Земля вновь вернула полное право носить звание зеленой планеты, разработки возобновились. На рубеже двадцать первого и двадцать второго веков человек вновь активно изучал космос. На Луне уже появился международный городок, рассчитанный на ученых и туристов, а на Марсе строили вторую базу. О грядущем научном скачке кричали из каждого утюга – благо, любая техника сейчас стала многофункциональной, и утюги прекрасно справлялись с вещанием и воспроизведением избранного из плейлиста. Хотя плевались водой они по-прежнему. Кстати, насчет научного скачка. Дед Слава встрепенулся. – Гаврилыч, а ты уже гражданский долг выполнил? – Это ты про голосование? Да ведь только интернет-площадку открыли, в апреле. – Так одно дело голосование запустить, – мудро заметил дед Слава, успевший за долгие века жизни на этой планете хорошо изучить менталитет землян, особенно тех, что жили на территории современной России. – А другое дело – присвоить название кораблю. А документы все оформить? А растяжки красивые натянуть? То-то же. Ты смотри, долго с этим тянуть не будут, не успеешь в кнопочку ткнуть – и все… Иван Гаврилович раздосадовано отмахнулся. – А ты названия-то те видел? Дед Слава видел. Сам он новомодной технике не очень-то доверял и пользоваться ей не любил, но были у него помощники, готовые развернуть виртуальные окошки для любимого деда. В голосовании пока лидировало имя «Юра, мы все» – самое патриотичное. Отставали от него, но набирали приличное количество голосов «Пепелац», «Синяя Чайка» и «Гай-До»: помнили еще современные люди классику! Справедливости ради также имелись варианты «Тысячелетний Сокол» и «Ностромо», но их, подозревал дед, забракуют. Официально из-за угрожающего контекста, а так – все мы понимаем, почему. Под те же санкции мог попасть и «USS Энтерпрайз». И вообще, вот американцы корабль в следующем июле запустят (в честь первого полета на луну) и по своей классике назовут. И так первые до Марса добрались, так пусть за нами первенство хоть в дальнем космосе сохранится. Хотя, какое первенство – три месяца всего. – А как же, видел, видел, – покивал дед Слава. – Но я за «Мир, Труд, Май» проголосовал. Люблю этот праздник, что уж греха таить! Как сейчас помню… Помнил он Ленина на параде, но вслух о таком было нельзя, поэтому речь завершил обтекаемо: – …всякое разное. Может, и кораблик в красный бы покрасили. Все радостнее будет, а? Да и если уж к следующему 12 апреля не успеют устроить запуск, как запланировано, будет хорошее оправдание в мае полет устроить. – Нет уж, – покачал головой Иван Гаврилович. – Пусть вовремя запускают. Ладно, уговорил ты меня, проголосую сегодня. – Голосуй, голосуй, – покладисто согласился дед Слава. – У нас демократия, свобода выбора. Только ведь перед каким именем галочку ни чиркай, а полетит все равно Юра. Наконец, когда все самые волнительные темы были обсуждены, старики разошлись в разные стороны. Иван Гаврилович торопился домой, встречать сына. Ну а дед Слава, он же – Святослав Вернидубович, – не спеша заковылял по направлению к администрации города, навстречу бездушной бюрократической машине, которая во всех уголках Вселенной работала совершенно одинаково. *** В администрации деду Славе сказали, что Ирина Витальевна Бредихина уже ждет его. И правда, женщина сидела в своем кабинете и перебирала бумаги, но, стоило деду войти, сразу отложила их и строго посмотрела на посетителя поверх очков. За ее спиной стоял сосредоточенный молодой человек. – Добрый день, Святослав Вернидубович. Знакомьтесь, это Константин Сергеевич. Мой сын. – Прибыл принимать дела, – с важностью отозвался Константин Сергеевич. Ирина Витальевна, неодобрительно покосившись на него, нажала кнопку на антикварном стационарном телефоне и велела: – Галина, меня ни для кого нет на ближайшие полчаса. – Поняла, Ирина Витальевна. Бредихина кивнула сама себе и набрала на телефоне какую-то комбинацию цифр, от которой загорелся зеленый индикатор. После этого сложила пальцы домиком и кивнула деду на стул. – А вот теперь можно и поговорить. Костя, запомнил последовательность для активации шумоподавления в кабинете? И чтоб ни слова без него! – Прошу прощения, – подавленно пробормотал тот. Дед развел руками: – С кем не бывает, особенно первое время! – Не должно быть, – отрезала Ирина Витальевна. – В следующем году человечество впервые выходит за пределы Солнечной системы, а значит, вскоре столкнется с межгалактическим сообществом. До этого никто – я подчеркиваю, никто! – не должен спровоцировать преждевременный контакт или и того хуже, конфликт! – Этого больше не повторится, – отчеканил Константин. Ирина Витальевна строго кивнула и обратилась к деду Славе: – В связи с повышенной вероятностью контакта и в соответствии с межгалактическим соглашением об установлении контактов и пактом о невмешательстве в научно-технический прогресс отдельных планет, часть четвертая, развивающиеся планеты… – Вторая, – машинально поправил дед Слава, – четвертая – отсталые планеты. – Да? А Земля у нас какая? – Ирина Витальевна поправила очки, по стеклу которых бежали строчки, и прищурилась. – Вообще часть третья. Так вот. Межгалактическое Содружество вводит в Солнечной системе полный карантин и режим повышенной готовности. – Секретности, – поправил уже Костя. – И секретности тоже, – Ирина Витальевна поморщилась, недовольная, что ее опять перебили. – В общем, Святослав Вернидубович, раз вы и ваша… Семья остались на Земле, то сейчас вам предстоит сидеть тише воды, ниже травы. Чтоб ни одна земная душа не прознала, откуда вы. В начале двадцатого века мы закрыли полеты вблизи Земли, а теперь настало время для более решительных мер. – На всех нас лежит колоссальная ответственность! – снова встрял Костя, надувшись от важности. На русском он говорил чисто, и дед заподозрил, что он, похоже, сам учил язык и потом настраивал автоматический переводчик. У Ирины Витальевны была старая модель, поэтому она говорила несколько медленно, но люди называли эту манеру «степенной» и очень уважали. – Человечество вот-вот станет частью межгалактического сообщества и сможет вкушать все блага иных цивилизаций, откроет межпланетные перелеты, иные культуры, гиперпространственные… – Да-да, и ринутся на Землю маркетологи, предприниматели и прочие прелести развитых цивилизаций… – дед Слава вздохнул. – Это-то понятно. Но зачем в такой ситуации прилетел ваш корабль? – Новейшие технологии позволили полностью экранировать корпус и его содержимое! – Новейшие, ну да, как же, – проворчала Бредихина. – За военными донашиваем. Повезло, что на Земле еще ничего подобного не открыли. А что касается нашего корабля – его действительно не способны засечь земные радары, корабль-невидимка прошлого века. Прибыло подкрепление из нашего миграционного отдела и несколько единиц из Межгалактической полиции, чтобы исключить инопланетное вмешательство… – Иными словами, чтобы на Земле было меньше инопланетян, вы прислали на Землю больше инопланетян? – расшифровал дед. Ирина Витальевна тяжко вздохнула. – Святослав Вернидубович, вы же сами все прекрасно понимаете. Мы уже второй век ждем, когда же человечество к нам присоединится. Все межгалактическое сообщество будет наблюдать за запуском корабля, и, разумеется, найдутся те, кто пожелает это сделать в партере, то есть, прямиком с Земли. Это недопустимо. Для того и было составлено соглашение об установлении контактов. Каждая цивилизация имеет право развиваться своим путем. Мы не должны вмешиваться. Наша задача – обеспечивать контроль за лицами инопланетного происхождения, по той или иной причине попавшими на Землю. И мне, честно говоря, до сих пор непонятна ваша… блажь жить среди людей. Мы могли отправить вас домой еще пятьсот лет назад! – Ну уж так вышло, – пожал плечами дед. – Прижился вот, Семьей обзавелся… – Да, Костя, надеюсь, вы изучили досье на всех них, – тут же повернулась Ирина Витальевна к сыну, который на самом деле, разумеется, никаким сыном ей не являлся, а был прислан, как догадывался дед Слава, из миграционного отдела на замену. Все-таки Ирина Витальевна работала на Земле уже довольно долго. Наверное, счастлива, что наконец вернется домой – скорее всего, как раз на земном корабле, запуск которого планируется в следующем году. – Да, разумеется. Четыре единицы с планеты… – тут Костя озадаченно замолчал, пару раз открыл и закрыл рот. Скафандры, сконструированные на его родной планете в галактике NGC 3109, имитировали оболочку и внутреннее строение человека, в том числе и речевой аппарат, а он был слабо приспособлен для разговоров на вселенском языке – во всяком случае, это не получалось делать бегло. Людям придется что-то придумать. Впрочем, они постоянно этим занимаются. – Между собой мы называем ее Домом, – помог дед. Ирина Витальевна устало потерла лоб. – В общем, Святослав Вернидубович, следите за своими. Все остальные мигранты, которые по тем или иным причинам находятся или вынуждены находиться на Земле, были предупреждены. Не высовывайтесь. Это очень серьезно. И очень наказуемо. – Да кому мы нужны, сидим тихо, никуда не лезем… – прокряхтел дед. – Вот и сидите, – отрезала Ирина Витальевна. – Знаю я вашу «Семью»! Подбираете всех подряд на время, а они потом на вас насмотрятся и назад не улетают. Все! Как в сорок седьмом году уже не получится, Святослав Вернидубович. Повторяю еще раз: любое инопланетное лицо, проникшее на планету Земля, подлежит немедленному аресту вплоть до момента, когда будет возможна депортация. А дальше судебные разбирательства, штрафы или прочие… меры наказания. И вы, как лицо, обладающее статусом помощника Хранителя, согласно