Город Ангелов

Тэхён понял, что он гей, ещё когда впервые засмотрелся на одноклассника в раздевалке в четырнадцать лет. До этого ему казалось странным, что все его друзья начинают встречаться с девочками и перекидываются записками на переменке, потому что сам Тэхён только увлеченно зачитывался комиксами и собирал фигурки. Поскольку его мать была довольно традиционных взглядов, а ни о каком сексуальном образовании в небольшой школе Тэгу даже не задумывались, то и про существование ориентации он не подозревал. Тот факт, что его не интересовали девочки, он списывал на то, что был умнее своих сверстников, и такие глупости были просто выше него. А потом в школе случился скандал, когда двоих старшеклассников поймали в пустом кабинете в позе, которая никак не могла быть оправдана чем-то невинным или случайным. Вся школа перешептывалась и называла их ужасными словами, а мать Тэхёна, услышав это от своей подруги по телефону, с отвращением поморщилась и сказала «эти грязные извращенцы, чтоб они все подохли». Эти слова впились в сознание тысячами игл, и когда Тэхён не смог оторвать взгляда от обнаженной груди одноклассника, ему всё стало понятно. На удивление никакой борьбы в нём не было, он спокойно принял это и продолжил исследовать эту тему, выбираясь подальше от своего района и прячась в самом углу компьютерного клуба, чтобы почитать в интернете о том, почему ему нравятся парни и является ли это болезнью (нет). Ему было лет шестнадцать, когда он даже попытался объяснить матери, что такое гомосексуальность, потому что она снова оставила какой-то нелестный комментарий, увидев Прайд в США, который показывали по телевизору. Однако она словно отказывалась его слушать, а потом спросила, не гей ли он. Тэхён струсил и соврал, что у него есть девушка. Так и начались его годовые отношения с Хаюн. Прекрасная Хаюн, которая поняла всё уже через месяц и продолжала делать вид, что они встречаются, ходила к ним домой и улыбалась его маме. А после их «расставания» Тэхёну было не до личной жизни. Так и получилось, что первый поцелуй с парнем у него случился уже в Штатах. Тогда он даже не подозревал, что парни и девушки могут держаться за руку прямо на улице, целоваться в клубах и открыто жить вместе, как настоящая семья. И спустя год для него это всё ещё в новинку. И пусть у него не так уж и много опыта, но никто ещё не заставлял его чувствовать себя так хорошо, как Чонгук. Чонгук практически мгновенно перехватывает инициативу и притягивает Тэхёна за затылок, углубляет поцелуй, мягко раскрывая его губы языком. Его движения плавные, уверенные, поглощающие. Тэхён тонет в его вкусе и ощущении губ, что так идеально подходят к его. Чуть разведя колени в стороны, чтобы дать Чонгуку пространство, он обвивает одной рукой его шею, а вторую кладет на предплечье, в который раз умирая от рельефных мышц под ладонью. Чонгук целуется, как мужчина, и чёрт вообще знает, что это значит, но в голове у Тэхёна слишком пусто, чтобы раздумывать над такими глупыми вещами. Чонгук медленно отрывается от его рта, пару секунд смотрит, облизывается, и в его глазах блестит такое желание, какого Тэхён ещё никогда не видел. Нащупав его руку, Чонгук сжимает её в своей ладони, и встает на ноги, с легкостью потянув Тэхёна за собой. — Ты уверен в этом? — осторожно спрашивает он, обвивая одну руку вокруг талии Тэхёна, и каждый миллиметр тела, который соприкасается с чужим, трещит разрядами под тысячу вольт. Тэхён шумно сглатывает, бедром ощущая заметное возбуждение Чонгука, и колени вмиг слабеют. Его тихий низкий голос, проникающий в самое сознание, отравляет похлеще выпитого алкоголя. — Я боюсь, что потом не смогу остановиться. Если ты передумал, то водитель отвезёт тебя домой. Разве после такой фразы можно захотеть кого-то ещё больше? Тэхён убеждается, что возможно. Тэхён касается пальцами волос Чонгука на затылке и смотрит в его глаза, ощущая легкое покалывание в губах. Он не хочет, чтобы это заканчивалось, не хочет отрываться от сильного и распаленного тела. У него давно не было секса, но что-то ему подсказывает, что с Чонгуком это будет не просто секс. — Не будь таким драматичным, — улыбается