Город Ангелов

Лос-Анджелес никогда не спит, а вечерами превращается в то место, где рождаются мечты и разбиваются сердца. Улицы пестрят молодыми душами, которые преисполнены желанием покорить Голливуд и стать кем-то значимым в этом мире. Кто-то ещё совсем наивный и доверчивый, наблюдает за чужим успехом с сияющим взглядом и готовит свой план по завоеванию сердец, а кто-то слоняется по улицам с широко раскрытыми глазами и понимает, что здесь не всё так красиво. Дорогие бутики соседствуют с бедными районами и бездомными людьми, которые не стесняются располагаться прямо на тротуарах. Раздуваемый ветром мусор валяется под ногами, но те, кто живут лишь в своих мечтах и идут с высоко поднятой головой, этого не замечают. Здесь разбиваются сердца, поверив в настоящую любовь, не купленную за деньги. Совсем юные таланты наивно полагают, что добрый дяденька, который по счастливой случайности оказался продюсером, поможет им расцвести. А разочарованные в этом мире ищут себе покровителя, лишь не остаться без крыши над головой в городе ангелов. Тэхён не может отнести себя к ни к тем, ни к другим. Пока что его дела идут сносно. Он учится в Калифорнийском университете, мечтает стать актёром — классика этого города. А ещё ему очень нужно отдохнуть и развеяться, именно поэтому этим вечером он сидит в одном из баров, подыскивая себе достойную компанию на эту ночь. Проскользив взглядом по полутёмному помещению, он останавливается на одной фигуре. Тэхён его заметил сразу — дорогой костюм, начищенные до блеска туфли и таинственно сверкнувшие в мягком свете часы, наверняка привезенные из страны высокогорных Альп. Черные пряди, чуть спадающие на глаза, разрез которых побуждает в Тэхёне тоску по родине. Привлекательное лицо с милыми губами. У Тэхёна загораются глаза, только вот видеть это никому не стоит, поэтому он принимает скучающий вид и лениво глядит в сторону, уже зная, что лучшего ему не найти. На удивление незнакомец не медлит, не затевает бессмысленную игру глазами, а спокойно подходит, присаживаясь рядом и начиная разговор. Вблизи он оказывается не просто привлекательным, а обворожительным, и Тэхёну нравится его низкий ровный голос и английский, в котором едва прослеживается акцент. — Угостить тебя? — он даже не старается показаться дружелюбным, а интересуется так, словно в баре встретились два старых друга. А потом, не дожидаясь ответа, обращается уже к бармену. — Дружищe, будь добр, два негрони, — а после поворачивается обратно к Тэхёну, протягивая ему свою большую ладонь, — я, кстати, Чонгук. — Я ещё не соглашался, — склонив голову, отвечает Тэхён и протягивает свою ладонь в ответ, замечая небольшие татуировки на костяшках чужих пальцев. — Тэхён. Бармен начинает готовить напиток, однако все его звуки и движения осознаются где-то на периферии сознания, потому что Тэхён не отрывает глаз от Чонгука. Его ладонь всё ещё сжимает его рука, и он выжидает ещё пару секунд, после чего разрывает слишком долгое прикосновение и переводит взгляд на плазму, висящую над баром. — У тебя очень красивое имя, — Чонгук всё же улыбается, но не вымученно и фальшиво, а искренне, словно и правда находит что-то красивое в таком простом имени. Чонгук меняет позу и теперь его колено соприкасается с бедром Тэхёна, опаляя кожу даже сквозь ткань штанов, но он не отодвигается, позволяя этому на первый взгляд невинному контакту продолжаться. Чонгук не напирает, нет и намека на что-то большее, но Тэхён задается вопросом, почему бы не отодвинуться? Просто так. Можно покачать головой и увести ногу или смущенно глянуть, а