предписанию обязаны выдать любого нарушителя нам. Даже если он будет вашей расы или вашей Семьи. Да хоть сыном вашим родным! – Ну, это вы уж загнули, Ириночка Витальевна, – закряхтел дед Слава. – Да откуда ж здесь моим сынкам родным взяться? Все понял, подо всем подписался. Кто я такой, чтобы закон нарушать! Ирина Витальевна совершенно человеческим жестом поправила очки, смерила деда Славу строгим взглядом – мол, знаю я вас уже не первый год! – и махнула рукой. – Ступайте, – велела она. – И приказ в голографическом виде с собой захватите, чтобы всегда перед носом был. Свободны. – До скорой встречи, – зловеще произнес Константин Сергеевич. В закрывающуюся дверь было слышно, как Ирина Витальевна выговаривает ему: «куда же вы так торопитесь, Костя, снова увидеться с этим?.. Надо бы вам улучшить владение местным языком…» Святослав Вернидубович торопливо направился к выходу, чтобы скорее покинуть сию обитель скорби и юдоль печали, которая носила гордое название администрации. Помощник Хранителя… угораздило же его получить этот статус! Да еще и на Земле. *** Планете Земля вообще не повезло. Можно, конечно, было бы сказать, что не повезло ей из-за зарождения человеческой цивилизации, но в межгалактических масштабах данный вопрос никого не волновал. С космической точки зрения это и цивилизацией-то назвать было сложно. Так, примитивные формы жизни! Земле не повезло с местоположением и ресурсами. Дальний уголок космоса, отсутствие жизни на других планетах Солнечной системы – и оттого удаленность от важных космических трасс, не такие уж ценные ресурсы, чтобы ради них устраивать регулярное сообщение. Полеты ограничивались редкими научными экспедициями и любителями экзотики. Нельзя сказать, что Земля с прочими планетами осталась на обочине, как любили писать иные фантасты. Скорее, это был… объездной путь. Мимо нее пролетали в том случае, если надоедало стоять в пробке. С другой стороны, если земляне не будут хлопать клювом (или как там называется начальный участок переднего отдела их пищеварительной системы, который также принимает участие в процессах дыхания и речевой коммуникации), то смогут устроить целое Земное содружество на большинстве планет Солнечной системы. И надо же было такому случиться, что именно здесь, на Земле, потерпел крушение корабль с планеты, название которой, в силу особенностей языка, пока невозможно записать кириллицей или латиницей. А на языке местного населения она называется просто Домом. Вот так лет 1500 назад на Землю попал тот, кого ныне все знали как деда Славу или Святослава Вернидубовича Кривича. Его корабль не подлежал восстановлению, приборы вышли из строя – даже сигнал не подать, да и как его в такой глуши поймают, – а надежды на то, что кто-то направит поисково-спасательный отряд именно в этот сектор нужной галактики, стремились к нулю. Кого-то другого это, может, и привело бы в отчаяние. Но дед Слава принадлежал к расе, которая негласно носила статус лучших приспособленцев всея Космоса. В переводе на земной язык их можно было назвать морфами. И спустя всего лишь пару десятков человеческих лет будущая земля смоленская получила нового жителя, которого от человека ничем отличить бы на вид, пожалуй, и не удалось. Не обращался в то время к земле взор ни Хранителей, ни межгалактической полиции, ни иных структур. А вот космические аварии за долгие временные циклы все-таки случались. Дед Слава в человеческом теле лишился многих врожденных способностей, но далеко не всех, так что отыскивать следы приземления бедовых туристов мог. Помогал им по мере своих сил, и тем мотивировал свое пребывание на планете Земля. А потом, в районе 1500 года, наконец-то один из потерпевших крушение кораблей удалось починить, и весточка о живом-здоровом инопланетном лице вместе с пассажирами корабля унеслась к Хранителям, которые тотчас же поспешили на Землю. Но дед Слава даже под их напором улетать отказался наотрез, мол, кто ж еще кроме него помогать приключенцам будет, Хранители-то на Земле постоянный пункт наблюдения разворачивать не торопятся! По всем межгалактическим нормам – не имеет смысла, человеческая цивилизация пока не на том уровне. Хранители посовещались и решили, что решать вопрос уговорами или с помощью юридического права себе дороже, быстро подсуетились и оформили деда Славу как своего помощника. Но никак не ожидали, что за следующие века Святослав Вернидубович на Земле создаст то, что ему было так привычно на родной планете и так не хватало здесь. Семью. *** Распрощавшись с Хранителями, дед Слава направился домой. Но, завернув за угол, он вдруг остановился и прислушался. Люди проходили мимо, ничего не замечая, – их органы чувств слишком несовершенны. Например, они не слышат ультразвука и не видят в инфракрасном излучении. Впрочем, доподлинно известно, что в космосе совершенства нет – есть лишь наиболее подходящая для выживания совокупность особенностей. Но речь сейчас не о том. Дед Слава отошел к стене и, прислонившись к ней, прикрыл глаза. Слушать можно разными способами, и его раса всегда делала это несколько иначе, нежели люди. Особенности коммуникации обусловлены многими факторами, в том числе организацией общества на родной планете. Когда ты можешь принять любую форму, возникает потребность как-то отличить представителей своей расы, которые тоже не факт, что сидят в обычном полужелейном виде. Поэтому сейчас Святослав Вернидубович очень внимательно исследовал своим сознанием окрестности, ища источник разночастотных писков, бульканья и клекота, а также страха, восторга и изумления. Нестандартный набор. В окружающем шуме необычные звуки почти не различались, а эмоции мешались с чужими. Однако дед Слава совершенно отчетливо понимал: то, что привлекло его внимание – иное. Совсем иное. Настолько, что имеет явное инопланетное происхождение. Дед нырнул в подворотню, чувствуя себя не совсем законопослушным гражданином, как страны, так и межгалактического сообщества. Закуток у администрации заканчивался тупиком, где стояли мусорные контейнеры. Воровато оглядевшись, Святослав Вернидубович устремился туда. Вскоре его сознание натолкнулось на чужое и вежливо поскреблось, здороваясь. Ему ответили и впустили. – О, Сварог… – вслух выдохнул дед, осознав, с кем имеет дело. Быстро опустившись на колени, он покопался между контейнерами, вытащил нечто и спрятал за пазуху, после чего невозмутимо похромал домой. По дороге он зорко оглядывался и, заметив комок жвачки, пролетевшей мимо урны, сокрушенно покачал головой. Затем достал из кармана бумажный платок, обругал себе под нос бескультурную молодежь, подобрал жвачку и сделал вид, что выкинул в мусорку. Однако на самом деле комок в платке отправился в карман, а дед – еще быстрее домой. Заперев дверь, Святослав Вернидубович вздохнул с облегчением и вытряхнул свою находку под стол. Оттуда к нему потянулись переливающиеся ложноножки, но дед поспешно запихнул их обратно, словно боялся, что их кто-то увидит даже здесь. Вслед за ними бросил комок жвачки. – На-ка вот, – пробормотал он. – Только органику! Слышишь? Ах, Сварог побери эту ротовую полость!.. – сделав над собой усилие, он повторил то же самое на родном языке – с ужасающим акцентом и отсутствием части звуков. Но вроде понятно. На всякий случай он еще и подтолкнул чужое сознание – обмениваться мыслями с членами чужой Семьи, а тем более с незнакомцами, было сложно, а вторгаться в сознание, пусть даже с наилучшими намерениями, – неприлично. Однако под столом его вроде поняли: жвачка вылетела обратно, а стол затрясло. Раздался стук, за ним вскрик, а потом из-под стола выкатился голый парень, потирая отбитый затылок. Дед, спохватившись, сдернул с дивана плед и накинул на него, но парень, игнорируя все вокруг, перекатился на спину и поднес руки к лицу, ошалело их разглядывая. – Ох’енть, щупаца каку земл’ян! – он замолчал, услышав, как звучит родная речь в исполнении человеческого речевого аппарата. Глаза загорелись от восторга. – Ох’енть, я говою рытом! Дед Слава всплеснул руками: – Ты откуда таких слов нахватался?! Парень с недоумением посмотрел на него, а потом просиял: – Эт’ земеной яз’ык? Ох’енть! Святослав Вернидубович покопался в старинной шкатулке и достал оттуда простенький крестик на длинной цепочке – не абы что, но чем богаты… без лишних слов дед усадил парня на полу и надел крест ему на шею. Парень с любопытством принялся вертеть вещицу: – А это зачем? А? А! Охренеть! – он прищурился и принялся ногтем колупать поверхность, имитирующую серебро. – Какая странная форма для портативного переводчика. Что это за штука? – Знак местного культа, – Святослав Вернидубович хлопнул его по рукам, заставляя отпустить крест. – Не трогай! И прекрати ругаться, ты еще маленький! – Я не маленький! – оскорбился парень. – Я почти половозрелая особь! Скоро школу окончу! – Еще и школьник… – простонал дед, схватившись за голову. – Чем я так прогневил Сварога? Ты вообще как здесь оказался? И как тебя зовут, ребенок? – Жжж… – парень озадаченно замолчал, потом сделал еще одну попытку. – Жж-нн… это что за звук?! – Жужжишь, как пчела. – Пчела? Что это? – Женей будешь, короче. Ну, временно… – дед глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, пока новоявленный Женя повторял свое имя и с удовольствием жужжал. Их раса не жужжала, а раса человеческая не булькала. – А теперь рассказывай, как ты тут очутился? Ты хоть понимаешь, куда ты попал? – Ага! – судя по счастливому выражению лица, Женя не просто понимал, но и попал на Землю вполне целенаправленно. Дед порадовался, что нашел его первым. Когда он только услышал