Фиолетовое щупальце Сварога разит без промаха

31 декабря 2021 года – Как же нравится мне этот праздник! – радостно сообщил дед Слава. – Хороший, правильный, семейный. И что у каждого почти народа такой семейный праздник есть – Новый год, Рождество, Чуньцзе… это славно. Жан незаметно улыбнулся; дед каждый год говорил одно и то же. Поправил ярко-красную звезду на елке – ее Аня купила со своей первой зарплаты. Представляете, говорила она, на полках и так почти ничего нет, а еще и все звезды разобрали, только красные карлики остались… Жан улыбнулся чуть шире. Сначала его не очень прельщала идея отмечать земные праздники, он же биолог, а не фольклорист или этнограф. Но дед прав – что-то в этом есть. И Новый год они отмечали регулярно, пусть даже без традиционного для русских землян оливье. Жан спустился с табуретки и поправил стеклянную шишечку. Елочные игрушки дед бережно хранил еще с советских времен, а некоторые были и того старше. Каждый год по очереди кто-то из них уходил на праздничную ярмарку, в строжайшей тайне выбирал одну новую игрушку – самую красивую, самую лучшую! – и торжественно вешал на видное место. Разумеется, за пару веков игрушек скопилось столько, что и трех елок мало, поэтому процесс украшения потрепанной пластиковой красавицы, которая была едва ли не старше звезды, всегда сопровождался оживленными спорами. Тут Жан перестал улыбаться и вздохнул. В этом году они забегались и совершенно забыли о празднике. Хорошо, что Хранители, свято чтущие букву закона, всегда уходили на новогодние каникулы, так что у них всех есть пауза до 8 января. А потом Ирина Витальевна обещала им такие кары, если они не выдадут преступника, что никакой Сварог не спасет. Пока расследование не продвигалось. Кражи стали реже, подозреваемые отсутствовали, Хранители давили, на работе был, как всегда, предновогодний завал. Жану удалось избежать дежурства в праздничную ночь, Ане тоже, и они единодушно отключили все средства связи, кроме ужасного гаджета деда Славы – на случай, если Ольга снизойдет до поздравления. Обычно она отмечала с ними, но, раз уж у нее личная жизнь… впрочем, Жан все равно притащил ей сумку продуктов из синтезатора. Пусть он курица-наседка, но ему так спокойнее – знать, что Ольга в порыве страсти ничего бедному Барановскому не откусит с голодухи. Елочка получилась загляденье, хоть на ретро-открытки снимай. Дед, сурово потоптавшись вокруг, одобрил последние правки, и они вместе пошли на кухню, где у синтезатора хлопотала Аня. – Заканчивай уже, – добродушно велел Святослав Вернидубович, – ну не получается его настроить на оливье, ты каждый год пытаешься. – Ну а вдруг, два месяца назад обновляли же прошивку… – Не думаю, что кому-то из наших придет в голову вносить в обновление оливье. Аня сдалась, но твердо решила, что уж в следующем-то году… программировать у нее получалось лучше, чем собирать двигатели, да и Жан расписал состав оливье вплоть до последней молекулы, но пока ничего не получалось. Они прошли в гостиную, где уже был накрыт стол, и дед торжественно вытащил из компьютера виртуальное окно с Первым каналом, а потом, поставив будильник на 23:55, небрежно смахнул его на потолок, чтоб «Голубой огонек» не мешался. До новогоднего обращения президента оставался еще час, а у них уже все готово. Как-то неправильно. – Может, все же позвоним Ольге? – предложила, помявшись, Аня. – Ну и пусть своего Барановского приводит. – Так у нас для него ничего нет, – покачал головой дед. – Как мы объясним человеку, что вот на столе еда, но есть ее нельзя? – Ну, есть-то можно, не отравится, – возразил Жан. – Но потом определенно будет на нас косо смотреть. Учитывая вкусовые особенности блюд из нашего синтезатора… – Да уж, о человеческих гостях лучше предупреждать заранее, – согласился дед. – А еще лучше – не приводить их вовсе, – отрезала Аня. – Уж кто бы говорил, – беззлобно подколол ее Жан. – Я привела не гостя, а обед, – возмутилась Аня и почему-то покраснела. Дед и Жан сделали вид, что резко разучились читать эмоции членов Семьи на всех уровнях, от ментального до более доступного людям «у тебя все на лице написано». Пятьдесят пять минут до полуночи. Жан достал из холодильника пакет напитанной пузырьками воздуха, как шампанское, крови. Аня расставила доисторические фужеры. Пятьдесят минут до полуночи. Раздался звонок в дверь. Все переглянулись. – Неужто Хранители? – забеспокоился Святослав Вернидубович. – Может, этот новый, Костик? Еще традиций не знает, не привык в такое время отдыхать… – А может, Ольга пришла? – предположил Жан. Дед Слава поежился. – Еще неизвестно, что хуже. С Хранителями-то оно понятно, а вот додуматься, что в мозговом центре у твоей бывшей жены… Аня решительно вышла в коридор и отворила дверь. – Сюр-рприз!!! – радостно прокричали два голоса. – С Новым годом! Взорвалась хлопушка, и дом сотряс оглушительный лай, а затем послышался удар. Дед и Жан выскочили на звуки, и счастливый пес, уже поваливший на пол Аню, бросился к Жану с целью уронить и его, чтобы тщательно вылизать лицо. Когда страсти улеглись, а все, кто оказался на полу, наоборот, оказались на ногах, до Нового года оставалось еще целых сорок минут. Иван расставил на столе несколько контейнеров с салатами и воодрузил в центр бутылку шампанского. – Женя сказал, что никто из вас готовить не умеет. Вот я сам немного… настругал. – Хозяйственный, – умилился Святослав Вернидубович и пихнул Аню локтем под ребра. Та поджала губы и захлопнула сознание. – Присаживайся. Какими судьбами? – Женя очень домой хотел, – пояснил Жалинский. – Мол, семейный праздник, вы ему столько рассказывали, как вы отмечаете, что он не может пропустить… – Так он тоже член семьи, с нами отмечал всегда, – не моргнув глазом, соврал дед. – Просто в этом году внучек мой, Женечка, не смог приехать. Но то, что ты песика нашего привез, это тоже очень… – Да не трудитесь, Святослав Вернидубович, – прервал его Иван. – Я все знаю. Мне Женя все объяснил. Про инопланетян. Повисла тишина. Женя, которого посадили за стол на широкий табурет, прижал уши к голове, сообразив, что на этот раз одним ментальным подзатыльником не отделается. И даже не двумя. – И что же он тебе рассказал? – медленно уточнил дед. Аня с сожалением подумала, что лучше б они Ивана в прошлый раз съели. Тогда еще не так жалко было, а сейчас уже привязались… Жан, уловивший отголосок мысли, укоризненно на нее посмотрел. – Да все, – невозмутимо ответил Жалинский, не подозревая, какая угроза над ним нависла. – Что он потерпел крушение, а ваша семья его приютила, пока он не починит корабль. Ну, как в старых фильмах типа «Альфа». Только Женя кошек не ест. – И ты ему поверил? – дед протянул руку к Жене, и тот чуть не свалился с табуретки. Однако рука лишь потрепала его по голове. – Наш Женек – знатный балабол. Какой только ерунды не придумает! – Иван, вы же разумный человек, – проникновенно сказал Жан, – какие инопланетяне? – Или тебе на этом Рен-ТВ совсем мозги промыли? – прямо спросила Аня. Иван вздохнул. – Да я бы сам хотел так думать, но… – он рассказал про собачью кровь, цвета и звуки. Как он, беспокоясь о состоянии собаки, стал давать ей меньше крови. А потом вдруг увидел у собаки щупальце вместо хвоста. Ну, или что-то отдаленно похожее. – Я тогда подумал, что у них на Рен-ТВ что-то распыляют, вот им и мерещится всякая хуй… – он покосился на любознательного пса, – ересь. А я тоже надышался, вот и мне теперь всякая ересь начала глючиться. Потому что я точно не пил и ничего не употреблял. Но вдруг заметил, как Женька бегает кругами и причитает, мол, что же теперь делать, где его хвост, как так вышло, надо звонить деду, дед его убьет, тогда лучше Жану, Жан сначала поможет, а потом убьет… ну, я припер его к стенке, схватил за цепочку с крестом, а он как начал говорить по-китайски! Или по-тайски. Не знаю. Вижу только, что в глазах – паника, носом пытается дотянуться до креста, лапой наугад бьет, потом начал вообще какую-то тарабарщину нести. Потом жестами мне кое-как объяснил, что с крестом делать, куда жать. Потом, как снова нормально заговорил, на радостях и раскололся. Я, конечно, не поверил. Но, как говорилось в классике, «если отбросить невозможное, то, что останется, и есть истина, какой бы невероятной она ни казалась». Мне не удалось сходу найти ничего более вероятного, поэтому пришлось взять собаку-пришельца за рабочую гипотезу. Вам говорить не стали, решили просто приехать. Женя хотел на праздник, а я хотел объяснений. Аня не отвечала, Жан тоже, поэтому извините, что так без звонка… Двадцать минут до полуночи. – И вот еще что, – Иван, спохватившись, выскочил в коридор. Не успел дед даже потянуться к затылку Жени, как Жалинский вернулся с коробочкой. – Женя сказал, что так надо, у вас традиция, а ему обещали, что он, как новый член семьи, сможет сам выбрать… ну, мы еще в Москве и выбрали, пока до поезда время было. В смысле, он выбрал. В коробочке лежала елочная игрушка в виде космического кораблика. Дед некоторое время молчал, потом махнул рукой. – Ну, ты… это… иди вешать его на елку, что ли. Некоторые шарики пришлось сдвинуть, а Женю поднять на руки, поскольку доверять кому-то такое ответственное дело, как повесить игрушку на елку, Женя наотрез отказался. Пятнадцать минут до полуночи. – Простите. Я, наверное, испортил вам праздник? – виновато спросил Иван. Святослав Вернидобович покачал головой. – Вы только никому не говорите про нашего Женю. Он, конечно, дурачок с этим своим блогом… – Ну почему же, – возразил Жалинский, – это очень даже разумно – прятать что-то на видном месте! Кто поверит космической собаке, что она – космическая собака, если она кричит об этом во всю глотку, выдавая еще и всякие конспирологические теории? Только такие же чокнутые конспирологи, которых никто не принимает всерьез. Женя раздулся от похвалы и получил сразу три ментальных подзатыльника, чтоб не зазнавался. Жан наклонился вбок, заглядывая ему за спину. – Но я вижу обычный собачий хвост. – Так я подумал, что, если он раньше лакал кровь и все было нормально, а потом стал лакать меньше и