потом осторожно отодвинуться, облизав губы. Тэхён делал так много раз, и почти всегда это подстегивало собеседника очаровать ещё больше, заказать напиток, рассмешить, но сейчас он решает не обращать на это внимание и вновь посмотреть на Чонгука. — Что ты здесь делаешь, Чонгук? — Что я здесь делаю? То же самое, что и ты, Тэхён, — он делает акцент на последнем слове, мягко выделяя его имя и произнося так, как произнесла бы его мать, совершенно по-корейски, а затем приподнимает свой бокал, без слов приглашая, — скучаю. Но очень надеюсь, что ты составишь мне компанию. Чонгук делает небольшой глоток коктейля и облизывает чуть покрасневшие губы, глядя в глаза и выдыхая расслабленно. — Только если мне понравится то, что ты заказал, — шутливо заявляет Тэхён и кивает в ответ, поднимая бокал и поднося его к своему рту. Он делает небольшой глоток, смакует терпкий вкус и возвращает напиток на место, не позволяя себе выдать истинную реакцию на коктейль. — Глупо будет не задать очевидный вопрос, — начинает Чонгук, и лицо его украшает маленькая милая улыбка, совершенно неожиданно появившаяся на спокойном лице. — Откуда ты? Его корейский звучит одновременно ужасно знакомо и по-странному чуждо, звуки искажены совсем слегка, но каким-то образом это напоминает Тэхёну о доме. — Неужели мой английский настолько плох? — со смешком спрашивает Тэхён, с легкостью переключаясь на корейский. Пусть его английское произношение далеко от идеального, но ещё в школьные годы в Корее он часто практиковался и старался отточить свой акцент до совершенства. Да и волосы у него теперь светлые, что-то между серебристым и жемчужным, так что выдают теперь только глаза. Или вернее будет сказать один? — Твой английский очень хорош, — заверяет его Чонгук, и в речи слышится пусанский диалект, отчего Тэхён не может сдержать широкой улыбки. — Спасибо, — он подозревает, что Чонгук уж точно живёт здесь намного дольше него. — Я живу здесь всего лишь второй год, приехал учиться из Тэгу. — Покоряешь Америку, значит, — заключает Чонгук с улыбкой, и Тэхён искренне надеется, что он не из тех, кто станет высмеивать чужие стремления. — Из Тэгу? Чёрт, это здорово. Я родился в Пусане и прожил там до пятнадцати лет, пока не переехал с отцом в Сеул. А уже оттуда мы рванули в Штаты. — Сколько ты уже живёшь здесь? — интересуется Тэхён и делает ещё пару глотков, хоть напиток и слегка крепкий для его вкусовых предпочтений, но демонстративно игнорировать его было бы неприлично. Чонгук отводит взгляд, мысленно прикидывая, а потом усмехается, прежде чем выдать: — Около пятнадцати лет. Брови Тэхёна ползут вверх, пока он пытается переварить тот факт, что Чонгуку явно есть тридцать лет. Либо это какая-то шутка, либо он и правда выглядит настолько хорошо. — Надеюсь, это приятное удивление, и ты не разочарован, что я старик, — говорит Чонгук, заглядывая в его глаза, и Тэхён на пару секунд теряется от глубины и притягательности этих глаз. — Нет.. — глупо бормочет он и тут же смущается, опуская голову и скрываясь за бокалом, пока прохладная жидкость разжигает горло. Чонгук окидывает Тэхёна долгим взглядом, словно пытается анализировать и одновременно раздеть, при этом даже не смущаясь. А после просит бармена подать шоты, и это Тэхён любит намного больше всяких коктейлей. — Чем ты занимаешься, Тэхён? На кого учишься? — Учусь в старшей школе, — беспечно отвечает Тэхён и с секунду наслаждается удивленным и озадаченным лицом Чонгука, а после позволяет себе тихо усмехнуться, наблюдая за тем, как бармен ставит в ровный ряд шесть стопок. — Не волнуйся, я учусь