незнакомца, сперва предположил, что это кто-то из Хранителей, но практически сразу узнал представителя собственной расы. А их на Землю Хранителями не присылали – одного, пусть и в статусе помощника, за глаза хватало. Женю вдруг затрясло. Он с недоумением булькнул, посмотрел на свои руки – пальцы потемнели и вытянулись, начали извиваться. Святослав Вернидубович подскочил к холодильнику, вытащил бутылку с темно-красной жидкостью, отвинтил крышку и сунул горлышко в рот парню. – Пей! Нескольких глотков должно хватить. Обливаясь с непривычки, Женя судорожно хлебнул пару раз. Пальцы вернулись в человеческую норму, и дед забрал бутылку с ценным продуктом. – С этого дня будешь брать из холодильника такую жидкость и выпивать утром и вечером для поддержания человеческой формы. Ясно? Женя кивнул и вытер губы и шею. Слизнул капли. – А что это? Вроде органика. – Кровь. Человеческая. – А, это которая циркулирует внутри некоторых форм жизни? – Ну, хоть не полный неуч, – дед вздохнул. – Кровь лучше всего подходит для стабилизации формы – ее можно получить в достаточном количестве, не нанося непоправимый вред живому организму, поскольку она является восполняемым ресурсом. А вот если откусить кусок плоти, она почему-то не регенерирует. А волосяной покров – органика отмершая. Так ты будешь отвечать на вопрос, как ты сюда попал, или нет?! Парень, опытным путем определив, что с пледом теплее, неуклюже в него закутался. – Прилетел на корабле. – За последние несколько лет единственным кораблем, который прибыл на Землю, был корабль Хранителей. Только не говори… Женя покорно замолчал, посасывая пальцы с остатками крови. У их расы было принято слушаться старших. Святослав Вернидубович вздохнул снова. – Ладно. Как ты туда попал? – Пробрался, пока никто не видел. – На корабль Хранителей?! – Я мастер пряток! – гордо сообщил Женя. Дед считал, что тут гордиться нечем, и отвесил ему подзатыльник. Парень ойкнул и почесал затылок. – Твои родители вообще в курсе, где ты?! – Разумеется, нет! Разве они отпустили бы меня на Землю?! – Родителей надо слушаться! – дед снова отвесил ему подзатыльник. – Так они не запрещали! Никто никогда мне не говорил, что нельзя летать на Землю! – К сожалению, незнание закона не освобождает от ответственности, особенно в случае Хранителей, – мрачно сообщил Святослав Вернидубович и протянул устройство с голографической копией приказа Хранителей. – Почти половозрелая особь? Ну так читай! Женя сосредоточенно уставился на растянувшееся в воздухе голубоватое окошко, попеременно закрывая то один глаз, то другой, но потом все же сообразив, как они работают. Связь органов зрения с мозгом сначала поставила его в тупик – шутка ли, воспринимать изображение перевернутым, а потом снова переворачивать! Да еще и органов два. И отросток на лице мешает, загораживает обзор. – Ну, осознал теперь? – спросил дед. Женя, который не понял половину терминов и оборотов, но уловил общий настрой документа, подавленно кивнул. – У твоих родителей будут крупные неприятности! Я уж молчу о тебе самом. Как вообще такое могло в мозговой центр прийти? Родители будут волноваться! – Мне просто очень хотелось куда-то свалить из дома, а про Землю я много интересного слышал, – буркнул Женя и получил очередной подзатыльник. – Да чего? У родителей новый… – он помолчал, выбирая слово, – потомок, они даже не заметят, что меня нет. На этот раз Святослав Вернидубович не прибегал к помощи рук. Он потянулся сознанием и отвесил неразумному подростку ментальный подзатыльник. Женя втянул голову в плечи и притих. Деду стало его жалко. Учитывая продолжительность жизни представителей их расы, за популяцией приходилось тщательно следить лично главе Семьи. И потому дети, когда появлялись на свет, становились большой ценностью для всех. Каждый вносил свою лепту в их воспитание вплоть до того момента, пока те не обзаводились собственной Семьей, что, впрочем, случалось не так часто – они привыкли жить большими общинами, и создание новой Семьи было еще более серьезным шагом, чем заведение ребенка. – Пойми, твоя Семья тебя любит в любом случае. И особенно родители, ведь в тебе заложена в первую очередь их ДНК. И твой долг перед Семьей – помогать заботиться о младшем потомке. – Знаю, – угрюмо отозвался Женя. – Но почему как заботиться о младшем потомке – так я уже прожил достаточно циклов, а как делать что-то интересное – так я еще неполовозрелый?! Дед даже не стал награждать его очередным воспитательным подзатыльником. – Они все равно будут тебя искать. – Не будут. Я сказал им, что наш класс улетаем в поход в соседнюю звездную систему, там связь плохая. А учителю я сказал, что родители не пустили, надо помогать с младшей особью… – он ойкнул, получив очередной подзатыльник. – Хватит меня бить! Это непедагогично! – Поговори мне тут! – прикрикнул на него дед. – Когда я жил Дома, это еще было нормой. А в твоем случае, клянусь Сварогом, не только педагогично, но и необходимо! – А Сварог – это ваш прародитель? Так вы – тот самый, кто на Земле, чтобы помогать потерпевшим крушение, и получил статус помощника Хранителей?! Мы вас на уроках истории проходили! – Да, – терпеливо подтвердил дед, – но ты от темы не увиливай! – А какая у нас тема? – Что ты дебил! – рассердился Святослав Вернидубович. – Умственно неполноценная ты особь! Ты что, новости не смотришь? В школе вам не рассказывали, что Землю закрыли несколько циклов назад? – Нет… – Вот она, современная молодежь! – дед всплеснул руками. – Дальше своих компьютеров не видят, что на Земле, что Дома! – И что теперь делать? – робко уточнил Женя. – Хранителям тебя сдам! – рявкнул Святослав Вернидубович, но потом беспомощно опустил плечи. – Ты ж дитя малое, неразумное… так, я тебе сейчас одежду Жанчика дам, сидеть будешь дома, никуда не выходи! – А кто такой Жанчик? – парень закутался в плед так, что только нос торчал (Женя уже осознал функцию этого отростка и старался не закрывать наружные отверстия, необходимые для работы дыхательной системы). Дед, поднатужившись, произнес что-то похожее на родное имя Жана. Женя нахмурился, но, сообразив, что жужжание нужно заменить на бульканье, вытаращил глаза. – Охренеть, мы и его тоже в школе проходили! – Да, да, Жанчик у нас такой, известный ученый… – пробормотал дед, вытаскивая из шкафа одежду и прикидывая соотношение размеров. 1803 год, январь – Святослав Вернидубович, вы же нынче в одиночестве? Чай, скучновато? Дед Слава подозрительно посмотрел на Хранителя. Такая забота ему была обычно несвойственна. – Да уж не жалуюсь. Никто не потерялся, не заблудился. Плохо ли? Хорошо. – Хорошо, – повторил Хранитель за ним и улыбнулся. До чего прогресс дошел, двести лет назад их костюмы только скалились, а сейчас, гляди-ка, в мимику научились! – Просьба одна есть. Уже интереснее. На памяти деда Хранитель никогда не использовал это слово, потому появлялся закономерный вопрос – понимает ли он его значение? – Какая? – настороженно спросил дед. – Общественная нагрузка. На вашей планете есть одна особь, которая пишет докторскую диссертацию и просит выдать разрешение обосноваться на Земле для проведения исследований. Поскольку на Земле имеются зачатки цивилизации и местные особи в какой-то мере разумны (во всяком случае, по шкале разумности А.Б.С. Труга Йцукених), то мы не можем дать разрешение неподготовленному существу. Однако если вы поможете ему освоиться и будете за ним приглядывать, то такие документы можно оформить. Ну что, согласны помочь отечественной науке? Известный ученый, член Межгалактической Ассоциации Исследований… Святослав Вернидубович серьезно задумался. С одной стороны, раз уж они вообще об этом заговорили, общественные нагрузки явно возложили на самих Хранителей, – небось, им долго капали на нервный центр и вынудили согласиться. А теперь Хранители пытались хитро спихнуть все хлопоты и, соответственно, всю ответственность на бедного деда Славу. С другой стороны, если это представитель его собственной расы… Деду Славе ведь и правда было одиноко. А ученые – они обычно народ мирный: будет сидеть в уголке и возиться со своими пробирками. Наверное… – А в какой сфере специализируется этот ученый? – опасливо уточнил Святослав Вернидубович. Хранитель сверился с документами. – Биология. *** – Я биолог, а не географ, мсье Кривич, – пояснил Жан, выйдя на связь с дедом Славой. – И тем более, не пилот. Да и всего на пару тысяч километров ошибся. – Три тысячи, – устало поправил дед, но продолжать спор не стал. Корабль ученого приземлился в апреле в окрестностях французского города Л’Эгль. Немного пострадав при входе в атмосферу, он пролился метеоритным дождем, распавшись на несколько составных частей, которые Жан потом отыскал, чтобы забрать оборудование. К счастью, его было не очень много – взять с собой разрешили лишь по минимуму. Как ни странно, Жан освоился моментально, и Святослав Вернидубович задался вопросом, зачем ему вообще нужна помощь. Назвавшись Жаном де Шаммом, он легко влился в ученое сообщество и, пользуясь получившимся в результате приземления метеоритным дождем, вынудил Французскую академию наук признать возможность падения камней «с неба». Потому что невежество, пусть даже столь неразвитой цивилизации, как земная, его выводило из себя. Через какое-то время дед перетащил Жана в Россию, опасаясь, что ученого сожгут на костре благодарные коллеги. В Смоленске человеческое научное сообщество дотянуться до Жана не имело ни возможности, ни желания, поэтому он смог выдохнуть, отвлечься от просветительской деятельности и вернуться к собственным исследованиям. Он занимался земными растениями, особенно