пропал хвост – значит, надо дать еще крови, и все пройдет. – Умный, – одобрил дед Слава и повернулся к Ане, но та захлопнула сознание заранее. – Ну… зато исполнилась мечта Жени – встретить с вами Новый год, – неловко закончил Иван. Дед хлопнул в ладоши и потер руки. – Давайте уже провожать старый год! Десять минут до полуночи. В дверь позвонили. Все настороженно переглянулись. – Надеюсь, вы с собой съемочную группу Рен-ТВ не притащили? – напряженно спросила Аня. Судя по лицам остальных, она не шутила. А еще Жалинскому показалось, что Рен-ТВ для них – это не самое страшное. Это они просто не были знакомы с замдиректора канала. И тем более с директором, который теперь ушел в отпуск на зимние каникулы. – Ольга? – растерянно спросил Жан, который решил, что теперь его очередь открывать. Та решительно сунула ему в руки праздничный пакет. – С новым счастьем. Посмотришь после курантов. Я решила, что раз Новый год – семейный праздник, то отмечать его нужно с Семьей, – из-за ее плеча робко выглянул Барановский. – Это со мной. Он теперь тоже моя Семья – Сережа сделал мне предложение. А значит, и ваша. Барановский неловко улыбнулся. Решительностью Ольги можно было забивать гвозди, и он немного терялся от ее напора, пусть и направленного на кого-то другого. Жан искренне понадеялся, что предложение Сергей сделал сам, а не под давлением – за что получил ощутимый ментальный тычок от бывшей. Жан пропустил гостей в комнату и после того, как все обменялись новогодними поздравлениями и познакомились, объявил новость о помолвке. Поздравления посыпались с новой силой, точнее, сначала совершенно искренне поздравил Иван (какая ему разница, он все равно не знал этих людей), а потом спохватились и все остальные. Ольга с королевским достоинством принимала поздравления, когда с потолка грянуло: – Уважаемые россияне!.. Все засуетились. Иван открывал шампанское, Жан разливал «томатный сок». Ольга с Сергеем тоже принесли продукты и игристое, поэтому выпивать решили все – кроме Жени, который вообще тоже решил, но ему не разрешили даже налить в блюдечко и полакать. – Давайте скорее, – торопил Святослав Вернидубович то ли Ивана с Жаном, то ли президента, – а то Бог любит троицу, закон жанра, закон подлости… не хватало еще, чтобы Хран… администрация пришла. Уж с ними я точно отмечать не хочу! Под бой курантов к потолку поднялись шесть бокалов с шампанским и одно обиженное поскуливание. Наступил 2121 год – год космических свершений. *** – Спасибо, что привез Женю, – призналась Аня, когда они с Иваном остались вдвоем в спальне, которую дед определил для гостя. Квартира у них оказалась довольно вместительной – даже если не считать всего того хлама, что распихан по углам. Аня принесла постельное белье и задержалась на пару минут. – Правда, спасибо. Мы привыкли отмечать Новый год втроем, но… к Жене мы тоже привыкли. И мы правда обещали ему праздник, но все так закрутилось, столько дел. А без Жени было как-то… пусто. – А без меня? – поинтересовался Жалинский. Аня отвела взгляд. Она пробовала встречаться с земными мужчинами, но ей было… некомфортно. Она их… не чувствовала. То есть, улавливала общий эмоциональный фон, понимала, что вызывает интерес как сексуальный объект. Пару раз и как собеседник, но… ей не хватало ощущения партнера. Тоже пусто… она совершенно не понимала, как Жан может так легко заниматься сексом с человеческими особями. Или он настолько помешан на своих исследованиях, что готов даже на это ради эксперимента? Не могла же она сказать Ивану, что ей пусто не без него, а с ним? Аня почувствовала пальцы на подбородке. Иван повернул ее лицо к себе и, расценив ее смущение как разрешение продолжить, потянулся к ее губам. Аня хотела отстраниться и сказать, что Жалинский все не так понял, но вдруг ощутила, как ее сознания касается что-то теплое и уютное. Нежные эмоции Ивана проникали, затопляя до краев. Люди всегда были так беспардонны в плане эмоций, поскольку не знали, что их могут чувствовать и посторонние. Они умели сдерживать их внешне, умели болезненно запирать внутри, но общаться ими так, как делала ее раса, не могли – им попросту это не требовалось. Сперва Аня была поражена, как люди считывают эмоции друг друга не напрямую, а через мимику и положение тела. Дед с Жаном долго учили ее, что можно просто удивиться, но, если ты хочешь это показать, нужно, например, поднять брови. Или одну, но тогда будут нюансы. Слушай тело, ищи его инстинкты или рефлексы, сравнивай то, что чувствуют люди, с тем, как они себя ведут. Анализируй. Помни, какой расе ты принадлежишь, и приспосабливайся к жизни на этой планете. Однако Аню и по сей день иногда звали Каменной леди. Она не очень любила показывать свои эмоции людям. А Ивану их показать хотелось. Он не чувствовал, как она отзывается на его нежность ментально, поэтому Ане придется делать что-то, что ему понятно. Целоваться по-человечески ее учил Жан, а потом тело само подсказало, как надо. Аня сама не заметила, как они оказались на кровати, как одежда полетела на пол. Жан объяснял механику и алгоритм действий (он вообще очень любил объяснять и во всем разбираться), но Ане это было неинтересно. В двадцатом веке она не планировала заниматься сексом с представителями земной расы. В двадцать первом, впрочем, тоже. Да и в двадцать втором… в самом начале. Но год 2121 все изменил. И ей это, пожалуй, нравилось. Она остро ощущала удовольствие Ивана, ей хотелось поделиться и своим. Как это делается… укусить? Нет, не сейчас. Поцеловать? Да, отлично! Оцарапать ногтями? Можно попробовать. Обнять? О да! Обвить щупальцем? Почему бы и не… погодите, откуда щупальце? Нет, нет, нет! Аня и Иван отпрыгнули в разные углы комнаты. Иван ошарашенно смотрел на Аню, Аня не менее ошарашенно смотрела на свои руки. Кожа просвечивала, обнажая неестественный для человека цвет. Из локтя тянулось щупальце. Откуда-то свисала ложноножка. Ногти пропали. В памяти всплыли слова Жана о том, в некоторые моменты можно несколько потерять контроль над оболочкой. Он долго объяснял что-то про химические процессы в организме, что и как вырабатывается, но Аня, хоть и была отличницей по всем предметам, естествознание за многие годы подзабыла и потому слушала вполуха – все равно не пригодится. А вот… пригодилось. – Что… что ты такое? – спросил Иван напряженно. Аня глубоко вздохнула, восстанавливая душевное равновесие, и затолкала щупальце обратно в локоть. Ложноножка втянулась сама. Вот у Жана, наверное, таких осечек не случается… во всяком случае, последние лет двести? – Ну… если коротко, то я одного вида с Женей, – обреченно выпалила Аня. Она принялась собирать разбросанную одежду. – Дед знает или он тоже? – Тоже. И Жан. И Ольга. Барановский не знает, хотя с Ольги станется все рассказать просто чтобы посмотреть на нашу реакцию, – Аня помолчала и с досадой поморщилась. – Ладно, я слишком часто на нее наговариваю. Или рассказала, или нет. Иван присел на кровать и, помявшись, прикрылся полотенцем. Аня пожала плечами. – Значит, твой… вид имеет щупальца, но может превращаться в животных и людей, когда потребляет собачью кровь? – Почти, – Аня сдалась. – Мы считываем ДНК и копируем организм. Для поддержания этой формы нам нужно регулярно потреблять… части вида этого организма. То есть, чтобы быть человеком, я пью кровь женской человеческой особи, но не конкретно той, ДНК которой я расшифровала. Вместо крови я могу потреблять мясо, но вы, люди, не отращиваете конечности, поэтому это как-то… неправильно. Хоть и более разумно, потому что с мясом мы могли бы и восполнить и энергию – энергетическая ценность, вот это все. Иван поежился и чуть отодвинулся в сторону. – А нормальную еду не пробовали? – Пробовали. И теперь Женя у нас – собака. Спасибо, что не огурец, – Аня вздохнула и попыталась на пальцах объяснить ситуацию с кислородом в атмосфере земли. – Поэтому мы пользуемся синтезатором пищи, он создает продукты, которые начисто лишены клеток – только молекулы веществ, с которыми наш организм не взаимодействует. – Это хоть вкусно? – сочувственно спросил Иван. Аня задумалась. Другой пищи она не ела много лет. – Ну… там есть ароматизаторы и всякие вкусовые добавки. Но все равно чувствуешь себя обманутым. – Так, ладно… – Иван обхватил голову руками. Полотенце соскользнуло на пол, но он не обратил внимания. – В целом, я не особо удивлен, после Жени-то… хотя нет, я удивлен! И это мягко сказано! Ты погладила меня щупальцем?! – Извини. Я не хотела. То есть, хотела, но не щупальцем. – Как ты хоть выглядишь на самом деле? – Ну… – Аня задумчиво посмотрела на потолок. – У меня есть щупальца. – Я заметил. – И ложноножки. – А, так вот это что. – Ну и всякое такое, много перечислять. Но вообще, по размеру и массе тела, я намного меньше человека. Поэтому мне сложно часто менять форму, проще все время находиться в одной, пусть и неродной. Иван попытался взять себя в руки. – Понял, ты мне не покажешься. А откуда ты знаешь, как надо… ну, заниматься сексом? – О, Жан рассказывал. Он это любит. – Да? А с виду такой интеллигентный. – Он ставит опыт. Пытается скрестить две расы. – Это вообще возможно?! – Ивану казалось, что он давно пожелал Ане спокойной ночи, уснул и теперь видит сон. Или вообще никуда не ездил – просто напился и уснул под елкой. Аня пожала плечами. – Не знаю. Но он пытается. Я сначала думала, что ничего не получается, потому что дед запретил, но он не запрещал. Более того, он нам всем разрешил, даже Ольге. Она, правда, сказала, что больно надо. Я так не говорила, но подумала. А Жану вот надо. – Погоди-погоди, – прервал поток объяснений Жалинский. – При чем тут вообще дед?! – Как при чем? Он глава Семьи, – Аня, спохватившись, что у людей все работает немного иначе, пояснила. – Наша раса – очень социальная. И мы очень долго живем. По вашим меркам – века. Поэтому популяцию нужно контролировать. Произвести новую особь можно только с разрешения главы Семьи. – А если он запретит? – То нельзя. – А нельзя его, ну… не послушаться? Аня засмеялась. – В этом случае – нельзя. Особенность, связанная с общественным сознанием. Это