в университете. И мне есть 21. Текила Тэхёну нравится гораздо больше, потому что сладковатое послевкусие от вермута не сравнится с кислотой лайма и обжигающим ощущением от пары шотов. Но также ему до чёртиков нравится то, как Чонгук смотрит, и это пьянит не меньше алкоголя. — Любишь пошутить, малыш? — ухмыляется Чонгук, приподнимая брови, и Тэхёну кажется, что сердце на секундочку сбивается с ритма. — Люблю, — тихо мурлычет Тэхён и берет одну стопку, залпом заливая в себя её содержимое. — Я учусь в Калифорнийском на актерском. — Смело. Нужно иметь немало сил, чтобы проделать такой путь для достижения мечты. Если бы Тэхён был чуть более пьян, то возможно пустил слезу, ибо такие откровенные и простые вещи ему ещё никто никогда не говорил. Ну а пока что ему всего лишь ещё сильнее захотелось опуститься перед Чонгуком на колени. Чонгук усмехается и тоже опрокидывает в себя первую стопку, после чего, даже не выдыхая, сразу же вторую, закусывая это все лаймом с солью. Он очевидно ждёт, пока Тэхён догонит его, и двигает к нему последний шот, выжидающе глядя. — За знакомство? — Чонгук выпивает последнюю и снимает с себя явно дорогой пиджак, расстегивая верхние пуговицы на рубашке и небрежно закатывая рукава. — За знакомство, — кивает Тэхён с ухмылкой и выпивает ещё, слизывая с губ брызнувший сок лайма, а после, словно загипнотизированный, прикипает взглядом к чужим рукам. У Чонгука на правой черная россыпь татуировок, уходящая под рубашку, а левая приковывает к себе чистотой и виднеющимися венами. Всё это выглядит чертовски сексуально, и собственная кожаная куртка тут же отправляется на спинку стула, а Тэхён остается в одной чёрной шелковой рубашке в белый горошек. — Хочешь потанцевать? — спрашивает Чонгук, протягивая ладонь, и Тэхён не понимает, то ли он пьян от напитка и шотов, то ли от того, как сильно его ведёт от одной мысли о прикосновении. Его никто никогда не приглашал на танец. — Как обдолбанные подростки в толпе незнакомцев? Просто потоптаться на месте, как парочка стариков? Или хочешь показать мне, что умеешь танго? Я могу танцевать по-всякому, Чонгук, — оживленно перечисляет Тэхён и в конце не удерживает себя от двусмысленной ухмылки, а после поднимается со своего места, чувствуя, как приятно кружится голова, и облизывает слегка онемевшие губы. — Я могу и чечётку, если хочешь, — Чонгук язвит, но словно даёт понять, что говорит всерьёз, и берёт ладонь Тэхёна в свою руку, провожая его на импровизированный танцпол. Тэхён, слегка покачиваясь, следует за Чонгуком, а потом тот прижимает его к себе, и даже через одежду чувствуются твёрдые мышцы груди, когда его рука приятной тяжестью ложится на поясницу, не оставляя между ними и сантиметра. Они словно никого не замечают и не видят других посетителей, смотря друг другу в глаза и медленно двигаясь в такт с музыкой. — Ну что, неплохо, как для старика, а? — с ухмылкой выдыхает Чонгук прямо на ухо Тэхёну, и у него туманится сознание от горячего шепота и такой близости. Обычно Тэхён хорошо себя контролирует и при общении с парнями, которые им интересуются, он привык управлять ситуацией. Однако здесь всё идёт наоборот, и он не может понять влияет ли на это возраст Чонгука или его невероятный природный магнетизм. — О, я нисколько не сомневался в тебе, — с довольной улыбкой произносит Тэхён в чужое ухо, позволяя себе слегка коснуться губами мочки, а затем отстраняется, чтобы посмотреть на его лицо. — К тому же, я танцевал со стариками и похуже. (Неправда, Тэхён никогда ни с кем не танцевал.) Ладонь Чонгука мягко сжимает руку Тэхёна, а