их способностью выделять кислород, который вообще имел исключительное значение для их расы. Все морфы были прирожденными химиками: вещество, попадающее в их ротовую полость, подвергалось тщательному анализу, выделялась ДНК, а при наличии определенного процента кислорода запускался процесс трансформации оболочки в соответствии с полученным веществом. Для того, чтобы контролировать этот процесс, морфы сами могли вырабатывать малое количество кислорода, но на Земле его и так было много, намного больше, чем на их родной планете. Так что Жан изучал земные растения и возможность их выращивания за пределами Земли, культивации на планетах, полностью лишенных кислорода – чтобы не таскать за собой громоздкие баллоны. Но, кроме того, в его интересы входило буквально все. К ужасу деда, в том числе и люди. Жан быстро освоил строение человеческого организма, соединил с результатами своей работы и познаниями в химии, обучился медицине... А туда входила и репродуктивная система человека… – Нет, нет и нет! – Святослав Вернидубович схватился за голову. – Даже не думай! Жан, я очень уважаю тебя как ученого, как медика, как представителя своей расы, но даже не смей! – Это просто эксперимент, – Жан любовно сортировал листочки для гербария, отсеивая поврежденные, – дедуль, ну что может пойти не так? – Все может пойти не так! Ты хоть понимаешь, что это противоречит всем нормам этики и морали?! Ты ставишь эксперименты на разумных существах! – Да ладно тебе, им нравится. – Это не важ… ты что, уже проверил?! – Ну… – ЖАН! Ученый, выронив листики, торопливо выскочил из комнаты, спасаясь от разъяренного деда. Возмущение его сознания волнами накатывало на сознание Жана даже через захлопнутую дверь. Единственное, что примиряло деда с экспериментами Жана – их полный и безнадежный многолетний провал. 15 июня 2120 года, наше время Женя крутился перед зеркалом, изучая свое отражение. Одевался он около часа, поскольку постоянно путался не только в рубашке и джинсах, но и в собственных ногах и руках. Дед сидел за столом и сосредоточенно размышлял, что теперь делать. Несмотря на свое обещание Ирине Витальевне, выдавать ребенка на суд Хранителей он не собирался. Да, Женя был виноват. Но разве может неразумная несформировавшаяся особь нести ответственность наравне с половозрелыми дееспособными особями? В какой-то мере, конечно… но Хранители будут в ярости – еще бы, сами и проглядели нарушителя! На их собственном корабле пробрался на Землю! А Хранители очень не любили признавать свои ошибки, это только распаляло их. Разумеется, среди Хранителей имелись представители разных рас, но речь сейчас шла конкретно о тех, кто обычно находился на Земле. Жить на отдаленной планете в течение нескольких земных лет способны были далеко не все расы, оттого они так и держались за Святослава Вернидубовича. – Дедушка, я пришла! Дед Слава чуть не свалился со стула и, ухватив Женю за воротник, принялся впихивать его в шкаф. В комнату зашла светловолосая девушка в полицейской форме, остановилась и скептически оглядела открывшуюся ей картину. – Деда, мы вроде не женаты, чтобы ты своих любовников от меня в шкафу прятал. Святослав Вернидубович разжал пальцы, и Женя с непривычки шлепнулся на пол. Задрав голову, он любознательно уставился на вошедшую. – Ты всамделишняя человеческая особь? Улет! Дед отвесил ему дежурный подзатыльник и виновато посмотрел на девушку. – Здравствуй, Аннушка. А у нас тут… вот. – Дедушка, – Аня почему-то заговорила шепотом, – это то, что я вижу? – Нет, нет, что ты! – замахал руками Святослав Вернидубович. – Тебе это только кажется. – Нет, – уверенно отрезала она, – казалось бы мне что-то поинтереснее. Кто это? – Женя… – беспомощно проговорил дед. Женек скорчил рожу, пытаясь вспомнить, как улыбаться. – А ты кто? – А это Аннушка наша, – представил дед. 1947 год, февраль «А теперь к другим новостям. Сегодня в 10 часов 38 минут по местному времени между Хабаровском и Владивостоком в отрогах Сихотэ-Алинского горного хребта упал огромный метеорит…» Радио зашипело, и дед Слава от души стукнул по нему кулаком, чтобы узнать подробности о том, как метеорит, проходя атмосферу, раскололся на множество кусков и «выпал железным дождем» в тайге. – Жанчик, – позвал он задумчиво, – а ты давно был в тайге? Жан оторвался от увлекательного изучения грязи из ближайшего сугроба и задумчиво прикинул: – Лет тридцать назад с экспедицией. А что? – Предчувствие у меня по поводу этого метеорита нехорошее. Предчувствие деда, как обычно, сбылось, и когда они спустя неделю все же добрались до места падения, то обнаружили там «Аню». Конечно, сначала пришлось обследовать довольно большую площадь, усыпанную осколками метеорита, которые на самом деле оказались кусками космического корабля. Несмотря на все старания Хранителей, экстренно попасть на место крушения не удалось, хотя спасательный отряд собрали сразу же, как получили сигнал «SOS», и дед с Жаном увязались с ним. На их счастье, корабль, потерпевший крушение, относился к особому отделу уголовного розыска межгалактической полиции – то есть, был оборудован маскировочными средствами на все случаи жизни и, что более важно, смерти, поэтому на Землю упали лишь оплавленные до неузнаваемости куски железа, никеля и кобальта с незначительными иными вкраплениями. Хорошо, что ученые не успели первыми добраться до того, что прежде было рубкой управления. Подоспевшие Хранители извлекли оттуда черный ящик и ушедшего в анабиоз пилота. Когда Аня пришла в себя, она рассказала, что преследовала преступника, находящегося в межгалактическом розыске, и тот, наплевав на все запрещающие знаки, рванул к Земле. Уже на ее орбите он открыл огонь по преследователю и подбил полицейский корвет, оснащенный далеко не по последнему слову техники. Аня, разумеется, сделала все, что было в ее силах. Но единственное, что ей удалось перед тем, как корабль оставил неизгладимый след в истории человечества, – это подать сигнал бедствия и закуклиться, чтобы пережить взрыв. Аня была родом с той же планеты, что и дед Слава с Жаном, и звали ее, разумеется, по-другому. Но непроизносимые человеческим речевым аппаратом имена приходилось адаптировать к местным реалиям. – Ты, стало быть, Аннушка у нас, – сказал дед Слава, задумчиво потирая подбородок. – Аня. Анна. Анюта. Привыкай, родная, на этом языке каждое имя можно эдак извернуть, что изначальное забудешь… Аня сделала невнятное движение телом. – Плечами пожала, – перевел Жан Хранителям, которым благодаря месту службы повадки человеческой расы были знакомы лучше какой-либо другой. А дед протянул руку и потрепал Аню по ложноножке тем жестом, который люди могли бы воспринять как поглаживание головы. А дальше сошлись в битве две великие силы. Брат пошел на брата, схлестнулись в кровавой бойне… одним словом, началась бюрократия: миграционный отдел ругался со следственным комитетом, пытаясь найти виноватого. Ведь человечество в начале двадцатого века активно обратилось к изучению космоса, и межгалактическому сообществу пришлось полностью закрыть полетную зону близ Земли. А тут на них практически буквально свалилась Аня, которую постоянно тягали к Хранителям на допросы, так что пришлось поселить ее в Смоленске и придать человеческую форму. Аня, полагавшая, что это ненадолго, особо не привередничала. В итоге бюрократы пришли к компромиссу, чтоб обеим службам обидно не было: Аня не виновата, потому что действовала в рамках инструкции и руководствовалась необходимостью, но Хранители ее в космос не выпустят, оставят на Земле. А дальше начался новый виток бюрократии, на котором выясняли, за чей счет. Здесь уже Аня, едва переварив новость, что застряла на отсталой планете на неопределенный срок, взяла быка за рога: какого вообще хрена она должна материально отвечать за решения межгалактического сообщества? И только попробуйте списать с нее стоимость погибшего корабля, это случилось в результате следственных мероприятий, а не по ее личному недосмотру! Бюрократы родного отдела попыхтели, повзывали к совести Ани, но она отказалась входить в положение и выбила себе регулярную компенсацию за вынужденный отпуск – не виновата ведь, что преступник рванул именно к Земле Она вообще-то постоянно была в эфире и отчитывалась о каждом шаге. А чтобы ничего случайно не стерлось в результате внепланового обновления баз – вот расшифровка данных черного ящика. Миграционный отдел попытался слиться, но озлобленные представители следственного комитета поймали их за шкирку (фигурально) и прижали им хвосты (буквально), потребовав взять на себя хотя бы формальности по оформлению Ани на Земле. Так в Смоленске поселилась Остроумова Анна Петровна, гражданка СССР, русская по национальности, не замужем. 