не запрет «не ходи на дискотеку», а, скорее, из категории «ты не полетишь, потому что у тебя нет крыльев». Так распорядилась эволюция, чтобы мы бесконтрольно не размножались. – Охрененные противозачаточные, – присвистнул Иван. Помолчал. Внимательно изучил Аню. – Слушай, а как в вашей расе мальчики и девочки… размножаются? – У нас нет мальчиков и девочек. – В смысле?! А, ну… логично, – Жалинский вспомнил щупальца. – А вы как-то… различаетесь? – У нас есть четыре пола. – Сколько?! Нет-нет, я слышал. И какого ты пола? – Второго. – А у него есть название? – Второй пол, – терпеливо повторила Аня. – Первый, второй, третий и четвертый. По числу коротких отростков у вакуоли. – Это количество на что-то влияет? – Да. На пол. – И все? – Слушай, – рассердилась Аня, – на что у тебя влияет наличие члена? – Я мужчина! – И все? – передразнила его Аня. – Ну… есть какие-то отличия, – Жалинский взял себя в руки и попытался припомнить курс биологии. – У нас немного разное анатомическое строение. Мужчина не может выносить ребенка. А у женщин из-за этого бывают каждый месяц… кхм… – Я знаю, – Аня чуть поморщилась. – Вот и наши четыре пола немного отличаются. Но смысл объяснять, если ты не знаешь нашей анатомии? – А чтобы родить ребенка, вам нужно собрать все четыре пола? Аня опять засмеялась. – Нет, достаточно двух особей любых двух полов. Главное – разрешение главы Семьи. Иван покачал головой. Какая толерантная раса. – Слушай, а если сравнивать с землянами. Если ты – второго пола и на Земле женщина, то мужчина будет первого? – Нет, – Аня фыркнула. – Тогда уж мужчины – третьего, хотя у вас нет вакуоли. – Почему? – По числу отростков. – Каких? Аня указала пальцем ему между ног. – Раз. Два. Три. Иван опять прикрылся полотенцем. Ну, если прям все считать, и яички… – А у женщин там никаких отростков! Бывает нулевой пол? – А это что? – Аня указала на свою грудь. Одеться она еще не успела, поэтому Иван смог рассмотреть «отростки» во всех подробностях. – Это же тоже половые признаки у людей, разве нет? – Ладно, сравнивать настолько разные расы – заведомо плохая идея, – согласился Иван. – Это от нервов. Извини. Наверное, я еще не пришел в себя. – Хочешь, позову Жана? – забеспокоилась Аня. Жалинский торопливо замотал головой. – Тогда ложись спать. – Не уверен, что усну… – Тогда просто ложись. Я выключаю свет. С Новым годом. – С Новым счастьем, – машинально отозвался Иван. Вот уж действительно счастье привалило… *** Ноябрь 1662 года – начало октября 2120 года Клим прилетел на Землю 29 ноября 1662 года, в село Новая Ерга, что в новгородских землях. Он всегда скептически относился к историям о тех, кто не мог ровно посадить свой корабль на поверхность мирной планеты низкого класса опасности с относительно дружественной атмосферой. На симуляторах в учебных центрах и на полигонах многие успешно выделывали такие трюки, что у экзаменаторов иногда вставал серьезный вопрос о выдаче им летной лицензии. А как в реальной жизни тихо-мирно совершить посадку – так то одно откажет, то другое забарахлит, и вот уже и корабль, и пилот раскиданы по поверхности планеты. Летный стаж Клима и отсутствие каких-либо травмоопасных ситуаций позволяли ему долгие годы смотреть сверху вниз на незадачливых пилотов… до поры до времени. А точнее, до 29 ноября 1662 года по местному летоисчислению отсталой планеты Земля, что в Солнечной системе, галактике Млечный Путь. Потому что в этот день ему довелось поесть камня. Нет, у его расы не пользовалась популярностью такая поговорка, хотя теперь можно бы и ввести в оборот; камня он поел в прямом смысле, и оттого было еще обиднее. Перед самой посадкой тряхнуло, приборы забарахлили, и Клим принял решение катапультироваться, попутно запустив систему разборки корабля на составные части, неотличимые от геологических пород. Красивый фейерверк накрыл участок земли и какое-то инопланетное поселение, корабль, насколько мог судить Клим, успешно замаскировался под окружающую среду. А вот он сам совершил не слишком удачную посадку. Поел, так сказать, камень. От пережитого стресса организм принялся расходовать энергию быстрее, чем следовало для комфортной жизнедеятельности, и восполнил запасы ближайшим доступным материалом. То есть, обычным земным гранитом, химический состав которого можно было бы уместить в пару строк. И все бы ничего – в конце концов, их раса слыла великими приспособленцами всех галактик, – но будьте прокляты 20,946% кислорода земной атмосферы! Вот так глупо Клим стал камнем на четыре земных столетия и вынужденно впал в состояние анабиоза: не очень долго по его личным меркам, но очень, очень долго для несовершенных человеческих существ. *** Иногда, в минуты, когда анабиоз становился более глубоким и связь с реальностью угасала, он забывал, что его вообще подвигло сорваться с обжитого места и рухнуть на негостеприимную планету. Потом разум оживал – и воспоминания накатывали с удвоенной силой. Спустя пару веков речь человеческой расы уже перестала быть чуждой даже без ретранслятора. Пожалуй, Клим легко мог бы прослыть первым космическим путешественником, выучившим язык аборигенов путем нескольких веков фонового аудирования… Так или иначе, первым делом Клим проанализировал способности людей к воспроизведению звуков и адаптировал свое родное имя под местные реалии – получилось неплохо. А вслед за этим проанализировал доступный ему словарный запас и на человеческий лад нарек того, ради кого нынче испытывал непередаваемые ощущения от бытия камнем. Патриарх, он назвал его патриархом. К счастью – иначе не избежать ему ни насмешек, ни провала всех планов, – патриарх не знал о приземлении Клима на планету, иначе бы уже давно примчался. Скрыться от органов восприятия сородича не помог бы даже облик камня. Но тут неожиданно, совершенно случайным образом, подсобила сама человеческая раса. Люди, напуганные небывалым небесным явлением, собрали все «небесные камни», какие смогли найти, да и увезли в другое место. Так вышло, что и Клим затесался среди них. И следующие пять веков провел в месте, где аборигены поклонялись местному богу: в Кирилло-Белозерском монастыре. Сперва – возле самой стены, а потом, видимо, его отсеяли ввиду недостаточной небесности да и переложили на обочину дороги. Если кто-нибудь когда-нибудь рассказал бы об этом патриарху, то тот бы сперва хорошенько развеселился, а потом на человеческий манер сказал: «А я же говорил, Климушка, сперва обдумай, а потом берись…» Но пока Клим был нем как камень. Воображаемый патриарх в его мыслях произдевался над ним где-то с полвека, после чего Клим, отринув всякую почтительность, подобрал для него более емкое человеческое слово и с тех пор мысленно звал исключительно дедом. Так переживать свою неудачу стало как-то полегче. *** А потом, в двадцать втором веке, с ним случился Никита. Человеческий детеныш – не дотягивал он на вид еще до полноценной особи – шел, не разбирая дороги, зацепился нога за ногу и рухнул на тропинку. Ободрал руки, окропил кровью багряной монастырские земли… Разум просигнализировал о том, что пора бы отказаться от такой архаичной лексики – все-таки человеческое время довольно быстро обновляло словарный состав. А тело времени даром не теряло и тут же использовало кровь в качестве катализатора для преобразования физической оболочки. Малец, узревший, как камень превратился половозрелую мужскую человеческую особь, аж рот открыл от удивления. Еще бы шлепнулся на землю, если бы и без того на ней не сидел. Но не закричал, и это Климу понравилось – хотя ситуация могла перемениться в любую секунду. Клим открыл рот: – Аэыххы, – он провел в стенах монастыря долгие годы, но ни разу за все это время не видел, чтобы его посещало местное божество. А жаль. Клим бы с удовольствием посмотрел в зрительные органы тому, по мнению которого было разумно распланировать физическую оболочку рода человеческого таким ужасным образом. Малец взирал с нарастающим ужасом. – Ыхрастуй, – вторая попытка оказалась удачнее. – Хдраствуй. Токмо не голоси. – А? – переспросил малец. – Тьфу ты. Не ори, в смысле Человеческий детеныш вдруг подскочил, нелепо взмахнув руками, и даже кровь забыл вытереть. Клим с сожалением проводил взглядом небрежно стряхнутые в траву капли: какое расточительство. – Я знаю, кто вы! – громогласно прошептал малец. – Инопланетянин! Да ладно. – Я всегда знал, что вы существуете! – зачастил тот, не дождавшись никакой реакции. – Всегда! Следил за всеми новостями, ну, там, круги на полях всякие, небесные явления, я даже хотел космонавтом стать, но меня бы по состоянию здоровья не взяли, но я всегда знал, что вы прилетите за мной! А ведь Стар-дог рассказывал про камни-камикадзе из Большого Магелланового Облака, а я не поверил сначала! Клим смотрел на мальца и решал для себя сложную моральную задачу. С одной стороны, перед ним был представитель отсталой неразумной расы, у которой только в последний век начали появляться зачатки прогресса. Таких по этой планете ползают… ходят еще миллионы, одного сожрешь во благо вселенского равновесия – никто и не заметит. Хранители уж точно даже ложноножки не отогнут. С другой стороны, это все-таки детеныш, пусть и человеческий. Пусть уже почти перешедший тот рубеж, после которого мог считаться полноценной особью. На родной планете тех, кто вредил детям, купали в кислотном озере еще перед тем, как устроить суд – просто так, для острастки. Да и к тому же Клим сомневался, что ему повезет второй раз натолкнуться на человека, у которого голый мужик из камня вызывает столь положительные эмоции. – Тебя как зовут? – спросил он. – Никита, – малец смотрел на него с таким восторгом, что становилось как-то неловко. – А меня Климом кличут. Ты все верно понял, – подтвердил Клим, стараясь придать человеческому голову как можно более уверенную интонацию. – Я – инопланетянин. Прилетел к вам с миром по своим личным делам. Мне нужна одежда… – И авиацикл? – уточнил малец. – Нет, – Клим поднял брови. – Токм… только одежда пока. Крови бы еще хорошо, совсем немного. И попасть в поселение под названием Смоленск. Поможешь? – А