Тэхён и вновь прижимается к губам Чонгука, сразу скользя по ним языком, целуя глубоко и чувственно. Поцелуй выходит медленным и страстным, и он льнет к Чонгуку ближе, ненавидя собственную рубашку за то, что в ней стало так невыносимо жарко. — Я уверен. Тяжелая рука чертовски приятно лежит на талии, и Тэхён скользит ладонью по плечу Чонгука, обвивая его шею второй рукой. Как там в романтических комедиях делают влюбленные дамочки? Поднимают ножку во время поцелуя? Если стопа оторвалась от земли на пару сантиметров, никому об этом знать необязательно. Руки Чонгука совсем невесомо проходятся по спине Тэхёна, поглаживают, а потом так нагло выправляют рубашку из штанов, забираясь под неё и пуская рой мурашек по коже. С губ Тэхёна срывается тихий вздох, и в ночной тишине это звучит даже громко. Чонгук ухмыляется, смотрит тяжело. В его глазах они уже занимаются сексом, и у Тэхёна краснеют щеки. Не отрывая взгляда, Чонгук наклоняется и прижимается губами к его шее, выцеловывая влажные узоры на коже и слегка прихватывая ее зубами там, где ощутимо бьётся пульс. Тэхён выпускает наружу ещё один звук, который на этот раз подозрительно похож на стон. — Чувствительный, а? Детка, какой же ты.. — он не договаривает, просто по-животному лижет чувствительное место за ухом, дует на влажную кожу и, не удержавшись, снова прикусывает, чтобы образовался небольшой след. А потом Чонгук скользит ладонями по спине вниз и с силой сжимает пальцы на упругих ягодицах. Тэхён плавится в руках Чонгука, поддается под каждое прикосновение и откликается тихим полустоном-полувздохом, как напряженно натянутая струна, готовая порваться в любое мгновение. Ему хочется что-нибудь сказать, но в голове блаженная пустота, и поэтому он глядит на Чонгука, его блестящий и чуть покрасневший рот, а после кусает губы, давая себе время сформулировать предложение. — Мы ведь не собираемся трахаться прямо здесь? Если нет, то лучше нам отсюда убраться, пока я ещё могу ходить. — Это не станет проблемой, — с полуулыбкой на губах выдыхает Чонгук, глядя на его губы. — Ну-ка держись. Тэхён не успевает покрепче ухватиться за его шею, как Чонгук уже обхватывает его под бёдрами и поднимает в воздух, прижимая к себе. Скрестив ноги у него за спиной, Тэхён слышит только собственное гулко стучащее сердце. Кинк на физическую силу — есть. Чонгук, словно несёт не взрослого парня, а маленького мальчика, без труда идёт в сторону дома. Там он поднимается по ступенькам на второй этаж, и Тэхён любопытно вытягивает шею, пытаясь разглядеть всё вокруг, пока настойчивые поцелуи отвлекают его, заставляя тихо вздыхать и прижиматься ближе. Когда спина сталкивается с мягкой кроватью, Тэхён тянет Чонгука на себя и снова целует его в губы, раздвигая ноги, чтобы тот устроился между них. — Здесь тебе нравится больше? — спрашивает Чонгук и нависает сверху, и его чуть растрепанные чёрные волосы кажутся незаконно сексуальными. Повернув голову, Тэхён видит такие же стеклянные двери, как на первом этаже, что ведут на балкон. Вообще спальня оказывается очень комфортной — по центру располагается большая кровать с мягким покрывалом и подушками, справа балконная дверь и небольшой столик, а слева приоткрытая дверь в ванну и гардеробная. — Кровать у тебя точно большая, — нахально замечает он и облизывает зацелованные губы. — Я бы назвал её сексо- — Не продолжай, — перебивает его Чонгук и касается пальцем щеки, проходясь подушечкой пальца под глазом и к виску. Тэхён глупо смеется и прижимается губами к шее Чонгука, с наслаждением исследуя мягкую кожу. В штанах уже становится слегка тесно, узкая ткань раздражает, и он тянется свободной рукой, чтобы расстегнуть ремень вместе с пуговицей. Кажется, Чонгука это заводит ещё больше, и он выпрямляется, прикипая взглядом к очертанию члена Тэхёна, а затем сам помогает расправиться с пряжкой, но прежде чем потянуть штаны вниз, бросает взгляд на его лицо и, только убедившись в согласии, тянет их вниз по ногам, обнажая всё больше бронзовой кожи. — У тебя модельные ноги, Тэхён, — слишком серьёзно заявляет Чонгук и проводит ладонями от щиколотки до бёдер, вызывая довольный выдох и слегка смущенную