15 июня 2120 года, наше время – Ну и что будем делать с этим балбесом? – спросил Святослав Вернидубович, переводя взгляд с Ани на вернувшегося к тому моменту Жана. – А чего это я балбес? – обиделся Женя. – Не лезь, когда старшие разговаривают, мон шер, – строго проговорил Жан. Дед махнул рукой в сторону. – Иди лучше в интернет, язык нормально учить. У автопереводчика давно не обновлялись базы. Женя послушно сел за компьютер и некоторое время растерянно на него смотрел. – А… как им пользоваться? Я такое даже в музее не видел! – Двумя передними отростками берешь – и пользуешься, – посоветовал Жан. – Я не понимаю… тут какие-то закорючки… – Вот и учи их! Это земной русский алфавит, – Аня подошла к нему, включила переводчик на их родной язык и показала, как пользоваться мышкой и клавиатурой, потом ткнула значок интернета. – Учись печатать и ищи самоучитель по русскому. Хотя, если выучишь другой язык, тоже неплохо… Она вернулась к остальным и села за стол. – Дедушка, давно пора эту мышку выбросить. Не дом, а музей. Ты бы еще печатную машинку с балкона принес. – Даже у нас в больнице уже на виртуальные окна перешли, – подтвердил Жан. Дед, который за века без технологий отвык не только от дизайна родной планеты, но и от приборов в целом, упрямо ответил: – Ничего-ничего, ему полезно. Пусть координацию развивает, учится пальцами пользоваться. Итак, к делу… Он пересказал им историю парня и как его нашел, чтобы теперь вместе решить, как быть дальше. – Да выдать его Хранителям, и дело с концом! – сурово постановила Аня. Святослав Вернидубович укоризненно покачал головой. – Аннушка, ну он же совсем еще несмышленыш… ты вот у нас из межгалактической полиции, законы разумеешь, глянь приказ, что с дитем Хранители сделают? Аня пробежалась глазами по документу, поморщилась и отодвинула устройство. – Ладно, Хранителям выдавать нельзя. Родителей этого оболтуса жалко. – Его тоже жалко, – вздохнул дед. – У тебя, Аннушка, детей еще нет… – У меня племянник такой же, – Аня покрутила пальцем у виска. Они жили на Земле уже так долго, что все человеческие жесты у них получались совершенно естественно, а показывать свои не было возможности и необходимых конечностей. – Однажды сбежал на дискотеку на спутник, его по всему городу искали. У матери чуть вакуоль не пересохла от беспокойства! – А ты в детстве была умницей, отличницей и послушной особью, – усмехнулся Жан. Аня решительно кивнула. – Да! И когда я сбегала в соседнюю планетарную систему, родители об этом не догадывались, к утру я была уже дома! – Спутник, планетарная система… – Жан кивнул головой на сидящего в наушниках Женю. – А это существо сбежало на Землю. Даже не в соседнюю галактику. – Ну да, прежде на Землю у нас только ты сбегал, – проворчал Святослав Вернидубович. – Хотя я бы на твоем месте еще дальше убежал. Она же тебя и здесь нашла. Жан кисло посмотрел на деда и скривил губы. – Давайте не будем об этом. У нас тут другая проблема. Они обернулись к проблеме. Проблема сосредоточенно тыкала в клавиатуру и путалась в пальцах. Лицо Ани смягчилось. – Честно говоря, я бы в его возрасте ни за что не рискнула улететь так далеко от дома. Да еще и с «легендой» кому что соврать, да еще и на корабле Хранителей! – Либо это дитя очень храброе, либо очень глупое, – заметил Жан. – Но, скорее, и то, и другое. Я думал, в современных детях совсем пропал дух авантюризма и жажда приключений, а вот оно как. – Лучше б пропал, работы было бы меньше, – буркнула Аня, которая работала в полиции и в космосе, и на Земле. – Жан, ты не такой уж и старый, чтобы ностальгировать! – Это он у меня нахватался, – заступился за Жана дед. – Так что решим? Аня и Жан переглянулись. Потом посмотрели на деда. – Оставим? – Будем прятать? Дед отстраненно покивал. Потом обернулся к Жене. – К счастью, его школьный поход длится четыре земных года. Нам нужно как-то отправить его домой. Либо ждать, когда Хранителям понадобится улететь, либо… суметь посадить его на земной корабль и надеяться, что он чудом доберется… – Ужас какой, – поежилась Аня. – С другой стороны, если впасть в анабиоз… и он же как-то добрался до Земли! Значит, справится? – Ладно, решим. Будем думать. Главное – припрятать его от Хранителей. Женя! – позвал Святослав Вернидубович. Парень не отреагировал, и дед повысил голос. – Женя! – Имя еще свое не запомнил, – предположил Жан. Дед потянулся к сознанию Жени и дернул за кончик торчащей мысли. Парень с недоумением заморгал и развернулся на стуле. – Женя, на время, пока ты находишься на Земле, я принимаю тебя в свою Семью. Готов? – В чужую Семью? – парень занервничал. Еще бы, такой ответственный шаг! Дед серьезно кивнул и указал на Аню и Жана. – Они мне ведь тоже не родственные по ДНК особи. И у них есть свои Семьи. Но, пока мы все живем на Земле, у нас тут наша маленькая Семья. Аня будет тебе старшей сестрой, Жанчик – дядей, а я – дедом. Согласен? Женя кивнул, зажмурился и раскрыл сознание. Семья – это не просто особи, живущие вместе. Это значит раскрыть сознание настолько, что члены Семьи почувствуют твой страх даже на расстоянии и придут на помощь. Это переживать и радоваться с ними. Это быстрее делиться эмоциями. Близкие по ДНК родственники способны даже обмениваться простейшими мыслями, а в минуты близости и вовсе полностью раскрывать сознание и переплетать чувства – так делают родители с детьми, возлюбленные и даже некоторые лучшие друзья. Женю всегда учили не разговаривать с незнакомыми, но он совершенно растерялся на чужой и такой далекой планете. А тут вроде известные личности – да и кто еще из представителей их расы может оказаться на Земле?! Святослав Вернидубович дружелюбно коснулся чужого сознания. – Теперь тебя примет под свое покровительство Сваа’ог, мой прародитель. Пусть в минуты опасности он не оставит тебя и протянет белое щупальце помощи. Хотя он, конечно, в каждую дыру не заглядывает, больно надо. Но помни о его фиолетовом карающем щупальце! – Замечательно, – проговорил Жан, дождавшись окончания ритуала. – Но как нам его прятать? *** – Ирина Витальевна? Глава Хранителей (пока еще действующая) повернулась к двери во второй кабинет и посмотрела поверх очков на свою выглянувшую смену. – Да, Костик? – Я тут изучал и обрабатывал документы на прошедший полет, и мне кажется… конечно, можно списать на погрешность… да и вообще, откуда?! – Короче, – устало попросила Бредихина. Костя замолчал, собрался с мыслями и развернул голографическое изображение корабля и сопроводительную информацию. Пальцем провел по ссылкам на документы и открыл пару. – Вот здесь технические данные корабля. Здесь – список экипажа и пассажиров с медкартами, а здесь – перечень всего, что есть на корабле. Здесь вес взятого багажа… – Короче, – утомленно повторила Ирина Витальевна. За прошедший час педантичность Кости успела ей порядком надоесть. Тот засуетился. – В общем, я подсчитал общий вес по документам и фактический вес, который подсчитали на таможне… разница в семь с половиной плюмов! – Около четырех килограммов? – Бредихина с недоумением пожала плечами. – И что? Ну, кто-то взял еще багаж. Там немного, здесь чуть-чуть… – Но сканер показывает лишнюю органику! – Кто-то взял любимый карликовый органический псевдоминерал! Какая органика? Как тебе вообще пришло в головной мозг высчитывать суммарный вес? Погрешность сканера, весов, ошибка, случайность… займись уже делом! Костя испуганно нырнул обратно в кабинет. У него была небольшая отрицательная черта – непоследовательность. Возможно, стоило начать с того, что он обнаружил лишнюю нервную систему на корабле, словно с ними путешествовал заяц или кто-то прихватил зверюшку, с которой не мог расстаться? Скорее всего, это и вправду была ошибка. 17 июня 2120 года Женя шел по Смоленску, широко раскрыв человеческий рот и человеческие глаза. Он не успел особо насмотреться, пока прятался от Хранителей и пока дед Слава волочил его к себе домой, да и форма тела не особенно располагала к прогулкам среди непуганой инопланетной расы. Они таких чудес, небось, отродясь не видывали! Зато теперь, в теле человека, Женя мог безнаказанно плутать по непривычно застроенным улочкам. Ну, почти безнаказанно. Аня доступно объяснила, что если он попадется Хранителям, то лучше бы ему помалкивать про деда и Семью, иначе до депортации он не доживет – Аня лично доберется и открутит то, что будет меньше подходить по ее мнению Жениной телесной оболочке. Угрозу расстаться с конечностями Женя всерьез не воспринял по двум причинам: во-первых, сам концепт конечностей, которые нельзя регенерировать, отрастить заново или хотя бы переделать одну в другую, для него был в новинку. Во-вторых, раз уж Женю отказывались признавать взрослым и оставили ему детские права, то все будут следовать им неукоснительно. И отрывание конечностей тем или иным путем в список его прав не входило. Правда, в чем-то Аня все-таки была права: попадаться Хранителям никак нельзя. Спасибо, что после долгих споров его вообще выпустили! Просто справедливо рассудили, что особь, сбежавшая за сотни тысяч световых лет от родной Семьи, от приемной и подавно убежит. Жан почему-то назвал его Колобком, а когда Женя ничего не понял, велел читать книжки. Женя оплатил проезд в аэробусе стащенной у деда Славы проездной карточкой, вышел в историческом центре города и полюбовался на сооружение, которое в путеводителях по Смоленску указывалось как собор. Собор этот произвел на Женю сильное впечатление: величественный, бело-голубой, он возвышался над городом. Его было видно буквально отовсюду. Человеческая архитектура напоминала… напоминала фильмы о древних цивилизациях, которые им крутили в школе на культурологии. И видеть такую древность, да еще и вполне функционирующую, в живую, было просто… просто вау! Во всяком случае, автоматический переводчик, который дед оставил ему в пользование, подсказывал именно это слово. Человеческая цивилизация оказалась не совсем такой, как упоминалось у тех немногих блогеров, которых тоже привлекала загадка Земли. Даже самый его любимый Историкус, позиционировавший себя как крутой исследователь и хваставшийся допуском в архивы межгалактического миграционного отдела, во многом ошибался. Женя успел пошерстить местную и крайне примитивную Сеть и нашел кучу несостыковок, разоблачил парочку теорий заговоров и разгадал крупнейшую загадку о землянине по имени Юра. В общем… вау. Когда Женя вернется домой, он точно утрет нос всем этим «исследователям», которые только выглядели