это… щас, – Никита засуетился. – У нас автобус экскурсионный стоит рядом, там у кого-нибудь точно есть запасная одежда. Не уходите! Я щас, быстро! И полетел назад так, что пыль столбом. Климу, который вряд ли куда-то ушел бы раздетым – еще одна человеческая блажь! – оставалось только поверить в энтузиазм мальца. И не зря, совсем скоро тот действительно вернулся, один, но со штанами, футболкой и обувью. – У ребят стрельнул, – сказал он. – Самый большой размер. Подойдет? И, пока Клим натягивал на себя странно пошитые ткани, задумчиво спросил: – Вы ведь, инопланетяне, не должны быть похожи на людей. Это маскировка? Странная какая. Этот вопрос для Клима был довольно болезненный. Для того, чтобы принять форму человека, ему требовалось усвоить и переработать человеческое ДНК. Не сказать, что за долгие годы множество людей рвалось оставить свою ДНК на камне. Но три века назад один из послушников монастыря, здоровенная такая особь мужского пола с густой растительностью на лице, не обремененная глубоким интеллектом, от души сплюнула на камень. И, сколь бы ни был унизителен этот жест, подарками судьбы Клим разбрасываться не собирался. Да и вообще, на его взгляд, вполне себе ничего человеческая особь получилась. Конечно, могло быть и так, что за прошедшие циклы… годы критерии приятной зрительным органам внешности немного изменились, но искать новую ДНК, переделывать и тратить на это бесценные внутренние ресурсы не хотелось. Тем более, тот человек давно умер, а значит, встретить своего двойника уже не получится. Да и кстати, еще вопрос с едой и поддержанием оболочки… – Нормальная маскировка, – ответил он. – На вашей планете грубая сила всегда в цене, насколько я могу судить. Послушай, Никита, крови бы мне немного… Малец без капли сомнений сунул ему под нос руку. – И что мне с ней делать? – Кусать, конечно, – удивился малец. – Или вы как-то по-другому предпочитаете? Клим предпочитал бы выпить крови из пробирки после прогона ее в специальной корабельной аппаратуре не предмет вредных для организма компонентов. Но выбора у него особого не было: тех капель, что попали на камень, для стабильной фиксации недоставало. Не хватало еще только посреди дороги превратиться обратно в камень или, того хуже, в песок. Обошелся тем, что есть. У Никиты в рюкзаке нашелся маленький складной ножик. Клим сперва велел мальцу промыть руки водой из бутылки, а потом надрезал край пальца и сцедил себе в руку немного крови. – Я тебе потом объясню, зачем, – отмахнулся он от мальца, который уже приготовился к очередному вопросу. – Ты скажи мне лучше, доберусь отсюда до поселения Смоленск? – До города, – поправил его Никита. – А я сам из Смоленска! Мы в монастырь с экскурсией от университета приехали. Доберетесь, конечно, но документы и деньги нужны… Хотя, можно и без документов, на попутках как-нибудь. А почему Смоленск? А я знаю! Это потому что там скоро запуск космического корабля, да? Ну, дед, с невольным восхищением подумал Клим, ну устроился! – Люблю догадливых, – сказал он мальцу, отчего тот прямо-таки расцвел. – Поладим мы с тобой, Никита. Особенно если до Смоленска добраться поможешь. Малец, почувствовавший, кажется, безнаказанность, дал выход своему неуемному любопытству и начал без перебоя закидывать вопросами. Странными, по меркам Клима. Он бы сам в первую очередь постарался узнать про общественный строй, статус планеты в межгалактическом сообществе, уровень открытости и технического прогресса. Попросил перечислить подписанные планетой Соглашения, в конце концов, – не все следовали полному перечню договоров Хранителей, и всегда стоило заранее узнать, каких взглядов придерживаются жители той или иной планеты. Но человеческому детенышу знать о таких тонкостях было неоткуда. – А почему монастырь? В этой местности какие-то особые магнитные поля проходят? – Хорошо у вас здесь, – Клим потянулся. – Благостно. Приобщился немного к вашему человеческому культурному наследию. – А у вас есть семья? – Что ты подразумеваешь под семьей? – Ну, там… Родители? Мама, папа. То есть… те, кто вас произвел на свет. Или у вас это по-другому делается? Пожалуй, Клим пока не был готов рассказывать о репродуктивных особенностях своей расы. – Родители есть, – сказал он. – Как же им не быть. – А… девушка? Не девушка, в смысле, а как это называется? Пара? Клим покопался в памяти, выискивая подходящее человеческое слово. Покрутил туда-сюда имя, приспосабливая его к ужасному речевому аппарату оболочки из мяса и костей. – Невеста, – ответил он. – Ее зовут Иванка. Иванкой звали одну из служек в монастыре лет так сто пятьдесят назад. Хорошая девочка, усердная. Это имя оставляло приятное послевкусие, его было приятно натянуть на родной образ. – Пять веков на Земле, – с цинизмом истинного жителя Земли сказал Никита. – Дождется-то? Наши девчонки иногда и месяца подождать не могут. Такое разочарование в земной цивилизации, вы б только знали. У вас, наверное, не так все, у вас все правильно… – Дождется, – ни капли не обиделся Клим. Здесь он с Никитой был солидарен: земная цивилизация оказалась еще тем разочарованием и болью органа, который люди называли головой. – Наше время… хотя, вряд ли такому учат в земных школах… Для нас оно идет по-другому, ваши пять веков не играют для нас большой роли. Вот как вернусь – так и поженимся. Последнее он сказал больше себе, чем человеческому ребенку. Подумал, что если тот спросит, зачем вообще улетел, – точно намекнет не наглеть и быть посдержаннее в вопросах. Но малец только угукнул и, кажется, потерял интерес к внеземной личной жизни. Или, вероятнее всего, принялся вспоминать какие-нибудь человеческие теории про относительность времени. О таких достижениях человечества в монастыре не говорили, и с ними Климу еще предстояло познакомиться, как только он доберется до замаскированных частей своего корабля. *** Визит Хранителей – не местных, а пришлых, прилетевших на небольшом патрульном корабле – случился неожиданно. Они настояли на том, чтобы собралась вся Семья. – Возрадуйтесь! – объявил Хранитель с капитанскими знаками отличия, пока остальные торжественным караулом замерли за ним. – Ваш патриарх найден живым, да благослови его… Сварог. Перед именем Сварога Хранитель сделал ощутимую паузу – видимо, подключался к базе данных и уточнял верования их планеты. Вывод отсюда следовал только один: к ним направили не отвечающих за их квадрат галактики, а каких-то совершенно неместных, из сысковой службы. Семья затрепетала. Трепет радостной волной прошелся по всем сознаниям и разбился, напоровшись на климовское. Нашелся. Спустя несколько циклов все же нашелся, и вот теперь-то Клим точно не упустит возможность… – …но возвращаться отказался, – закончил Хранитель. – Благослови его Сварог. В цикл 3-76 Лунной эпохи он потерпел крушение на планете седьмой ступени развития галактики Млечного Пути, не смог выйти на связь и остался жить там, благослови его Сварог. По счастливой случайности недавно один из кораблей пролетал мимо и сумел передать Хранителям сообщение. Мы посетили Землю и выяснили, что патриарх видит свою цель в жизни в служении Великому Космосу, а потому возлагает на себя почетную миссию малого хранителя космического покоя и равновесия. Ныне вашему патриарху присвоен статус помощника Хранителя. И, обласканный всеобщим недоумением и совершенной тишиной, добавил: – Благослови его Сварог. И вас всех тоже. Что-то определенно не то было написано про Сварога и местные формулы вежливости в его информационной базе. Нынешний глава Семьи колебался, это было заметно. Но кто он такой, чтобы идти против эксцентричного решения патриарха, хоть уже и бывшего? Тем более бы он не стал высказывать свои соображения Хранителю – существу постороннему и в дела Семьи не вовлеченному. И только Клим чувствовал внутри нарастающую ярость. Сука, – подумал он. – Чтоб твои осязательные рецепторы на триста циклов отказали, раз когнитивные, видать, уже. Чтоб тебя в кислородной атмосфере перемкнуло. Чтоб тебя Сварог через десять галактик отхлестал фиолетовым щупальцем. Чтоб тебя… Он почувствовал успокаивающую волну рядом: Иванка мягко обволокла его бок, дотянулась разумом до разума и невесомо погладила. Но это, вопреки всему, только подстегнуло его мрачную решимость. Хорошая моя, поклялся он про себя, стараясь не давать выхода своим эмоциям – чтобы она не уловила раньше времени и не успела сделать какую-нибудь глупость, – хорошая моя, подожди немного. Видит Великое космическое Равновесие, я до него доберусь, и он за все нам с тобой ответит. А потом, когда глава Семьи отвернулся, добрался до одного из Хранителей и потребовал точные координаты. *** – Иванка… – вздохнул Никита, отгоняя воспоминания. – Странные у вас, инопланетян, все-таки имена какие-то. Сразу видно, что не наши! Да, малец, подумал Клим, история родной страны – явно не твой профиль. – А еще… – помялся Никита, – у вас есть отчество? А то как-то неловко вас только по имени. Вы не подумайте, я понимаю, что вы инопланетянин! Но у нас тут так не принято. У других могут вопросы возникнуть. Отчество – это, ну… это часть имени по отцу. Или по предку… по прародителю… это ясно? Клим и без того знал, что такое отчество, но формулировка Никиты заставила его призадуматься. По прародителю, значит? – Отчество-то есть, – медленно проговорил он. Попытался растянуть человеческие губы в улыбке, но не в той, восторженной, которой одаривал его человечий детеныш, а в зловещей. До чего же неудобные способы выражения эмоций у этих грузных, неподвижных оболочек, – но с другой стороны уж точно лучше, чем у камня. Не стоит жаловаться. – Есть отчество, как ему не быть. Вот мы сейчас с тобой вернемся в Смоленск – и я его узнаю. А как узнаю, так тут же тебе первому скажу. Ну держись, дед, подумал он. Покажу я тебе кузькину мать и небо в алмазах, что бы это по человеческим меркам ни значило. И фиолетовое щупальце Сварога тоже покажу, уж его-то ты точно узнаешь. 