улыбку. Слышать это от Чонгука оказывается намного приятнее, чем от любого другого мужчины. Не то чтобы Тэхён так зависим от чужого мнения, а уж тем более мужского, но слова заставляют его сердце трепетать. Пальцы Чонгука ловко расправляются с его рубашкой, и вот он уже лежит перед ним полуобнаженный, с мерно вздымающейся грудью, напряженными сосками и твердым членом, натягивающим ткань белья. Уязвимый, с неидеальным телом, которое жаждет прикосновений. Но Чонгук смотрит так, пожирает взглядом каждый сантиметр, словно хищник перед атакой. Облизнув губы, Тэхён тянет руки и снова приближает к себе Чонгука, расстегивая его рубашку как можно скорее. Под ней скрывается красивая грудь с чётко очерченными мышцами, темный рисунок татуировки, что плавно переползает с плеча. Абсолютно идеальный пресс, по мнению Тэхёна, который смотрит на всё это со смешанными чувствами. Учитывая профессию Чонгука, этого и стоит ожидать, но какой-то он нереальный, на подобие отфотошопленной картинки в Инстаграме. Чонгук сбрасывает свою рубашку куда-то на пол и прижимается уже голой грудью. От контакта с кожей Тэхён внутренне скулит, пока не начинает скулить по-настоящему, когда Чонгук без церемоний накрывает его член ладонью, на пробу сжимает, а потом и вовсе забирается рукой под белье. Его пальцы творят безумства, и Тэхён стонет ему в губы, прося большего. Довольный реакцией, Чонгук отстраняется и нетерпеливо избавляет его от последнего куска ткани, теперь уже блуждая взглядом по открывшемуся участку кожи, словно решая, откуда начать свою трапезу, а потом внезапно с железной решимостью сообщает: — Я собираюсь тебя вылизать, — он гладит Тэхёнов напряжённый живот, пока другая рука сжимает бедро. Услышав его слова, Тэхён теряет дар речи и несколько раз открывает рот в попытке что-то сказать, понимая, что в этот момент вся кровь точно стремится в другое место. — Я не.. — начинает он неуверенно и резко прерывается, когда Чонгук кладет ладони на его бёдра, вынуждая согнуться и прижать колени к груди. В такой откровенной позе Тэхён впервые чувствует на себе горячий язык, широко облизывающий между ягодицами. Он откидывает голову назад и закрывает глаза, издавая тихий стон и даже не замечая, как сжимает меж пальцев волосы покрывало. Чонгук медленно ведёт языком по ложбинке между ягодицами, наблюдает за реакцией, проходится ещё раз, а потом облизывает член от основания до самой головки, обхватывая её губами и вызывая новые стоны. — Вкусно, — бесстыдно протягивает Чонгук и ладонями раскрывает его сильнее, сплевывая на отверстие и с удовольствием замечая, как Тэхён мучительно краснеет. Сам Тэхён немного умирает в этот момент, понимая, что попал в какой-то извращенный рай. Разве что-то может быть ещё лучше? — Чонгук.. — жалобно тянет Тэхён, глядя на темную макушку между ног и чувствуя жаркий язык внутри. Это невозможно, и он больно прикусывает нижнюю губу, издавая просящий стон и сдерживая себя, чтобы не двигать бёдрами. Чонгук крепко держит его и вжимается в ложбинку между ягодицами, раскрывая Тэхёна для себя. Он голодно, по-животному вылизывает его, тут же принимаясь ввинчиваться языком вовнутрь, а затем без предупреждения отрывается, останавливая ласку, и подносит два пальца ко рту Тэхёна, и у него нет выбора, кроме как обхватить их покрасневшими от частых покусываний губами и вобрать в рот, не сводя с Чонгука поплывшего взгляда. Тэхён пошло втягивает щёки и ласкает их языком, пока Чонгук не вынимает пальцы, позволяя ниточке слюны осесть на губах Тэхёна. — Хороший мальчик, — тихо хвалит Чонугк и размазывает слюну по между ягодиц, дразня и не предпринимая попыток проникнуть внутрь. Поцеловав низ его живота, словно извиняясь за прерванные ласки, Чонгук встает, отходя к прикроватной тумбочке. Несколько мучительных секунд проходит, пока Тэхён глядит в потолок и налаживает дыхание, и Чонгук появляется перед ним абсолютно обнаженный, открывая вид на твёрдо стоящий член. Теперь Тэхён понимает, что идеальные люди бывают. У него самого довольно приличный размер, и он уступает Чонгуку всего в пару сантиметров, но его толщина и большая головка вызывают обильное слюноотделение. Снова устроившись