между ними кружит умопомрачительный запах парфюма, и весь Чонгук какой-то особенный, слишком притягательный. Тэхён гадает, остался бы он таким в стоптанных кроссовках и старых джинсах где-нибудь на окраине города. Что-то подсказывает, что да. — Но и со стариками получше ты вряд ли танцевал, — ухмыляется Чонгук и с нажимом ведет ладонью вверх по спине Тэхёна. — Не хочешь, скажем, потанцевать у меня дома? Там места будет побольше, а людей явно поменьше, — предлагает он, снова склоняясь опасно близко к его уху. — Только скажи, мой водитель уже ждёт у входа. Но если ты откажешься, я пойму. Чонгук без сомнений даёт ему выбор: пойти с ним или отказаться, но почему-то Тэхён ощущает себя в ловушке, в самой безвыходной ситуации, чувствуя собственное возбуждение, горячий шепот на ухо и всё более настойчивые прикосновения. У него всегда были хорошая интуиция и тонкое мироощущение, так что сейчас он четко понимает, что странное волнение в груди уж точно не к добру, но отказать, глядя Чонгуку в глаза, оказывается сложнее. Он опьяняет, и чем больше притягивает к себе, тем сильнее Тэхёну хочется отказать, только чтобы доказать себе, что он может. Только вот он не может. — Если только у тебя есть клубника, — вдруг говорит он и расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке, облизывая губы. — Захотелось что-то вдруг, знаешь. — Клубника? — удивлённо переспрашивает Чонгук, прослеживая его жест мутным взглядом, и, продолжая держать за руку, ведёт обратно к стойке. — Будет, если ты так хочешь. И даже сливки к ней. Чонгук снимает со стула свой пиджак, достает из кармана портмоне и расплачивается за выпитый алкоголь, явно щедро оставляя на чай, а затем заботливо накидывает тэхёнову куртку ему на плечи, приобнимая и направляясь к двери. Тэхён не успевает понять, как уютная атмосфера бара сменяется улицей вечернего Лос-Анджелеса, который даже не собирается спать. Неужели он действительно поедет домой к мужчине, с которым познакомился буквально полчаса назад? Рациональная его часть велит придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку и смыться домой, но сердце и тело упрямо кричат об обратном, и Тэхён понимает, что сегодня он уже физически не сможет уйти от Чонгука. У тротуара останавливается чёрный Мерседес-Бенц, дверь со стороны водителя открывается, но Чонгук делает отмашку рукой и сам открывает другую, пропуская Тэхёна на заднее сидение. Тэхён, не успев надышаться сухим вечерним воздухом, оказывается в машине, где витает запах новой кожи и всё того же парфюма. Он уже и забыл, какого это — не платить за себя в баре или ездить на дорогих автомобилях, так что сейчас ощущение удовлетворенности приятно греет душу. — Домой, но сначала заедем в супермаркет, — говорит Чонгук водителю и обращает всё своё внимание на Тэхёна, который, несмотря на чужую вежливость и красивую картинку, наконец-то осознает, что забыл сообщить Тому, куда он едет. Это их незыблемый договор — если кто-то собирается ехать в клуб или к кому-то домой в одиночестве, то обязательно предупреждает другого. В конце концов, в этом мире не выжить без друзей. Чонгук словно бы замечает беспокойство, промелькнувшее в его глазах, и снова соединяет их руки, бережно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Тэхёна, смотря долго и честно. — Не бойся, малыш, я тебя не обижу, — говорит он тихо, и в темноте его глаза блестят так завораживающе и опасно, что Тэхён всё понимает. Чонгук его не обидит, не тронет и миллиметра на теле, если Тэхён этого пожелает, но сердце боязно сжимается в грудной клетке по другой причине.