заинтересованными, а сами даже не удосужились как-нибудь исхитриться слетать на планету. Вот он, Женя, по праву теперь может себя называть ученым, археологом, историком, покорителем планеты Земля! Он такой блог дома создаст, что все ахнут! Только все-таки надо выпросить у Ани или Жана – кормильцев Семьи – купить ему какой-нибудь смартфон, пусть даже и самый дешевенький. Фотографий наделать. Потом как-нибудь разберется, как перекинуть их с примитивной земной техники на нормальную… Город весь кричал о том, что именно он станет центром космонавтики. Над мостом через узенький, но очень живописный водоем закрепили красную растяжку: «Смоленск – город будущего!» У Жени были плохие новости для землян по этому поводу, но он придержал их при себе. С моста открывался вид на собор, водоем – р. Днепр, прочитал Женя на табличке, – красную неровную стену, всякую зелень и голубое небо. Очень необычные цвета, но, нельзя не признать, красивые! Пейзажи Земли захватывали дух – может, потому что в новинку, но Женя готов был признать их действительно стоящими внимания. Он пересек мост и окунулся в городскую суету. Люди сновали туда-сюда, серьезные и сосредоточенные, радостные и скучающие, пестро и строго одетые. Женя как будто в виртуальной реальности смотрел интерактивное фантастическое кино! Кто-то совершенно не виртуально толкнул его в плечо, обругал и убежал дальше, но Женя не обиделся. Первый тесный инопланетный контакт! Еще раз вау! Сильные запахи затронули органы обоняния… то есть, нос. Пахло не противно, но очень странно. Женя заозирался и понял, что успел дойти до какой-то торговой площади. Маленькие магазины выстроились в ряд, люди часто подходили к ним, что-то выбирали и оплачивали своими картами, прикладывая к терминалу. Женя прошелся вдоль ряда: за стеклянными витринами красовались незнакомые человеческие блюда. Один из запахов – густой, терпкий и очень навязчивый, – усилился. Оказалось, рядом с Женей, чуть в стороне от оживленного тротуара, устроились две человеческие девушки. У них в руках было по сильнопахнущему свертку, от которого девушки с аппетитом откусывали. Рот Жени наполнился слюной. Это была еще не знакомая ему реакция человеческого тела. «Леди, мисс, барышня, фройлян, синьора, товарищ…» – Женя судорожно перебрал все варианты, которые подкидывал ему переводчик, но все они явно помечались как устаревшие, нежелательные или не соответствующие нормам данного языка. Кошмар какой, а как на этом языке тогда обратиться к незнакомым?! – Извини, пожалуйста, – наконец смог отыскать нужную, хоть и ужасно странную формулировку Женя. – А это ты где купила? – Мы только показываем, – ответила, покрутив свертком в разные стороны, одна из девушек; на вид – ровесница Жениного тела, которое, по местным меркам, уже было совершеннолетним, что Жене чрезвычайно льстило. Переводчик подсказал, что это классический древний мем, из тех, что десятилетиями могут храниться на просторах Сети, неожиданно всплывать и возвращаться в моду. Мемы Женя уважал. – Красивое, – сказал он, следуя алгоритму, и подмигнул девчонкам. Те захихикали. – Вон в той палатке, – первая девушка махнула рукой направо. – Самая вкусная шаурма во всем Смоленске! Не знаю уж, что они в нее добавляют, но это объедение. – Шаверма, – вторая девушка недовольно толкнула первую бедром. – Шаурма, – не отступала первая. – Спасибо, – конкретный смысл загадочного диалога от Жени ускользнул, но основную суть он уловил, и к палатке его потянуло с непреодолимой силой. Дед Слава, конечно, предупредил, что человеческая еда – не для их расы. Но когда в его будущем блоге кто-нибудь из подписчиков спросит про то, что едят люди, придется врать и выворачиваться. Не лучше ли все испытать на себе? Тем более, ничего смертельного для их расы на этой планете быть не должно. Уж точно не в местной еде, которая состояла из белков, жиров, углеводов, микроэлементов и… эээ… в общем, вполне нормальных органических составляющих. Поэтому Женя решил, что настало время воспользоваться карточкой, которую тайком дал ему дядя Жан. На ней было совсем немного денег, но, как объяснил тот, на экстренный случай – доехать до дома на такси, например – хватит. Неизвестная Жене шаурма вполне себе входила в экстренные случаи. Сказано – сделано. Пара минут, и вот в руки Жени упал долгожданный сверток. Он украдкой посмотрел на девчонок: те ели только внутреннюю оболочку, а внешнюю – коричневую и шуршащую – выбросили в ближайшую урну. Значит, это не часть еды, а элемент декора? Наблюдение за людьми очень важно, ведь Женя наверняка даже в человеческом теле смог бы съесть и переварить то, что для этого категорически не предназначено! Он отошел на тот же пятачок, где раньше стояли девчонки, с удовольствием обнюхал край шаурмы и сделал первый укус. *** – Признаюсь, – сказал дед Слава, – я тебя, куска дегенерата, недооценил. Опасения Жени были напрасными, дед Слава признал его мигом даже в нечеловеческом облике. В любом бы признал – а иначе как он веками отлавливал на Земле своих соотечественников? – Ед Ава, – прошамкал Женя, – я е сныал! Я е хооел! – Ты именно что хооел, – дед Слава грозно надвинулся на него. – Не подумал он! А голова тебе на что дана, чтобы в нее пихать всякие гадости?! Аня подошла поближе, присела на корточки, взяла Женину голову в свои руки и повертела из стороны в сторону. – Не знала, – задумчиво произнесла она, – что собаки при должном старании могут разговаривать по-человечески, если снабдить их зачатками разума и автоматическим переводчиком. – Очему эо ачаками? – обиделся Женя. – А на полноценный разум тут и не тянет! – рявкнул дед Слава. – Ну ничего, вот мы тебя маленько подрессируем, ты потренируешься, начнешь говорить еще лучше, и в цирк тебя-то продадим. Деньги нам не помешают, будешь третьим кормильцем в Семье. А то на мою пенсию особо не погуляешь. Женя печально вздохнул и сделал умильные глаза. Собачьи. Он почувствовал неладное, когда уже почти добрался до дома и как раз шел по безлюдному тихому проулку. Человеческое тело перестало быть уютным, комфортным, начало вести себя как-то не так... и, прежде чем он успел испугаться, что подхватил неизвестную человеческую болезнь и нужно срочно бежать на поиски дяди Жана, его скрутило вовсе не в переносном смысле. А потом из-под вороха одежды вылез лохматый пес-дворняжка с крестиком на шее. Одежду, к слову, он до дома доволок в пасти. В кармане был дедов проездной, и, потеряй он его, одной руганью от деда Славы бы точно не отделался. Во всяком случае, такая надежда теплилась в нем до тех пор, пока дед Слава не открыл дверь и не увидел на пороге собаку. Крайне знакомую и незнакомую одновременно. – Как ты мог не знать? – в силу исключительности ситуации вся Семья снова была в сборе; Жан откинулся на спинку дивана и устало потер виски. – Ты ведь уже в выпускной класс должен перейти после каникул! Биология, химия, астрономия – неужели за столько циклов система образования поменялась, и это больше не проходят? – Прррроодят… – прорычал Женя виновато. – Образование, Жанчик, это явно не про наш случай, – вздохнул дед Слава. – Ты, давай, объясни ему аккуратненько, простыми словами. А то, видит Сварог, если я начну, так в процессе его и кончу. И не посмотрю даже, что дите малое, неразумное… – Кислород, – сказал Жан, – составляет значительный процент земной атмосферы. Это именно тот химический элемент, который является катализатором нашей трансформации. Но на нее тратится большое количество внутренней энергии. Это понятно? – Оешно оятно! – Внутренняя энергия, – продолжил Жан, подкрепляя свои слова жестами, – должна быстро восполняться. Мы считываем ДНК, можем хранить в памяти некое ее количество. Изменяя собственное тело с помощью посторонней ДНК (в твоем случае сначала слюна, а потом плоть), нам необходимо восполнять энергию привычной для нас пищей, а форму поддерживать чем-то схожим с полученной ДНК (в нашем случае кровь). – А чэо вы таэда едиэте?! – перспектива остаток пребывания питаться исключительно скучной кровью Женю совершенно не прельщала. – Ты лучше спроси, почему ты соленым огурчиком не стал, – прищурилась Аня. – Или пшеницей не заколосился. – Потому что эволюция – бессердечная сука похуже гравитации, – отозвался Жан. – Гравитация тебя сразу размажет, а эволюция – через тысячи и тысячи циклов предъявит тебе подвижный придаток на задней части тела из остаточных генов и атавизмов. Наши дикие предки старались превращаться в то, что может убежать или напасть в ответ в случае опасности. Да, мы можем при желании стать растительным организмом, но это в большинстве случаев бессмысленно. Поэтому при разнообразии наш мозговой центр в первую очередь выбирает что-то более подвижное, нежели помидор. Что касается человеческой пищи, мы могли бы ее есть в месте, где процент кислорода в атмосфере существенно ниже. То есть, если бы ты сожрал то, что сожрал, не на Земле, а, скажем, на ее естественном спутнике, Аня бы тебя сейчас не чесала за ухом. Аня спрятала руки за спину и приняла строгий вид. – У нас кинолог в отпуске. Соответственно, служебная собака – тоже. Может, мне его в участок забрать? Хоть какая польза будет. – Его? – недоверчиво переспросил дед Слава, выразительно глянув на Женю. Тот съежился и постарался занимать как можно меньше места. – Согласна, глупая идея, – опомнилась Аня. – А если он там найдет какую-нибудь марихуану и переварит и ее? – Зато уже точно никуда не сбежит, – отрубил дед. Аня покачала головой. – Это статья 231 УК РФ. Незаконное культивирование растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры. Лучше сразу его Хранителям выдать. Женя