1 января 2121 года – Только я порадовался, что Женя не совсем дурак и спалился сам, а нас не сдал, как ты Ивану все рассказала, – заметил дед. – Я случайно, – покаялась Аня. – Она случайно, – подтвердил Жалинский. – Цыц! Тебя спросить забыли, – проворчал дед, переводя взгляд с одного на другую и обратно. Рядом сидел Жан. Женька мирно дрых в углу, Ольга с Сергеем до сих пор не вышли из комнаты, хотя время уже приближалась к двум часа дня. У них-то ночью явно проблем не было, скорее, наоборот. – Мне кажется, я тоже имею право слова! – Когда кажется – креститься надо, – оборвал его дед. Иван посмотрел на спящего Женю. – Вы и собаку крестили? – Очень смешно, – дед тяжко вздохнул. – И за какие грехи тяжкие Сварог ко мне фиолетовым щупальцем потянулся… Переводчик это. Просто устаревший дизайн, я сам пять веков назад впаял, поскольку крест-то всегда при тебе, снимать не заставят. У меня, знаешь ли, щупальца из нужного места растут, в отличие от всех тут… – он обвел рукой дом. – Ваня, если есть возможность – забери Женю после каникул снова в Москву. – А что такое? Надоел вам? – Наоборот, – дед развел руками. – Проблемы у нас тут… но ты не думай. Про Женю эти проблемы не знают, в Москву за тобой не поедут. Не надо Жене в Смоленске сидеть. – Сказали «а», говорите и «б»! – отрезал Жалинский. Помирать, так с музыкой. – Что за проблемы? И дед Слава рассказал ему. Про Хранителей, про приказ, про зайца, который ныне пес, про Межгалактическое содружество и грядущий запуск космического корабля. Иван немного ошалел от количества новой информации и масштабов грядущего пиз… а, ладно, Женя все равно спит! …деца, но виду не подал. – Значит, вы полагаете, что это кто-то из вашей расы собирает синтезатор пищи? – подвел он итог. Все собравшиеся кивнули. – Мы просматривали сводки, но метеориты нужных размеров на Землю в последнее время не падали. А чтобы на корабле Хранителей два существа пролетели – это ж надо было умудриться! Женька, конечно, маленький да глупый, но своих бы он узнал. – А может, кто-то прилетел на таком же корабле, как и Хранители, вот метеорита и не было, – предположил Иван. Дед покачал головой. – Во-первых, это его земные сканеры не засекают, а Хранители бы заметили. А во-вторых, если бы он аккуратно приземлился, ему бы не пришлось собирать с нуля синтезатор. Получается, он потерпел крушение. А будь крушение – в новостях написали бы про метеоритный дождь. Тупик. – Не понимаю… – Жалинский наморщил лоб, – тогда выходит, что этот ваш со… сопланетник торчит на Земле уже давно. – Тогда почему ему синтезатор понадобился только сейчас? – резонно спросила Аня. – Не знаю! Сломался. – Тогда бы он чинил, а не собирал с нуля. – Да блин, – Иван начал закипать, – я же вас совсем не знаю! Может, он кого-то ел! А может, он вообще не человеком был – вот, как Женька, собачкой бегал. Или белкой-каннибалом, которая жрала себе подобных… а сейчас нормальной еды захотелось. И вообще, этот синтезатор только вашей расе нужен? Может, это амфибии или разумные камни, о которых Женька вещал… – Слушай Женьку больше, – фыркнул дед. Жан, до сих пор молчавший, выпрямился в кресле. – Разумные камни? Дедуль, а мы ведь можем копировать неорганику. Ольга, вон, металл любит грызть, на алмазы облизывается… а ведь при таком копировании расход энергии почти на нуле, это практически состояние анабиоза – так наши предки выживали при катаклизмах! – Как? – непонимающе переспросила Аня, не успевавшая за галопом его мысли. Жан посмотрел на нее горящими глазами. – Были камнями… Октябрь-декабрь 2120 года Стипендия таяла на глазах. Никита проверил баланс на карточке и горестно вздохнул: сидеть ему на одной растворимой лапше весь следующий месяц… Но Клим был дороже каких-то там денег. О, с Климом бы он теперь не расстался ни за что. Подумать только, годы веры, ожидания, исследований, – и вот, свершилось! Изо всех живущих на Земле людей именно ему, Никите, посчастливилось стать помощником посланника инопланетной расы! Из семьи у Никиты был только дед, прочно поехавший крышей на почве инопланетян. Все ему казалось, что вот-вот они прилетят, захватят Землю, выпьют мозги, мозгоеды проклятые… Собирал по крупицам информацию о кругах на полях, о людях, могущих руками примагничивать ложки, и прочие бредни. Точнее, не совсем бредни. Никита сперва не верил – большая часть дедовой информации никуда не годилась. Но потом сам стал находить все больше и больше шокирующих подробностей в интернете и архивах, научился критически оценивать сведения… И оказалось, инопланетяне Землю действительно посещали. Иногда у Никиты закрадывались сомнения: а ну как это лишь теории? Но теперь, с появлением в его жизни Клима, все тревоги позабылись. Вот же он, сидит живой, в гараже! Все было не зря! После непростого возвращения в Смоленск на попутках Никита, недолго думая, отправил жить Клима в гараж. В квартиру не годилось, знакомить гостя с дедом в его планы не входило. А в гараже машины уже давно не было; Никита перетащил туда ненужное барахло из квартиры и оборудовал в стиле бункера – на случай захвата пришельцами человеческой цивилизации. А теперь пришлось отдать гараж тому самому «инопланетному захватчику». Что за ирония. Клим же переделал гараж в какую-то фантастическую лабораторию будущего. В тот день в Кирилло-Белозерском монастыре он кропотливо обошел всю территорию, пытаясь незаметно вынести какие-то крупные булыжники. Чуть не попались! Хорошо, что туристов, помимо учебной группы, было в тот момент не очень много, да и вообще, вся монастырская территория дышала спокойствием, тишиной и уединенностью. Теперь же, на удивление Никиты, из этих камней Клим неведомым путем извлек какое-то оборудование. Долго ругался непонятными словами, что не хватает комплектующих, и почему-то часто поминал Сварога. – А кто такой Сварог? – не смог сдержать любопытства Никита. – Просто, понимаете… На Земле тоже есть очень похожее имя. Так какого-то древнего божка звали, который заведовал небесным огнем… и, кажется, его имя произошло от слова «карать» – ну, так в Википедии было написано, одна из теорий. – Карать и миловать, – как-то машинально поправил его Клим, а потом спохватился. – Что? Чушь какая, Никита. Сварог – это дальний предок моей Семьи, и появление похожего бога на Земле… Он замолк. – На Земле? – осторожно переспросил Никита. Ему показалось, что Клим сквозь зубы прошипел что-то вроде: «Ну, дед! Адаптировал для целой расы!» – …случайное совпадение, – закончил Клим. На том тему и закрыли. После пары дней в гараже Клим заговорил на куда более правильном русском языке; из его речи пропали особи, мальцы и «токмы». Объяснялось это просто: среди оборудования из камней нашелся уцелевший автоматический переводчик, которому только базы надо было немного подновить в соответствии с современными словарями. Это чуть лучше наладило общение. Клим с охотой рассказывал общие вещи про космос и инопланетян, не любил только касаться темы личной жизни, но это Никиту и не особо интересовало. Иногда, сидя вечером на диванчике, он хлопал Никиту по плечу: – Да не переживай ты так! Возьму я тебя с собой. Разделаюсь со своими делами, и в следующем году махну назад. И ты со мной, раз хочешь космос повидать. У меня тут, на Земле, какие-никакие связи – а найдутся. – А… на чем? – осторожно спрашивал Никита. – Неужели на «Юре», или как там его к апрельскому запуску назовут… – Туда, брат, пробраться будет нелегко, – хмурился Клим, – но, если выхода не останется… А может, и заберет нас кто-нибудь. Как узнаю – так тут же тебе скажу! За свои рассказы и обещания Клим просил о помощи. Во-первых, ему нужна была кровь – поддерживать форму. Но не очень много, и Никита или сцеживал чуть-чуть своей, или через знакомых в больнице урывал немного донорской. Во-вторых, пришлось докупить ему одежду и немного бытовых удобств, отдать старый планшет и смартфон. Планшет Клим как включил, развернув голографические окна на половину гаража, так и ни разу не выключил. Никита приглядывался к открытым вкладкам, плавающим в воздухе: официальный сайт Смоленска, новости, сайт администрации, протоколы археологических раскопок, Википедия… Что же такое Клим искал в Смоленске? Непохоже, чтобы его интересовал запуск космического корабля, как сначала предположил Никита. – А что ты там про камни-камикадзе говорил? – как бы невзначай спросил Клим однажды. Никита с радостью ему показал канал Стар-дога. Они даже вместе посмотрели пару видео, и Клим довольно занятно комментировал ошибки в повествовании. – Так этот пес, получается, тоже… оттуда? Из ваших? – восхищенно спросил Никита. Клим неопределенно пожал плечами. Но потом, Никита видел, и так, и эдак смотрел его видео, то приближая картинку, то удаляя, – как будто очень внимательно изучал детали обстановки. В-третьих, иногда Клим просил совсем уж невероятные вещи. – Часы кварцевые, – перечислял он, – ртутный градусник… Э, сколько ж всего нужного нет на вашей отста… развивающейся планете! Хоть этим попробую заменить. – Да где ж я вам такие раритеты найду? – Никита почесал в затылке. – Надо смотреть на каких-нибудь аукционах, на сайтах, где продают антиквариат. Градусник-то я еще потяну, но часы могут стоить недешево… может, я вам просто ртути принесу из лаборатории? После изучения текущих цен Клим о подобном просить перестал. Но иногда, когда Никита навещал его с очередной порцией крови или желая послушать невероятные космические истории, гараж пустовал. Клим уходил надолго, бывало даже – на пару дней. Возвращался с какими-то сумками и свертками. Однажды, в очередной визит, Никита с изумлением увидел небрежно валяющийся на диване самовар – серебристого цвета, блестящий, с натертыми боками. Он перекатил его на другой бок и нашел выведенное, нечитаемое клеймо. – Не очень похоже на раритет, – сказал он. – Зачем вам самовар? – За его составом, – отозвался Клим, ковыряясь в своих тонких, невероятных, гениальных механизмах обыкновенной отверткой. – Он из иридия. – Из чего?! – аж поперхнулся Никита. – Кто вообще будет делать самовар из иридия? И… как вы его достали? – Да вот кому-то в голову пришло, кто же вас, Землян, знает, – невнятно ответил Клим. – А самовар мне, Никитка, нужен для того, чтобы починить