между его ног, Чонгук целует его в губы с ещё большим желанием, и Тэхён, провалившись в ощущение мягких губ, не успевает осознать, как палец Чонгука осторожно проникает внутрь, неспешно растягивая. Это слегка дискомфортно даже несмотря на то, что он полностью расслаблен, и Чонгук, замечая это, не напирает, гладит его бок, трогает соски, выжидает, а потом продолжает. Сначала с одним пальцем, потом с двумя, всё это время буквально не отрывая своих губ от его кожи — целуя скулы, шею, плечи и грудь. Когда в Тэхёна свободно входят три пальца, он изнывает от желания почувствовать Чонгука в себе и, притянув его поближе, несдержанно шепчет в ухо: — Я хочу тебя в себе, пожалуйста. Чонгук кажется даже тихо матерится, услышав такое простое, но истинное откровение, и спешит поскорее надеть презерватив, выдавливая ещё немного смазки, чтобы облегчить проникновение. Расположившись удобнее, Чонгук прижимается головкой ко входу и медленно надавливает, проталкивая её внутрь. Тэхён мелко дышит и смотрит в его глаза, уже предвкушая, какого это будет принять его в себя полностью. — Потерпи немного, малыш, — Чонгук ласково ведёт ладонью по щеке, буквально по миллиметру проталкиваясь внутрь. — Ты такой узкий, что с ума сойти можно. Тэхён, положив ладонь на грудь Чонгука, бездумно поглаживает пальцами горячую кожу и слегка надавливает короткими ногтями, когда тот медленно входит, растягивая мягкие стенки. Ощущений слишком много, и приходится даже на пару секунд прикрыть глаза, чтобы расслабиться и довериться чужим рукам. Когда Чонгук полностью оказывается внутри, Тэхён тихо всхлипывает, а после тянется к нему и прижимается к губам, даже толком не целуя, а просто разделяя дыхание на двоих. И чем дольше он привыкает и расслабляется, тем сильнее это похоже на пытку, потому что безумно хочется получить больше. — Ну же, — подталкивает его Тэхён и нетерпеливо двигает бёдрами, кусая губы от того, как собственный истекающий смазкой член зажат между их животами. — Блядский боже, — сбивчиво ругается Чонгук, словно потеряв контроль, и закидывает ноги Тэхёна себе на плечи, принимаясь наконец толкаться внутрь, постепенно набирая темп. Он словно с цепи срывается и, наваливаясь на Тэхёна, сгибает его чуть ли не пополам, принимаясь трахать так, словно это его последние секунды — быстро, жёстко и глубоко. Тэхён стискивает пальцами покрывало, но после понимает, что этого недостаточно, и вслепую находит бёдра Чонгука, цепляясь за них до красных следов. Ноги слегка дрожат от напряжения — ему следует больше времени уделять собственной растяжке — и это распаляет и возбуждает ещё сильнее. Тэхён стонет громко, срываясь на каждом сильном и глубоком толчке, и пытается целовать Чонгука воспаленными губами, но выходит слишком по-животному, с горячим дыханием и мокрыми языками. Чонгук трахает размашисто и жёстко, как нужно, и Тэхён сходит с ума, чувствуя его крепкий член внутри. Он раскрывает глаза и притягивает его ближе, чтобы прошептать, задевая губами ухо: — Так хорошо, Чонгук. Пожалуйста, не останавливайся, — последнее слово больше похоже на стон, и Тэхён не может себя сдерживать, с каждым сильным движением чужих бедер начиная стонать всё громче. Чонгук припадает губами к месту между шеей и плечом Тэхёна и прикусывает кожу, оставляя там несколько стремительно темнеющих отметин. Он и не думает останавливаться, только чуть меняет угол проникновения и отпускает дрожащие ноги Тэхёна, позволяя скрестить их у него за спиной. Он, наконец, прижимается к Чонгуку всем телом и обхватывает руками спину, снова бездумно оставляя красные следы от пальцев и ногтей. На очередном глубоком толчке что-то меняется, это чувствуется в сотни раз ярче, поэтому Тэхён чуть ли не срывается на позорный скулеж. — Стонешь так, словно ни разу не пробовал большой член, — нахально тянет Чонгук, зализывая очередную свежую метку на ключице Тэхёна, и выходит из него почти полностью, оставляя внутри одну только головку, после чего резко вталкивается снова, сразу до основания. От этой фразы у Тэхёна кружится голова, а пульсирующий член, зажатый между их животами, отзывается болезненным возбуждением. Чонгук словно чувствует