заскулил. Жан вернулся к прошлой теме: – О еде не беспокойся, у нас есть синтезатор. Теоретически, можно есть людей, поскольку это удовлетворит все потребности, как в пище, так и в маскировке, но это неэтично и чревато проблемами с Хранителями. В крайнем случае можно снизить содержание кислорода в земной пище и потреблять ее в герметичном помещении. С голода не помрешь, а впредь не будешь тянуть в рот что попало. С возрастом мы учимся все лучше контролировать свое тело, придавать ему любую форму, оперировать большим количеством различной ДНК. Но ты еще так не умеешь, да и даже я бы поостерегся слишком откровенных экспериментов… – То есть, свои эксперименты ты не считаешь излишне откровенными? – подняла бровь Аня. – Что естественно, то не безобразно, – покивал дед Слава. Спустя почти век графиков, таблиц, уговоров и банального нытья он махнул рукой и дал добро на эксперименты Жана. На личную жизнь остальных членов Семьи он либо надеялся, либо молился, лишь бы отстала. – Ты, Жанчик, от темы-то не отвлекайся, ему еще рано про твои исследования слышать. Не доросла исследовалка. – У людей есть хорошая поговорка: «мы – то, что мы едим», – закончил мысль Жан. – Но если для людей это всего лишь оборот речи, то для нас – непреложный закон. В твой организм попало достаточное количество собачьей ДНК вместе с кровью, мясом или иной питательной средой, и он перестроился. – Ты что ж это, собачку покусал? – с укором спросил дед Слава. – Еееет! Я ерр. Авурррррма! Авыррррма! – Аврора? Аура? – принялась угадывать Аня. Похоже, происходящее ее даже забавляло. – Шаурма? – предположил Жан. Женя активно закивал головой и одновременно завилял хвостом – разум столкнулся с инстинктами физической оболочки. В глазах Ани читались пожелания скорой кары владельцам палатки, добавляющим в шаурму мясо животных, категорически для этого не предназначенных. Можно было не сомневаться, что возмездие настигнет их весьма скоро: Аня была ярым приверженцем гражданского долга и буквы закона. То ли профессия межгалактического полицейского оставила неизгладимый отпечаток на ее характере, то ли, наоборот, врожденная любовь к справедливости толкнула на эту нелегкую дорожку. И даже отпуск на планете Земля ее не изменил. – И зачем ты эту шаурму ел? – Она ак вуууукусно пахха! А мне дыя бррррога надо! Я верррррусь домой, аведу бррррог, мея прррросят, какая еда на авкуууус? Услышав про «бррррог», дед Слава нахмурился: – Это он о чем? – Блог, – закатила глаза Аня. – Это сейчас такая мода дома пошла, ты не застал, дед Слава. Лоботрясы, которые не хотят работать, на камеру рассказывают обо всяких глупостях и потом выкладывают это в инфосеть. А другие такие же лоботрясы смотрят. Вот и наш Женек, видимо, собрался хлебнуть славы после возвращения домой. Лицо деда Славы опасно поменялось, он сделал шаг вперед и поднял ногу для пинка. – Нет-нет! – остановил его Жан. – В соседнем доме заседает Гринпис-22, еще не хватало, чтобы кто-нибудь услышал! Скажут, что мы мучаем собак… – Ладно бы еще Гринпис-26, они – сумасшедшие фанатики, но двадцать вторых правительство пока признает, с законом потом разбирайся, – добавила Аня с сожалением. Видимо, идея рукоприкладного воспитания младшего поколения ей тоже пришла в голову, но практичность перевесила. – Ладно, – дед Слава покряхтел, погрозил Женьку кулаком и подостыл. – Я положил ту жвачку с ДНК в морозилку к остальным, но Женьку надо подобрать что-то другое – у нас, конечно, не деревня, но даже в крупном мегаполисе есть шанс (помноженный на закон подлости) наткнуться на пацана, который эту жвачку выплюнул мимо урны. Мы-то все приняли форму людей, которые уже много веков как мертвы, но на случай эксцессов все же храним их ДНК. Память-то у меня, старого, уже не та, еще забуду последовательность генов, верну былую форму, а как потом обратно? И нет деда… – он сокрушенно покачал головой. – А ыак хрррраниэе? – опешил Женя. – Трррррупыа?! – Да типун тебе на язык! – замахал руками дед и замолчал, размышляя, что типун на языке, возможно, как раз убережет Женю от новых экспериментов. – Волосы, слюна… так, всякое… Сколько ему, кстати, собачкой бегать, Жанчик? Ты лучше меня в этом разбираешься. – Я бы порекомендовал не меньше пяти-шести недель, – Жан машинально сделал пальцами жест, как будто разворачивал виртуальную медкарту, потом вспомнил, что не на работе, и с силой заставил себя опустить руку. – Слишком большая встряска для молодого организма за такой короткий промежуток, еще и акклиматизация. Во избежание негативных последствий – никаких больше трансформаций без надлежащего наблюдения. Женя опять заскулил. – А как гурррять? А хмаррррт-хон я хоел? Уфоторррррахии? Как муууне порррьсохаться? – Будет уроком, – изрек дед Слава. – Это ты себе приключения на задницу нашел, а нам – на головы. Думай теперь, как тебя и чем кормить, как потом обратно в человека превращать… А впрочем, зачем тебя в человека? Так собачкой и ходи! – Хранители? – первой догадалась Аня. – Хранители, – кивнул дед Слава. – Ириночка Витальевна, конечно, умница, но и ей непросто будет в собачке разумную расу опознать. А мы что? Прибилась вот к нам, пожалели пригрели. Как ее, такую хорошую, выгнать? – Кровь собачью раздобыть посложнее будет, – задумчиво протянул Жан. – Но я найду. Пусть уж действительно так походит, а то для неполовозрелой особи вредно слишком часто менять такие разные формы. Тем более, собака мельче человека, энергии нужно меньше. Дети, конечно, обладают большей пластичностью, могут менять большое количество форм, что заложено эволюцией – детей надо прятать и спасать, они-то нападать не будут, им нет смысла превращаться во что-то большое и угрожающее. Так что дети – часто, но в мелочь, а взрослые – реже, но во что угодно и на выбор из нескольких. А ты на другой планете с непривычной атмосферой принял форму существа, которое больше тебя во много раз. Женя, сообразивший, какими неприятностями обернулось его любопытство, повалился на пол, накрыл нос лапой и тихо захныкал под добродушные смешки Семьи. 19 июня 2120 года Немало колких шуточек досталось Жене, но лучше всех по поводу этой ситуации высказалась Ольга Анваровна Воронцова: бывшая графиня, бывшая жена Жана, нынешний университетский преподаватель – и еще один представитель их расы. Ольга Анваровна, хоть и числилась одним из членов дедовой земной Семьи, жила отдельно и в свое удовольствие, и только изредка заходила по делам, вот как сейчас. Она сказала: – Мы, конечно, не успели познакомиться в человеческом обличье, но я уверена, что это – дворняжкино – идет тебе куда больше. И добавила: – Можешь считать комплиментом, если хочешь. Ольга Анваровна была уникальным явлением во всех смыслах и во всех формах. Она знала толк в эффектных появлениях, поэтому в сентябре 1886 года крестьяне Краснослободского уезда узрели падение огненного шара, сопровождавшееся оглушительным треском, а потом и взрывом. Второй метеорит рухнул за лесом. Дождались крестьяне дождичка, что сказать. Ольга очень легко адаптировалась на Земле и подобрала себе форму, соответствовавшую местным стандартам красоты и удовлетворяющую ее собственным эстетическим представлениям. Конечно, конечностей маловато, кожный покров несовершенен, но к скелету она даже привязалась – забавно, что внутри все по полочкам, а не перетекает одно в другое. Конечно, формы со скелетом или его подобием ей уже попадались, но всегда интересно попробовать что-то новенькое. *** Выйдя провожать Ольгу, Жан закрыл дверь и, быстро оглядевшись, произнес свистящим шепотом: – Твоих щупалец дело? Ольга смерила его снисходительным взглядом и поинтересовалась: – Жан, дорогой, не мог бы ты выражаться точнее? На этой отсталой планете происходит так много всего, что не хочется ни приписывать себе чужие заслуги, ни приуменьшать свои. – Ты до сих пор развлекаешься на черном рынке? Благодушное выражение испарилось с лица Ольги. Она достала старомодный мундштук и элегантно закурила электронную сигарету. Выпустила облачко экологически чистого и безопасного для окружающих дыма. – С каких это пор тебя волнуют мои маленькие хобби? – С тех пор, как мы поженились? – Да брось, – Ольга стряхнула цифровой пепел, который исчез, не долетев до тротуара, – когда мы были женаты, ты всегда так погружался в свои исследования, что не замечал ничего вокруг. Даже меня, – в последней фразе звучал даже не укор, а удивление. Действительно, не замечать Ольгу Анваровну, если она желала обратного, было практически невозможно. Но Жан успешно справлялся. Временами. – Поэтому мы развелись. – Мы развелись не поэтому, – возразил Жан, но не стал ввязываться в неоднократно обсуждаемый и заранее обреченный на провал диалог. – Ты не ответила на вопрос. Ольга помолчала. Вытащила из мундштука электронную сигарету, спрятала в карман, а оттуда достала обычную самовоспламеняющуюся и закурила снова. Жан помахал рукой, разгоняя едкий и запрещенный Минздравом дым. – Такие сигареты вне закона уже лет сорок, – заметил он. – Вот тебе и ответ. В глазах Ольги светилась насмешка. Она в совершенстве овладела человеческой мимикой, и немудрено, ведь ее, как сказал бы дед, Сварог белым щупальцем одарил. Хотя на самом деле обычно он говорил, что Сварог покарал щупальцем фиолетовым всех близких этой злополучной особи третьего пола. Разумеется, Сварог был тут совершенно ни при чем – у Ольгиной Семьи имелся свой прародитель. Точнее, прародительница третьего пола, но сути это не меняло – только, как сказали бы люди, добавляло изюминку. В Ольге изюму хватило бы на целый кексовый завод. Она владела даром частичной трансформации. Она настолько научилась контролировать этот процесс, что могла создавать химер, когда одна половина тела использовала одну ДНК, а вторая – другую. Большая редкость. Конечно, Ольга знала, как применять свой талант – стала непревзойденной и неуловимой воровкой, объявленной в межгалактический розыск. Но, поскольку она была неуловимой, никто не знал, кого искать, и Ольга официально была чиста перед законом. 