Дружить нельзя влюбиться

— Что, блять? — Антон пытается найти у себя в голове хоть что-то связанное с этой странной колодой Таро, но ничего не выходит. — Это специальная колода, состоящая из 78 карт, каждая из которых имеет свой сакральный смысл. — спокойно поясняет Эд, садясь рядом на диванчик и доставая карты из коробочки под удивлённый (читай: охуевший) взгляд Шастуна. — Я занимаюсь гаданием лишь пару месяцев, но стараюсь больше тренироваться. До этого я делал расклады лишь для себя, но у меня уже не осталось идей, что могу узнать про себя, поэтому вот. Придумывай, что хочешь узнать, а я пока… — Встреча с человеком! — резко прерывает парня Антон, тут же стыдясь такого своего порыва. — Прости, я перебил, что ты там говорил? — Ничего. — улыбается Выграновский, технично мешая колоду. — А с каким человеком? — спрашивает парень, но видя непонимание на лице собеседника тут же добавляет. — Ну типа из прошлого, настоящего или вообще не знакомого? Если из прошлого то, что вас связывало? А если из будущего то, чтобы ты хотел, чтобы вас связало? Ну ты меня понял. Если надо, то думай, мне ещё надо дочистить карты.       Антон не стал уточнять то, что значить «дочистить карты», и вместо этого объяснил свой интерес: — Из прошлого. Были очень близкие отношения, которые закончились ожидаемо для нас обоих, но всё равно ударили под дых. И мне интересно, что будет, если мы встретимся и встретимся ли вообще. Вот… да. — следя за реакцией Выграновского, максимально кратко поясняет парень. — Окей, понял. — зыркнув прищуренными глазами на лицо Шастуна, отвечает Эд, будто успел прочитать все эмоции парня, поняв, что тот говорит о ком-то большем, чем просто близкий человек. — Отодвинься подальше, удобнее карты раскладывать будет.       Антон легонько кивает, двигается в плотную в подлокотнику и, поджимая ноги под себя, полностью поворачивается к «его личной гадалке», как он успел окрестить Эда в голове. Выграновский же начинает вытаскивать из колоды по одной карте, выкладывая их рубашкой вверх в какой-то определённой последовательности. В итоге, по центру дивана оказываются семь карт, а колода остаётся покоиться на кофейном столике. — Краткий экскурс в то, что сейчас будет здесь происходить. — задумчиво рассматривая карты, начинает парень. — Каждая карта лежит в специальной последовательности и обозначает ответ на определённые вопросы, которые помогут мне в итоге дать развёрнутый ответ о возможности и результате вашей встречи. Для наглядности я вначале объясню каждую карту по отдельности. Что она символизирует. Окей? — он поднял серьёзный взгляд на Антона и, увидев лишь ошеломлённое лицо парня, продолжил. — Попрошу также меня не перебивать, так как я могу потерять связь с картами и неправильно их трактовать. Хорошо, погнали.       Эд переворачивает первую карту, недолго изучающе смотрит на неё и кратко объясняет: — Эта карта показывает твоё отношение к этому человеку. — он немного выделяет слово «человек», но тут же продолжает. — Шестёрка чаш это однозначно ностальгия по прошлому, по времени, проведённому вместе, по счастливым временам. Ты тогда был счастлив, да? — Антон легонько кивает, помня о том, что его просили молчать, на что получает лёгкую улыбку от Эда.       Дальше Выграновский также разбирает каждую карту, отмечая важные моменты.       В итоге, перед ними теперь ещё лежат суд — в перевёрнутом положении (что, как сказал Эд, тоже влияет на суть трактовки), девятка мечей, смерть, четвёрка жезлов, двойка кубков, тройка жезлов и влюблённые. У Антона уже голова кружилась от значений, которые ему уже объяснил Эд, а это, как сказал парень, ещё довольно маленький расклад. Шастун совершенно не понимал, как это всё можно уместить в голове, если он не помнит, что делал вчера. А ещё его по-настоящему ошарашила такая трактовка карт, которая говорила, что они должны скоро встретиться, начав заново то, что было раньше.       Антон никогда, на самом деле, не считал гадания и гороскопы правдивыми, считая людей, занимающихся этим, шарлатанами, но тут он почему-то поверил. Поверил совершенно незнакомому человеку, который притворившись парнем Антона, спас его от алкашей. Поверил человеку, который безотрывно следил за ним в Макдональдсе. Поверил человеку, который совсем не выглядел, как тот, кому стоит доверять. Антон осознавал, что уже второй раз за время, проведённое в Питере, он пренебрёг принципам, которые взращивал в себе всю жизнь. И, кажется, эти люди не так уж и плохи?       Но об этом он подумает позже. Сейчас же, пока Эд снова мешал колоду, Шастун пытался осмыслить то, что услышал. Он сидит сейчас в явном шоке, потому что не каждый день тебе гадают на картах, которые выдают, что ты снова станешь близок с тем, с кем не контактировал семь лет. — Слушай, Эд, а насколько карты точны? — задумчиво уточняет Антон, продолжая пялить в стенку. — Ну сегодня они сказали мне, что я встречу кого-то, кому срочно понадобиться моя помощь. — жмёт плечами парень, убирая коробочку с картами на край стола. — Сечёшь фишку? — скалится, показывая острые клыки, а Шастун не успевает удивляться тому, как быстро Эду удаётся меняться с серьёзного чувака с картами на того, кто бесплатно набьёт тебе тату «за Русь усрусь» только потому, что это было бы смешно. — Хочешь сказать, ты из-за гадания следил за мной? — вскидывает брови Антон, сумев затолкнуть новые размышления об Арсении в дальний угол. — Ну почти. Ты мне понравился просто. — легко отвечает Выграновский, оценивающе оглядывая парня. — Пытался по тебе понять будут ли шансы, а потом уже интуиция не подвела, и я пошёл за тобой. Как-то так. — он встаёт и, улыбаясь, идёт спиной к ширме, двигая вторую её сторону и открывая проход в светлый коридорчик. — Не боись, Тох, я уж понял, что не моя ты рыбка. Поэтому я срать! — помахав рукой так, будто в ней сейчас был платок, а он провожает моряка в дальний путь, кричит уже из коридора парень и, хихикая с самого себя, пропадает за дверцей.       