свои приборы. Ничего, не обеднеете. Считай, межгалактическая помощь такая. А я чем смогу – отплачу потом. Вообще-то, проблемы глупых, отсталых, нерасторопных землян Никиту совершенно не волновали. Подумаешь, самовара кто-то недосчитается – да хоть головы, если для приборов понадобится человеческий мозг. Он верил, что Клим достаточно умен, чтобы не попасться земной полиции. Пожалуй, самым сложным оказалось требование Клима к еде. – Она мне нужна, – признался он, – но особая. Не напитанная кислородом. Я синтезатор как могу, так и собираю, но чем-то мне пока питаться надо – не одной же кровью. А не то придется человечину жрать, Никитка. И выразительно смотрел на самого Никиту, намекая, что и с кем случится, если не придумать выход. Место учебы – кафедра химии – в этом здорово помогала. Никита был на хорошем счету у преподавателей, кроме того, подрабатывал лаборантом. А потому имел доступ ко многим технологиям. Пару дней промучившись и подняв кучу записей в архиве (то есть, в шкафах в дальнем углу кафедры; в былые времена там бы хранились горы бумаг, а теперь – коробки флешек и голографических планшетов), он нашел способ с помощью воздухоразделительной установки делать бескислородные булочки. Ну, не совсем бескислородные, – после вскрытия вакуумной упаковки все вернулось бы на круги своя. Но Клим остался доволен и с булочками как-то по-свойски расправлялся. К Новому году Клим притаскивать новые невероятные вещи в гараж перестал, а потом и вовсе дособирал свой синтезатор. Да и вообще подуспокоился. Никита как-то раз поинтересовался: а как же важные и личные дела? – Подождать надо немного, – загадочно ответил Клим, но чего или кого – не уточнил. И Никита не рискнул переспрашивать. Вот как-то так и текли их инопланетно-земные гаражные будни. Зима-весна 2121 года После новогодних каникул Хранители, несмотря на все свои угрозы, странно затихли. Дед даже в конце января порывался к ним сходить, но Аня с Жаном его отговорили. Не трогай – не завоняет. Хотя, конечно, их молчание настораживало, и Женю на всякий случай отослали в Москву до весны. Кражи прекратились, но таинственный похититель так и не всплыл, как и его добыча. Образец протомолекулы и браслет из илония (металла, найденного на Марсе) были последними в списке странных висяков, которые стали байкой в полиции Смоленска. Вопреки мрачным прогнозам в мире в целом и в дедовой Семье в частности, полет земного корабля все-таки не стали откладывать. Целая страна с замиранием сердца ждала двенадцатого апреля, а празднование началось аж за месяц, с открытием космодрома. Конечно, посмотреть на настоящий корабль вблизи было нельзя, но на площади перед космодромом стояла его уменьшенная голографическая проекция, надпись на борту ярко подсвечивалась. Слова деда Славы все-таки оказались пророческими – в космос полетел Юра. Праздник не смолкал ни днем, ни ночью, люди стекались посмотреть на открытие космодрома, чем здорово развивали туризм в Смоленской области. – Съездим-ка и мы, – в приказном порядке в конце марта объявил дед Слава. – Погуляем всей Семьей. Он все еще не отказался от своего старого плана отправить Женю на человеческом корабле назад, в космос. Поначалу казалось, главной сложностью будет вопрос, как и на чем добраться до дома Жене уже потом, когда «Юра» покинет пределы Солнечной Системы, а вместе с ней – и карантинную зону. Но Женя заверил, что там заработает межгалактическая связь, и он как-нибудь да сможет найти попутку и незаметно покинуть человеческий корабль. Летающие устройства такого уровня сложности на их планете даже школьник мог взломать. Но в итоге все свелось к тому, что самое сложное – пробраться на корабль на самой Земле. – Посмотрим, – бубнил дед Слава, пока сверхскоростная электричка мчала их вглубь области, к космодрому. – Погуляем, покумекаем. В крайнем случае, авантюристка-контрабандистка наша сможет Женька провести внутрь. – Я даже отсюда чувствую ваше неодобрение, – процедила Ольга с сиденья напротив; она всегда очень чутко улавливала, если речь шла о ней – даже на пониженных тонах. – Мне кажется, или, когда просят об одолжении, делают это по-другому? – Что? – переспросил Сергей, который сидел рядом с ней и слов деда Славы не расслышал. – Ничего, мой хороший, – Ольга потрепала его по руке. – Мы о своем, семейном. За год «Семья» ужасно разрослась, и имитировать семейную поездку стало интереснее. Из Москвы приехал Иван с Женей, так что честь вести пса на поводке выпала именно ему. Пес сперва возмущался ограничению своих прав и свобод и грозил подать в межгалактический суд по правам несовершеннолетних (или хотя бы обратиться к одному из Гринписов), но наткнулся на взгляд деда, образцово гавкнул пару раз и замолчал. Ваня все еще не до конца свыкся с мыслью об инопланетянах. Во взглядах, которые он кидал на Барановского, зависть мешалась с жалостью: с одной стороны, он бы тоже предпочел ничего не знать, с другой стороны – лучше уж знать, а то совсем как-то не по себе… На новенький космодром дед Слава смотрел с какой-то отеческой гордостью. – Эх, какие времена наступили… – ностальгически вздохнул он, пользуясь тем, что Сергей с Ольгой немного подотстали. – А я Юрку маленького как сейчас помню. Бывало, бежит, смеется: деда, деда, а расскажи еще про созвездие Райской Птицы! – А как же правило, что нельзя подстегивать научный прогресс других планет? – поднял брови Жан, который эту историю раньше не слышал. – Ты ведь отчитывал Аннушку, когда она работала в НИИ и пыталась ускорить космические полеты. – Так кто ж сказки ребенку запретит рассказывать! – всплеснул руками дед. – Я же не инженерам на ухо строение корабля нашептывал! Туризм возле космодрома был организован прекрасно, начиная от сувенирных лавок и заканчивая фудкортами. Создавалось ощущение, будто правительство хочет за один месяц компенсировать все затраты на строительство не только самого здания, но и, возможно, даже корабля. – Теплого бы чего-нибудь выпить, – Сергей с нежностью посмотрел на Ольгу. – Я схожу куплю – ты что-нибудь хочешь? – А у нас все с собой, с собой, – перебил его дед Слава, демонстрируя пакет с двумя термосами. – На дедову пенсию разве тут чего купишь? У-у. А ты сходи, если хочешь, и Ваню, вон, возьми с собой. Нечего мерзнуть, и правда. – Точно, – подхватила Аня, которая увидела, как дед косит глазами на голографическую модель корабля и космопорта – хотел, видимо, подойти поближе, рассмотреть и обсудить план без посторонних человеческих ушей. – Сходите, прогуляйтесь, а мы тут подождем. – Да? Ну ладно, – Иван тоже догадался, на что намекает Аня, и потянул Барановского за локоть. – Пойдем, вон там приличные киоски вроде. Поводок он отпустить не додумался, так что Жене пришлось послушно трусить за ним. Ему строго-настрого запретили открывать пасть и болтать в толпе, так что он, предчувствуя скорую разлуку с Землей, крутил головой как бешеный, пытаясь запомнить все и сразу. – Прости, друг, тебе не предлагаю, – насмешливо сказал Иван, делая глоток горячего кофе, и Женя с видом оскорбленной невинности потряс задней лапой, мол, над кем это ты тут смеешься? Сам знаю, что можно, а что нельзя, не маленький уже! Для пущего воспитательного эффекта дед припугнул Женю, что ему ничего нельзя ни пить, ни есть, хотя большинство напитков употреблять они все же могли – у тех ведь нет клеток, которые можно скопировать. Не в чай же они трансформируются, в самом деле. А вот соки с мякотью уже представляли некоторую опасность. Мужчины не спеша вернулись назад – но никого не обнаружили. – Без нас ушли? – предположил Барановский, набирая номер Ольги, но та трубку не взяла. Как не взяла и Аня. Конечно, в такой суете можно было и не услышать, и не заметить, но интуиция бывшего полицейского кричала, что что-то здесь неладно. Иван присел перед Женей. – Придется тебе поработать, – он потрепал его по холке. – Сможешь найти по запаху? Тебе, наверное, надо дать понюхать какую-то их вещь? Или тут слишком многолюдно, чтобы справиться? Женя закатил глаза – жест, которому он определенно научился от Ани; только вот на собачьей морде смотрелось это престранно. – Еще чего, – презрительно прорычал он. – Я вам что, пес какой-то? Я и так могу почувствовать, где они. Вон там, где огороженная недостроенная территория. Открыть космодром успели к сроку, но вот стройка вокруг него не стихала ни на день. Казалось, Смоленская область переняла у больших городов манеру никогда не останавливать и не заканчивать ремонтные работы. Доделал одно? Начинай другое! Ваня отстегнул поводок от ошейника на всякий случай – мало ли, убегать придется? Не просто так же вся семья полезла на стройку! – и вместе с обеспокоенным Сергеем они двинулись вперед. На стройку вся Семья полезла и в самом деле не просто так; их туда пригласили не самым вежливым способом. Проще говоря – Хранители подловили и приволокли, пользуясь численным преимуществом. Только вот Кости почему-то нигде не было видно. – От вас, Ирина Витальевна, никак не ожидал, – разочарованно протянул дед Слава. – Позвали бы меня одного – разве б я не пришел поговорить по-человечески? – По-человечески… – она хмыкнула. – В том-то и дело, что вы, кажется, начали забывать, на каком языке мы с вами на самом деле разговариваем. И вообще, разве я вас предупреждала – или вы находите вторженцев и передаете их нам, или пожалеете? Так вот, я нашла их первыми. – Их? – уловила самое главное Аня. – Их, их. Уж не думали ли вы, что мы в самом деле не выясним, кто прилетел на Землю на нашем корабле? К слову, не вижу что-то я среди вас московской собачки… Ну ничего, ее мы еще успеем поймать, никуда не денется. А с вами буду разбираться по порядку. – Да какие к моей Семье претензии-то, Ириночка Витальевна? – дед Слава все пытался гнуть свою линию. – Все на Земле по праву, по закону, ни в каких нарушениях не замечены… – Эксперименты над людьми, – кивок в сторону Жана, – попытки повлиять на научно-технический прогресс, – кивок в сторону Ани, – мы на многое закрывали глаза. Но Ольгу Анваровну так просто отпустить, боюсь, уже не получится. Черный рынок – это полбеды, а вот кражу общевселенского масштаба никак не замять. Ольга вздрогнула, но очень быстро на ее лицо вернулась отстраненно-вежливая заинтересованность. – Оля?! – воскликнула Аня. – Оля?! – возмутился дед Слава. – Оля?.. – пробормотал Жан. – Им – верю, тебе – не очень. Неубедительно, – сказала ему Ольга. – Попробуй еще раз, дорогой мой. – Ты знал! – дед Слава погрозил Жану кулаком. – А я сколько раз говорил, гони ты взашей с планеты эту… третьеполую! Одни беды от нее! Нет, пожалел, в Семью привел! Бывшие жены, Жанчик, они на то и бывшие, чтобы бежать от них со всех ног! – А ты, я посмотрю, – раздался новый голос, – семейные советы раздавать горазд. Ирина Витальевна нахмурилась и взмахом руки отослала часть своих людей в сторону. – Мы же договаривались, что не сейчас, – недовольно сказала она. – Мы никак не договаривались, – Клим вышел на свет из тени, ухмыляясь. Борода придавала ему совсем уж разбойничий вид, и даже современная одежда не могла этого исправить. – Ну здравствуй, дед. Совсем чуйку потерял, что даже меня не заметил? Давай знакомиться, меня Климом Святославовичем зовут. Дед Слава прищурился, как будто подслеповато, – а на самом деле прощупывал разумом стоящего перед ним человека. Нет, не человека – представителя его расы и, более того, его Семьи. Настоящей, той, от которой он улетел много циклов назад и возвращаться не пожелал. – Так ты же наш! – воскликнул он. – Сварожич! Климушка, родненький, какими судьбами на Земле? – А ты говорил, – заметила Ирина Витальевна, – что вы с ним в крупной ссоре. Что ты его или убьешь, или за щупальце на родную планету на суд публичный притащишь. Или Святослав Вернидубович в старческий маразм впадать начал? Клим, казалось, тоже был несколько озадачен. – Ты что, дед, – спросил он, – даже не понимаешь, сколько, как и почему я тебя искал? Да я, как только услышал, что ты нашелся, но возвращаться не собираешься, так на Землю и рванул! Я уже пять веков тут камнем… эээ… как камень недвижимый торчу! – Задушить в родственных объятиях? – колко поинтересовалась Ольга, поднимая тонкие брови. – Зря вы, дедушка, хвастались, что любого на этой планете учуете. Пять веков сородич под боком, а вы – ни сном, ни духом. – Так я ж в каком еще цикле Дом покинул, – удивился дед. – Откуда ж мне помнить, Климушка? А ты вообще молчи, графиня! На нее обвинения с пожизненным вешают, а она пререкается еще, вместо того, чтобы каяться! И тут Клим вышел из себя окончательно. – Так уж и забыл! Забыл, что наша раса может завести детей или свою Семью только с одобрения главы? То-то я посмотрю, здесь, на Земле, всем разрешения направо и налево раздаешь! И этому вот разрешил эксперименты проводить, и той со своим землянином гулять, а эта, – он махнул рукой на Ольгу, – и вовсе с приплодом уже ходит. А мне как запретил, так с тех пор и мучаюсь!.. – Стоп, стоп, – Жан выставил руки. – Я не успеваю за вами. Ольга, ты – что? Почему об этом знает кто-то посторонний – и откуда, кстати?! – но не знаем мы? И… как? – И снова не верю, – поморщилась Ольга. – Где-то ты, дорогой мой, не искренен. Я верю, что ты за нами не успеваешь, верю, что удивлен осведомленности посторонних… а уж вопрос «как» тебе и вовсе глупо задавать! Значит, ты знал, что у меня будет амеба. – Замечательно, – пробормотала Аня, – а кого-то еще вы не собирались поставить в известность?! Меня там, деда… я даже не побоюсь этого слова, Хранителей! – Я не был уверен, такой ранний срок, – подавленно проговорил Жан. – И я вообще сомневался, что правильно понимаю, о чем думает Ольга… – А тебе и не надо понимать, – зашипела та, – ты мне давно не супруг! И хватит меня считывать так, словно мы до сих пор в браке! – А сама-то? «Тут верю, тут не верю»! Ребенка скрыть пыталась! – Да откуда мне знать, оно или не оно? Со мной в этом теле такое впервые! – Хватит пререкаться! – рявкнула Ирина Витальевна. – Насколько я знала, даже в вашей расе нужно минимум две особи для беременности. Ну и кто из вас второй «счастливчик»? Ольга помолчала. Отвела глаза. – Человеческая особь. Клим встретил Иванку еще совсем по юности. Она была невероятно хороша, как будто для него Сварог вылепил. С самого первого дня Клим знал, что она станет его Семьей, а не просто мимолетным увлечением. Так и вышло; шли циклы, а Иванка все еще оставалась с ним. Характером она была сильная, независимая, и Клим видел, что в его родной Семье или своей ей будет тесновато. Им обоим тесновато. Такой особи свободу подавай – совсем ему под стать. Родственные сознания, как Сварог на звезде белым щупальцем соединил. – Хочешь, поженимся? – спросил Клим у нее однажды. – Сплетем сознания до конца? Детей заведем? Иванка вся затрепетала, как будто не ждала такого вопроса, хотя он точно знал – ждала и еще как. – Хочу, конечно, – она потянулась к его сознанию и пощекотала. – Здесь или… или создадим свою Семью? – Свою, – она всем своим естеством выражала непоколебимую уверенность. – Глава твой упрямый, мне с ним тяжело будет. Но ты не подумай, Сварог-основатель мне нравится. Под его началом образовать новую Семью я согласна. У Клима аж на клеточном ядре потеплело – Иванка не просто согласилась, но и его главой будущей Семьи признала! И вот так Клим пошел к деду Славе, за разрешением и на брак, и на детей, и на отпочкование. В одном Иванка права была: дед – еще тот упрямец – сразу заартачился. Может быть, заговори Клим только о свадьбе или о детях, то благословение главы как-нибудь да получил бы. Но о создании новой Семьи дед и слышать ничего не желал. – Молод еще! – рявкнул тот. – А уже меж Свароговых щупалец проскочить пытаешься! Так и знай, ничего тебе не позволю, ни тебе, ни Иванке твоей. Поучись ответственности сначала, а потом приходи! Клим затаил на деда обиду, но понимал, что начни он спорить, и тот еще сильнее обозлится. А так поворчит-поворчит, и разрешит. Но вскоре дед Слава отправился в свое знаменитое путешествие и сгинул в глубинах космоса на долгие циклы. Конечно, Семья так долго ждать не могла: выбрали нового главу и зажили как прежде. Вот только на Климе с Иванкой разрешения никак не работали: ни детей, ни свадьбы у них не получалось. Можно было зарегистрировать брак юридически, да только толку с него, если сам основатель-Сварог не признает? Стали поднимать архивы и выяснили, что случай Клима уникальный. Если бы дед Слава тогда промолчал и просто не дал согласие, то все бы обошлось – новый глава Семьи был к желаниям Клима куда лояльнее. Но дед дал запрет, и снять его мог только он сам. Ну, или его смерть. Семья не сильно опечалилась: зато они точно знали, что дед Слава жив-здоров, хоть и далеко от них. А вот Климу радости это не принесло. И когда спустя несколько циклов мучений и молчаливого сожаления Иванки к ним явились Хранители, и он наконец-то узнал координаты планеты, где пропал дед, то не задумываясь рванул туда. И пусть пять человеческих веков оказались потеряны в камне, потом он начал быстро наверстывать упущенное. Благодаря Жениным стримам вышел на деда… Тут-то Клим и узнал, что дед Слава зря времени не терял. Мало того, что свою Семью умудрился на чужой планете создать, так еще и каждому – каждому из них! – выдал разрешение сразу и на все. Ну, кроме Жени, конечно; тот был совсем еще ребенком. На него Клим и злиться-то не мог, да и не хотел. Но вот остальные… Так он и вышел на Хранителей. Понимая, что в одиночку ему не справиться, пришел с предложением сотрудничества. С юридической точки зрения никакую вину на него повесить было нельзя, на Землю он упал задолго до закона о закрытии Солнечной Системы – даже черный ящик продемонстрировал. А вот договориться к взаимной выгоде – это всегда пожалуйста. Если убийство деда Славы их не устраивает – хотя это сугубо личное семейное дело, и не всяким посторонним в него вмешиваться, – то депортация вполне по силам. А он бы уж постарался как-нибудь отплатить добром за добро. И не прогадал. *** – А вам-то, Ирина Витальевна, какая выгода с того? – не понял дед. Ирина Витальевна посмотрела по сторонам и отослала остальных своих Хранителей. Те нехотя послушались – все-таки именно она все еще числилась главной, и ее приказы были в приоритете. – Мне, Святослав Вернидубович, очень близка ваша позиция, – сказала она. – Видите ли, пересменок Хранителей был запланирован на эту дату еще десять циклов назад. Тогда было затруднительно правильно оценить скорость человеческого прогресса. И вот попали мы в положение: пересменку быть обязательно в год запуска космического корабля. Выход-то мы придумали: всеми правдами и неправдами, но быть на человеческом корабле одной лишней особи… только вот мне не хочется отсюда улетать. Меня, Святослав Вернидубович, на пенсию хотят отправить. А я к Земле уже привыкла. Дачу здесь себе под Смоленском прикупила… – Так вот почему вы сегодня без Костика пришли. То есть, получается, – сообразил дед Слава, – вы с Климом сговорились меня в этот ваш скафандр засунуть и под видом космонавта вместо вас в космос отправить? Ирина Витальевна развела руками. – Понятливое вы существо, Святослав Вернидубович. – Нет! – Аня, воспользовавшись тем, что Хранители ушли, вскочила и принялась обходить стройплощадку по кругу, подбираясь к деду. – Вы не можете так поступить! Дедушка не совершал никаких преступлений, чтобы можно было его депортировать с планеты. – А как же укрывание представителя своей расы от закона? – подняла брови Ирина Витальевна. – Той самой особи, которая в наш корабль пробралась. Да и Ольга Анваровна столько лет под вашим покровительством. Вы хоть знаете, что она украла? – Даже я не знаю, что украла, – Ольга, поняв, что Хранители накопали на нее много, и просто ждали подходящего случая, отпираться не стала. – Говорю же – не механик я! Даже вскрыть не получилось, поняла только, что, наверное, устройство. Это вышло случайно, так что засудить меня у вас не получится. А одолженное… хранится в целости и сохранности. Но разве с закрытой планеты можно было цивилизованно разрешить это дело? А вам я, простите за откровенность, не доверяю. Вы миграционными делами занимаетесь, а не