1886 год, сентябрь В тот злополучный отрезок времени, выпавший на Земле на сентябрь, Ольга привычно удирала от преследователей, удачно умыкнув несколько весьма ценных вещиц. Она свернула с крупной космической трассы, надеясь оторваться, и это ей, в целом, удалось. Правда, в процессе она красиво рухнула на Землю, не справившись с управлением, и потеряла корабль, однако Ольга всегда умела обернуть ситуацию себе на пользу – а потому приняла решение затаиться на забытой богами минимум полутора миллиона конфессий планете. Тем более, на сей раз за ней гналась не полиция, а космические пираты. Самое время залечь на дно. К удивлению Ольги, красивые камешки, которые она прихватила просто потому, что они заманчиво блестели, на Земле оказались очень ценными, а метеорит Новый Урей вошел в историю планеты как первый, где обнаружили алмазы. Ольге было не жалко, камешков у нее имелось предостаточно, и она щедро рассыпала вокруг часть, чтобы отвлечь сбежавшихся крестьян и незаметно улизнуть. Ведь у нее оставалось кое-что куда более ценное, и это необходимо было припрятать. Когда Жан нашел новоявленную вдовствующую графиню (несчастный случай с супругом, как печально, Ольга Воронцова в трауре), он был в шоке. И попытался сделать вид, что никого он не находил. Но Ольга, удивившаяся появлению Жана ничуть не меньше, язвительно заверила, что она, может, и стерва, но не настолько, чтобы нестись на край Вселенной доставлять неудобства бывшему мужу. Но раз уж он здесь, то пусть помогает – Ольге порядком надоело питаться без синтезатора, который был уничтожен при крушении. Собственно, она и замуж за графа вышла для того, чтобы получить доступ к альтернативному источнику ДНК и не создавать слишком много слухов о пропавших в лесу людях. Ольга быстро осознала коварность атмосферы данной планеты, когда ей пришлось немного побегать перепелкой. Ну уж нет. – Жан, я хочу нормальной пищи! – заявила она не терпящим возражений тоном. Жан, сидящий в гостиной графского особняка, сжал пальцами виски и простонал: – Как тебе вообще в мозговой центр пришло свернуть в сторону Земли? Как ты вообще оказалась в этом секторе галактики? – Слушай, мой дорогой, – Ольга поджала губы и недобро прищурилась, – неужели ты полагаешь, что если я знаю, где ты находишься (а это знают все), то я должна сознательно держаться от этого места за сотни световых лет? Нет уж, это ты от меня сбежал, а я буду летать там, где я хочу, когда хочу и по каким хочу причинам! – Вот и лети отсюда? – с надеждой предложил Жан. Ольга фыркнула и царственно отвернулась. Она жила графиней всего пару месяцев, но манеры ее были столь безукоризненны, словно изначально родилась в аристократической земной семье. – Я не могу. Корабль разбит в хлам. – Мы можем обратиться к Хранителям, они тебя эвакуируют на родную планету. Да, долго, да, бюрократия, но… – Пока в мои планы входит остаться на Земле. В целом, здесь не так плохо, если не считать проблемы с питанием. – Почему я вообще должен тебе помогать? – Жан устало вздохнул. – Мы в разводе. Мы не Семья. – Официально, – процедила Ольга, чем вызвала у Жана болезненную гримасу. Решение о разводе было обоюдным. Они дружно приползли в ЗАГС (Зал Аргументированного Генерирования Семьи) и подали заявление о распаде их ячейки общества. Жан с Ольгой не создавали отдельную Семью, детей у них не было, а завидное единодушие в решении убедило администрацию, что настаивать на сохранении семейных уз, несмотря на много циклов счастливого брака, нет смысла. Вот только официальный разрыв семейных отношений не равнялся разрыву ментальных, и их сознания, как ни прискорбно, остались накрепко связанными. Жан, осознав это, действительно сбежал на Землю. Научное сообщество называло его безрассудным и отчаянным героем, готовым на все ради науки, а Жан подавленно кивал и надеялся оказаться подальше от Ольги. Та, в свою очередь, отправилась на поиски того, что заменяло их расе адреналин, и пустилась во все тяжкие, провернув несколько нашумевших своей наглостью краж. И то, что они встретились на Земле, явно было плохой шуткой прародительницы Ольги, которой не понравилось поведение ее детей. При заключении брака молодожены либо создавали новую Семью с благословения глав их Семей, либо вместе оставались в одной из своих. Соответственно, прародителем новой Семьи выбирали прародителя того, кто вставал в ее главе. Жан же просто жил в Семье Ольги и подозревал, что если его супругу назвали в честь прародительницы, то это «жжж» (а на их языке «бульк») неспроста, и характером та великая особь третьего пола ушедших времен отличалась занимательным. Конечно, теперь Жан должен Ольге помочь. Или почему он не выдал ее межгалактической полиции, когда узнал о ее развеселом увлечении? Именно развеселом, поскольку Ольга воровала не из-за болезненной клептомании, не ради ценностей и не из нужды. Ей просто нравился процесс. – Я могу сдерживать трансформацию, – меж тем проговорила задумчиво Ольга, – оставаясь хотя бы частично человеческой особью, но пару раз меня уже видели с козлиными копытами. Я, конечно, съела этих болтливых служанок, но слухи о том, что я знаюсь с нечистой силой, уже расползлись! Жан, в котором семейные узы боролись с разумом, чуть не упал с кресла. – Ольга, есть людей – неправильно! – Конечно, неправильно. Я терпеть не могу сырое мясо, а самостоятельно термически обработать его не могу, не умею пользоваться местными устройствами для приготовления пищи! Тем более я не могу притащить, скажем, руку на кухню и велеть прислуге ее зажарить. – Ладно, – смирился Жан. – Но тебе придется перебраться в Смоленск и перейти в Семью деда Славы. – Этого чудака-отшельника, который поселился на Земле? – Ольга изогнула бровь. Жан кивнул. – Но я не хочу. – Придется. Как приемная дочь. Ольга помедлила, но выбора у нее особо не осталось. Тем более, рано или поздно на нее выйдут либо Хранители, либо сам дед, так что лучше, если ее приведет Жан. 19 июня 2120 года, наше время Сигарета прогорела наполовину, и Ольга небрежно стряхнула пепел в урну. Жан, отойдя в сторону, чтобы ветер не нес дым на него, настойчиво спросил: – Это ведь с твоей легкой руки собака оказалась на черном рынке, а потом – в шаурмячной? – Что? – Ольга даже засмеялась. – Жан, у тебя иногда проклевываются зачатки юмора. Почти как отголоски разума на этой планете, – Жан продолжал выразительно смотреть на нее, и Ольга перестала улыбаться. – Прекрати. Судя по тому, что я видела, из Жени получилась очаровательная, но совершенно беспородная дворняжка. Меня такое не интересует. – Ты в чем-то врешь, – ученый прищурился, прислушиваясь к своим ощущениям. Ольга резко выдохнула дым и не менее резко захлопнула сознание. – Подловил. Не очаровательная. Не люблю собак, предпочитаю кошек. Но этот факт не дает тебе права считать, что я продаю собак на шаурму! Кому такое вообще в голову могло прийти? В смысле, кому из людей? Это не окупится, потому что стоимость чего угодно на черном рынке выше просто пойманного на улице. – На улице они все чипированные. – А на черном рынке они все золотые! – Ольга поморщилась. – Откуда она вообще взялась в шаурме, эта псина? – Вот я и пытаюсь узнать от тебя! – Слушай, ты ученый – ты и изучай! – Ольга затянулась в последний раз и выбросила окурок. Потом медленно, длинной тонкой струйкой выдохнула дым, успокаиваясь. – Что ты от меня хочешь? Чтобы я помогла твоей Анечке найти преступную группировку, которая поставляет на черный рынок собачатину для элитных клиентов, ностальгирующих по девяностым не прошлого, а аж позапрошлого века? «А ваша шаурма гавкала или мяукала?» – она осеклась. Жан задумчиво наблюдал. – Нет-нет, продолжай. Очень интересно. Вдруг ты дойдешь до имен, адресов. – Паролей, явок? – Ольга искривила губы в скептической усмешке. – Я ничего не знаю. Слушай, сейчас сессия. За мной толпами ходят многохвостые студенты. Куча экзаменов. Знаешь, как сложно вдолбить в эти тупые головы любовь к литературе? Они думают, что если фильм посмотреть по произведению – то они уже достойны получить «отлично». Нет уж. Если на Земле и есть что-то хорошее, то я научу их, корненожек недоразвитых, это ценить! Жан привычно потянулся к ее рассерженному сознанию, и Ольга немного успокоилась. – Можешь передать мои слова своим следственным органам, но меня до окончания сессии даже не трогай, – подвела она итоги и собралась уходить, но Жан поймал ее за руку. – Погоди. Ты давно не приходила за кровью, и твои запасы продуктов из синтезатора уже должны были подойти к концу… надеюсь, ты никого не… – Как Женя собачку? Думаешь, без вас не проживу? – Ольга язвительно улыбнулась, выдернула руку и, поправив драгоценный браслет на запястье, величественно пошла прочь. На ходу она бросила. – Сессия, Жан! Мне некогда об этом думать! Жан вздохнул и вернулся в дом. Аня настороженно обернулась к нему, ученый покачал головой и передал ей слова Ольги. Капитан полиции приняла охотничью стойку и, хищно прищурившись, полезла в интернет что-то проверять. Жан отправился на ночное дежурство, а Женя, утащив на старое одеяло планшет, устроился смотреть настоящие земные фильмы, прикрываясь тем, что учит язык. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.