Антон же ложится на диван, свешивая с него ноги, закрывает глаза и кладёт согнутые в локтях руки на лицо. Прогулочный настрой пропал, а это только утро. Ну или день. У него всегда было плохо с ощущением времени. «Может поэтому я постоянно опаздываю? Да не, хуйня идея. — Антон сам же улыбается со своих мыслей, — Арсений посмеялся бы… бля-я-ять!» Он сдавленно стонет в раскрытые ладони и хочет повернуться на бок, но, немного не рассчитав, падает на пол. — Сука! — мгновенно вырывается у парня, но он не спешит вставать, решив, что тут постелен очень даже удобный коврик, на котором будет весьма комфортно лежать.       В этот момент кто-то заходит в тату-салон, а Эда нет. Прикол. — Эдик, выходи, блять! — кричит вошедший, не замечая распластавшегося на полу почти двухметрового Антона. — Вначале сами зовут тусить, а потом оба не проявляются. Шикарные у меня друзья. — не услышав ответа, бурчит знакомый голос себе под нос и проходит в глубь помещения.       Антон всё также лежит на полу с прикрытыми глазами. Он не знал заметили его или нет, но решил, что если его не увидели, а он сейчас поднимется, то испугает вошедшего — нехорошо. А если его заметили, но не стали заострять на этом внимание, то какая вообще разница тогда.       Судя по звукам, неизвестный сел на кушетку. — Возрадуйтесь люди, я посрал! — с закрытыми глазами и вытянутыми вперёд в победоносном жесте руками Эд входит обратно в комнату. — Всё ясно, у кого-то поехала крыша. — вздыхает голос. — Блять! — тут же испуганно отпрыгивает в сторону Выграновский. — Серёга! Ну ёб твою ж мать, не пугай так. — Вы заебали пугаться! Не смешно уже. — обиженно отвечает Матвиенко и продолжает что-то говорить, но Антон уже не вслушивается. Он то решил, что голос лишь показался знакомым. Поэтому парень снова включается лишь на вопросе Эда и еле сдерживает смех. — Слушай, а тут никого не было, когда ты пришёл? — аккуратно уточняет тот, судя по всему всё также стоя в проходе. — В том-то и прикол, что никого! Сам же звал срочно приходить. — уже наигранно возмущается Серёжа, не замечая, что друг кажется весьма напряжённым. — Спустя столько лет я становлюсь хоть чуток пунктуальнее, а вы… Сталина на вас нет, вот! — смеётся. — Охуеть, съебался что ли? Не думал, что он реально обосрался меня. — удивляется Выграновский и всё-таки делает пару шагов к дивану. — Он ещё и телефон забыл! Пиздец. — Эд, ты про кого? — настал черёд Матвиенко удивляться. — Реально кукухой что ли поехал?.. — он явно хочет сказать ещё что-то, но его прерывает голос с пола. — Я, конечно, ссыкло, но не настолько же! — всё ещё сдерживая смех, кричит Антон и слышит, как из Серёжи выходят всевозможные матюки, а Эд начинает откровенно ржать. Шастун тоже не удерживается и садится, заливаясь смехом. — Это чё такое? — отойдя от испуга, спрашивает Матвиенко, не узнавая Антона со спины. — Точнее, кто такой?       Но вразумительного ответа он не получает ещё пару минут, пока эти двое вдоволь не отсмеются. Эд ещё пытался объяснить хоть что-то, когда набирал воздух, но понятнее от произносимых им обрывков слов не становилось. — Ловко ты это придумал, ловко. — отдышавшись, всё-таки говорит хоть что-то Выграновский, садится на диван у головы всё ещё успокаивающегося парня и треплет его за волосы. — Я даже вначале не понял! — Блять, Эд! — бросает ничего не понимающий Серёжа. — Чё здесь происходить? — Ну, если вкратце, то я спас его от выходок Григорича, притащил сюда, и вот здесь. — лишь метнув взгляд на друга, отвечает Эд и упрямо смотрит на красного Антона. — Чё ты за представление тут устроил-то? — Да это случайно как-то получилось. — пожав плечами, бормочет парень, которому на смену смеху пришло смущение. — Кстати, привет, Серёг. — обернувшись на Матвиенко, как можно обыденнее говорит парень, ловя на себе два удивлённых взгляда. — Привет, Антох… — тихо проговаривает Серёжа, пытаясь осознать, что это, возможно, тот самый Антон, который был лучшим другом его лучшего друга. Мда. — Ебать, вы знакомы? — удивление на лице Эда держится недолго, легко меняясь на восторг. — Охуеть, а я то подумал, что ты приезжий, не знаешь тут никого и ничего. — Да я и есть приезжий. — продолжая смущаться, улыбается Шастун. — Я тут знаю только несколько человек: Серёжу, тебя, Пашу и… — у него чуть было не вырывается имя старого друга, но он не даёт себе его произнести, — и соседа. — чуть улыбнувшись, выкручивается парень. — А, тогда понял. Ты что ли к ним в компашку устроился? — многозначительно кивает головой Выграновский. — Поздравляю тогда, поздравляю. У них там прикольно. Я пробовал стажироваться одно время там по наводке Серёги, но быстро понял, что не моё. — Да, Эд тогда только и делал, что хернёй маялся, а я люлей получал! — наигранно смеётся Матвиенко, всматриваясь лицо Антона и пытаясь себя убедить, что это однозначно другой человек. — Слушай, Антох, а откуда ты вообще сюда приехал? — Из Воронежа. — всё с такой же еле заметной улыбкой отвечает Шастун, после чего Серёжа уже не может спорить с тем фактом, что это тот самый Антон Шастун, который был всем для Арсения.