имущественными. – Ничего, – зловеще пообещала Ирина Витальевна. – Найдутся у нас и те коллеги, которые занимаются имущественными. Вы, Ольга Анваровна, украли новейшую… уже, правда, не совсем… далеко не совсем новейшую… разработку Института Кораблестроения и Освоения Космоса. Портативную программируемую капсулу, в единственном экземпляре! После построения маршрута управление становится полностью автоматизированным, безопасный способ перемещения для людей без летных лицензий. И изготовлена она была из очень, очень, очень дорогих и ценных материалов. Мы искали ее три века по человеческим меркам. И вот. Нашли. Жан с громким хлопком прижал ладони к лицу. – Оля… – простонал он сквозь зубы. – Ну как так-то! – По мелочам не разменивается, – отстраненно заметила Аня, которая хорошо знала закон и понимала, что из этой ситуации им никак не выйти. И ей – тоже, потому что она, хоть и в отпуске, но офицер межгалактической полиции. А преступника прозевала у себя под носом или, того хуже, покрывала. Про кражу капсулы она слышала, но никогда бы не подумала на Ольгу. А зря! Ведь не просто так она отказывалась улетать с дикой, затерянной в космосе планеты… – Да на кой ляд мне грабить бюджетников? – Ольга была искренне возмущена. – Я в этом Институте и не была ни разу! – Ну да, ну да, – иронично отозвалась Бредихина. – Ну-ка прекратили скрипеть мозговыми центрами, – вдруг сказал дед Слава. – Аж человеческая голова от вас разболелась. Сейчас дедушка все мигом вам порешает. – Интересно, как, – хмыкнула Ирина Витальевна. – Ты, – дед Слава ткнул пальцем в Клима, – как дураком был, так и остался. Правильно я тогда тебе не разрешил свою Семью создавать. Но все-таки вижу, вырос, многому научился. Аж на Земле смог меня найти. Только кто тебе сказал, что меня нужно назад везти? Я тебе и тут скажу. Иди ты, Климушка, на все четыре стороны, хочешь – женись, хочешь – плодись, а хочешь – Семью свою с Иванкой создавай. Благослови вас обоих Сварог. И для закрепления результата настойчиво ткнул его в сознание. – И что… все? – недоверчиво сказал Клим, прислушиваясь к себе и понимая: да, правда, все. Вот так просто. Благословение деда сидело где-то глубоко внутри, сверкало и ждало своего часа. Хотя все же оставалось ощущение, что его послали. – А что тебе еще от деда надо, за ручку вас в ЗАГС отвести? – сварливо спросил дед Слава. – Ух, такую кашу заварил, всю планету перебаламутил! Надо было тебя б еще помариновать, но, считай, пожалел, несчастного. Теперь вы, Ириночка Витальевна, – он повернулся к ней лицом. – Не хотите улетать – так ради Сварога, не улетайте! Кто же вас насильно будет в скафандр засовывать? – Кто-то должен улететь в той личине, – недовольно сказала она. – Все уже официально зарегистрировано, нам нельзя вызывать волнения среди людей. – Так Климушка пускай и возвращается, – удивился дед. – Нам же притвориться вами – плевое дело, одного плевка с ДНК, я бы сказал даже. Невеста его ждет, лететь ему надо, да побыстрее. А то застрянет на Земле закрытой, и сколько потом ждать? А чтобы подлог не сразу обнаружили – так Ольга специально для такого случая капсулу приберегла. Так ведь? Ольга соглашаться явно не хотела, но ее мнения дед Слава спрашивать и не собирался. – Приберегла от НИИ? – Да не обкрадывала я НИИ! – взорвалась (к счастью, в переносном, а могла бы и в буквальном) Ольга. – Я частную коллекцию одного типа обнесла. Представитель вашей, между прочим, Ирина Витальевна расы! Так что чья бы корова мычала. Откуда мне знать, что он с криминалом связан? В смысле, откуда мне знать наверняка? Только подозрения. Ну а когда поняла, что влипла… с Жаном развелась, ценности сбыла, остались только мелочи и эта штука. – Допустим, – медленно проговорила Ирина Витальевна. – Хотя ума не приложу, при чем тут корова. Но не думаете ли вы, что это ее единичное преступление? Если копать глубже, можно найти много интересного… – Не получится, – покачал головой дед. – Она ж ребеночка у самого ядра… тьфу ты, под сердцем носит, а кто знает, какого ребеночка? Так что теперь она – важный подопытный образец. У нас и ученый, вон, имеется. Это какое открытие будет в межпланетарном масштабе! Судя по лицу Ольги, Жан мысленно уговаривал ее просто помолчать и не влезать в разговор. За что был ментально поколочен, но своего добился. – Ну и последнее, – дед Слава улыбнулся. – Мальчонку нашего, Женька, тоже бы вместе с Климом домой отправить. У него школа на носу, выпускной класс, как такое пропускать? – Вы хотите, чтобы и этого нарушителя я отпустила? – возмутилась Ирина Витальевна. – Ну, знаете ли… – Так ведь и в ваших интересах это! – всплеснул руками дед. – Нет, вы, Ирина Витальевна, конечно, ни в чем не виноваты. А вот Костик, который не уследил за своим кораблем… Подадите сейчас жалобу, разбираться начнут, сколько времени пройдет? Того и глядишь, заметят, что вы с планеты-то не вернулись. Да и Костика могут потребовать сместить, а на Землю сейчас никого уже не отправить. Так что замяли бы вы дело, Ириночка Витальевна, не портили бы никому жизнь… – Ох и интриган вы, Святослав Вернидубович… – Хранитель явно задумалась над его словами. И тут на стройку на всех парах влетел сначала Женек, а за ним – Иван с Сергеем. – Оля, ты в порядке? – Всем стоять, полиция! Что здесь происходит? Аня скользнула поближе, одной рукой поймала поводок, другой – Ивана. – Просто поговорили по-семейному в тихом месте, – она сжала руки так, что никакого шанса выбраться не было. – А вы, спасители, панику развели. Ну вот, семь пропущенных. Ваня, ты чего? Жан прошел мимо Сергея и похлопал его по плечу. – Поздравляю, – сказал он без малейшей радости в голосе. – А? С чем? – не понял Сергей. – Вы приблизились к разгадке, над которой я бился веками, – вздохнул Жан. – И к женщине, над которой я бился циклами. Поверьте, здесь есть, с чем поздравлять. – Накрутили, наварили, – бурчал под нос дед Слава, ковыляя между блоками и арматурой, – а деду расхлебывай. Эх, молодежь… *** Вне временных рамок Приблизительный перевод на человеческий. Отрывок из «Энциклопедии Прародителей», глава 7. Основатель Семьи нашей, Сварог, суров, но справедлив. Он выплывает из небытия – и в нем же исчезает, но меж тем успевает окинуть чувствами всех потомков своих, в каких уголках Вселенной они бы ни находились. Суров Сварог, но справедлив, и щупальца его раскинулись обильно. Одно среди тех щупальцев белое, и им одаривает Сварог. Второе щупальце среди тех фиолетовое, и им карает Сварог. Счастье тем, кого белым щупальцем он погладил. Горе тем, кого фиолетовым щупальцем он поразил. Суров Сварог, но милостив. И ежели коснулось вас его фиолетовое щупальце, то почтенны будьте, примите гнев его, переосмыслите деяния свои и держитесь Семьи своей в час нужды, и придет Семья к вам в час нужды. Суров Сварог, но любит детей своих. И если ударил он вас щупальцем фиолетовым, то непременно потом одарит и белым, ибо закон бытия таков. Лето 2121 года – Прикольная история про Сварога, конечно, – заметил Иван, когда Аня свернула окно с Энциклопедией. – Но мне интересно, как именно карает Сварог фиолетовым щупальцем... и куда… – Испорченные вы, земляне, – фыркнул дед. Они втроем сидели в гостиной и занимались образованием Ивана. Тот был прилежным учеником и слушал внимательно, но молчать не мог. – Поэтому, когда я твоим далеким славянским предкам рассказывал про Сварога, то щупальца и заменил на небесный огонь. – Креативно, – согласился Жалинский. – Но все-таки… – Я тебе сейчас покажу, куда, как и чем! – пригрозил дед. – А можно, мне Аня покажет? Аня фыркнула и погладила его сознанием. Спохватившись, неловко повторила этот жест, коснувшись плеча. – Не покажу, глава Семьи – дедушка, а ты принят в Семью. – Меня немного напрягает устройство вашей Семьи, – заметил Иван, – у вас там как, коллективная собственность на супругов? – Ты как такую ерунду придумал? – Аня вскинула брови. Дед начал фыркать в кружку с кровью. Внезапно дверь распахнулась, и в квартиру влетел Жан, который почти все свободное время проводил либо у Ольги, либо в своей лаборатории с кусочками Ольги. В смысле, с ее анализами. – Я понял! J’ai trouvé! I have found! Эврика! Нашел! – восклицал он на всех известных ему языках, а потом, подключив словарь, и вообще на всех. Когда земные языки в автоматическом переводчике кончились, дед Слава, не давая гениальному отпрыску переключиться на языки других планет, отвесил ему дружелюбный ментальный подзатыльник – на уровне сознания такие эмоциональный оттенки очень хорошо различались. – Что ты понял, белым щупальцем одаренный наш? – спросил дед. Жан дрожал от возбуждения, и кожа его, кажется, стала просвечивать. – Я понял, почему у Ольги получилось, а у меня нет! – И почему же? – настороженно уточнил дед. – Потому что это – Ольга? – Потому что она умеет в частичную трансформацию? – предположила более научный вариант Аня. – Потому что она размножалась с мужчиной, а я – с женщинами! – торжествующе воскликнул Жан. Тут уже и Жалинский вылупился на него с недоумением. – Ну, смотрите. У людей два пола. У нас – четыре. И это должно как-то состыковываться при размножении? – У нас без вариантов, как состыковываться, – заметил Иван. – В смысле, состыковываться можно как угодно и с кем угодно, особенно в нашем прогрессивном веке, но для размножения есть только один вариант. – А вот у нас – нет! – Жан потер руки. – Эту теорию надо обязательно проверить! Аня! Ты не одолжишь мне своего партнера? – Так-так-так, стоп! – возмутился Жалинский. – Иван, ну ради науки! – Заведи себе своего и пробуй на нем! – поддержала его Аня. – А еще лучше – одолжи у Ольги. Он уже, так сказать, проверенный. – А это идея, – серьезно кивнул Жан. – С третьим полом он состыкуется, надо проверить с моим… – и он вылетел из комнаты так же быстро, как влетел. Дед укоризненно посмотрел на Аню. – Ну вот что ты наделала, он ведь правда побежал к Ольге! – Это уже не моя проблема, – невозмутимо отозвалась Аня. – И даже не Жана. В кое-веки это проблема Ольги. Давайте лучше посмотрим новый выпуск блога Жени, что он там еще про Землю расскажет…