его состояние и проталкивает руку между их телами, обхватывая член ладонью и начиная ласкать его в такт толчкам. — Давай, малыш, — шепчет Чонгук, опаляя кожу своим горячим дыханием, и срывается на невозможный темп, от которого у Тэхёна летят искры из глаз. Дальше всё становится таким нереальным, что он едва ли не теряет сознание, когда, содрогаясь, кончает в ладонь Чонгука и вжимается лицом в его шею, чувствуя только несколько сильных толчков. Открывать глаза совсем не хочется, и Тэхён лежит мокрый, тяжело дышащий, и чуть хмурится, когда Чонгук медленно выскальзывает из него. Его тело рассыпается на части и мелко дрожит, а сознание миллиардами звезд сияет где-то в глубине черепной коробки. Он тихо зовет Чонгука по имени и прижимается ближе, пока кровь не перестает шуметь в ушах. Голова немного кружится, и он вдыхает полной грудью, когда Чонгук падает на спину рядом, а после вытягивается на постели, прикрывая глаза ладонью, будто бы прячась от света. Ещё немного, и придется вставать, идти в ванную, но пока что Тэхён не позволяет этим мыслям завладеть им. Самый худший момент, когда ищешь себе развлечение на одну ночь, это неловкость после секса. — Лежи здесь, — внезапно просит Чонгук, со вздохом поднимаясь на ноги, и, судя по звукам, идет в ванную. Возвращается он через несколько минут, принося с собой свежесть душа и влажное полотенце, которым он аккуратно обтирает Тэхёна. Он, конечно, слышал про такое, но даже не верил, что кто-то вытирает задницу своего случайного партнера для секса после первого раза. — Так лучше, правда? — усмехается Чонгук и снова исчезает в ванной, демонстрируя свой обнаженный зад, который вытаскивает Тэхёна из посторгазменной комы, и спину, покрытую яркими полосами от ногтей. — Мне всё равно нужно в душ, — с неохотой признает он в пустоту и тяжело садится на кровати, готовясь вставать. — Полотенце в шкафу слева, можешь пользоваться чем захочешь, — сообщает Чонгук, выходя из ванной в домашних штанах, сидящих слишком низко, по скромному мнению Тэхёна. — Оставайся на ночь, если хочешь. Если бы Тэхёну сказали уходить, он бы нисколько не обиделся, потому что сам бывало не желал оставаться со случайным партнером на ночь, каким бы хорошим ни был секс, и сейчас почему-то прочувствовать настроение Чонгука сложно: действительно ли он хочет, чтобы Тэхён остался, или просто пытается быть хорошим парнем и не выгонять его посреди ночи. Но Чонгука не так просто прочитать, и Тэхён просто встает и уходит в ванную. Яркий свет в сочетании с белоснежной комнатой нещадно режут глаза, и он на секунду зажмуривается, опираясь рукой о кафельную стену, а после постепенно привыкает, оглядываясь по сторонам. В отражении замечает себя и удивленно пялится, не ожидая такой красоты. От его вечерней укладки не осталось и следа, а вся шея усыпана налитыми фиолетовыми следами. И это выглядит настолько возбуждающе, что Тэхён поскорее отрывается от зеркала и идет мыться. Сверкающая чистотой ванна ужасно манит, и Тэхён обещает себе обязательно устроить день спа-процедур, просто полежать в горячей воде и не думать ни о чем, а пока хочется лишь поскорее помыться и коснуться головой подушки. Он закрывает за собой стеклянные створки и включает прохладную воду, сразу замечая недавно использованный гель для душа на полке среди других тюбиков. С секунду подумав, Тэхён все-таки берет его и неспешно намыливает тело, надеясь, что к его возвращению Чонгук будет уже спать. Он классный и горячий, и ему бы очень хотелось избежать всех этих странных разговоров, если они будут. Хотя что-то подсказывает, что с Чонгуком всё будет иначе. Выключив воду, Тэхён стягивает с бортика чистое полотенце и тщательно вытирается, возвращаясь в комнату уже без него. Чонгук уже спит, и, подойдя ближе, Тэхён чувствует в воздухе тонкий аромат кондиционера для белья и свежести воздуха от открытого балкона. Почему-то это заставляет улыбнуться, и, найдя своё нижнее белье, Тэхён устраивается на кровати чуть поодаль от Чонгука, который заботливо оставил ему одеяло, забрав себе плед. Укрывшись, он начинает размышлять о том, что произошло, но проваливается в сон, слишком вымотанный этим днём.