***

      Антон снова гуляет по городу, решив вернуть себе праздничное настроение. Он пробивается через людей на набережной и старательно игнорирует всех тех, кто уже был подшофе.       Днём он обменялся номерами с Эдом и Серёжей. При этом Выграновский пообещал сделать Антону тату со скидкой, если тот только захочет, а Матвиенко сказал, что проведёт парню экскурсию по офису в будние. Сам же Шастун чувствовал, что должен тоже что-то предложить им в ответ, но всё, что пришло ему в голову — это вырыгивать слова, чему он и пытался научить смеющихся парней. В общем, разошлись они на хорошей ноте, чему Антон был, безусловно, рад.       Сейчас же, когда было уже около восьми часов вечера, он стоял около очередного музыканта, вместе с толпой подпевая давно приевшиеся строчки. — Вспомни тот вид, который нам открывался с мыса, ярким пятном над морем восход. И всё, что я должен видеть — маленький глупый смысл… — прикрыв глаза тянет Антон, уходя в воспоминания, и, сам того не замечая, практически перестаёт петь.       Эта песня также навевает ему мысли о Поповом. Может, наверно показаться, будто Шастун ничего не делает, кроме того, чтобы вспоминать его, но это не так! Просто, знаете, если ты неотрывно общался с человеком ни много ни мало (как выразился бы Арсений) одиннадцать лет, а потом неожиданно оборвал все связи, заставляя себя забыть этого самого человека, то когда-нибудь клапан под воздействием какого-либо катализатора всё-таки прорвётся. Для Антона этим самым катализатором стал Питер. Поэтому теперь он совсем никак не мог вновь спрятать Попова под замок. Не получалось. — Город из тех, что хочешь, хочешь быстрей покинуть. Песни полярной ночи во сне… — снова начинает громче петь.       Когда-то, будучи в седьмом или восьмом классе. Их с Арсением отправили в детский лагерь, куда им удалось протащить несколько бутылок вишнёвого Гаража. Всю смену они боялись их открыть, потому что не хотели, чтобы их засекли с алкоголем и рассказали родителям. Но всё же в последнюю, королевскую, ночь выпили все четыре бутылки, сидя на маленьком балкончике и слушая эту песню в наушниках, прижавшись друг к другу, чтобы проводки не выскальзывали из уха. А решились они из-за того, что тем же вечером Арсения отшила девочка из старшего отряда, когда тот пригласил её на танец. Антон тогда, чтобы друг так не расстраивался открыл первые две бутылочки и протянул одну Попову. И если честно сказать, то тогда Антон где-то в глубине души был даже рад, что та девочка отказала его лучшему другу. Он почему-то хотел, чтобы Арс танцевал только с ним.       «Ох уж эти чёртовы гормоны.» — думал он тогда, пока Арсений всё-таки уснул на его плече, а в животе кружились бабочки от этого.       «Ох, как же я был глуп.» — думает он сейчас, когда допевает песню и начинает медленно идти к метро, а в животе всё также крутятся бабочки.

***

Четверг. 12 мая

      Антон стоит на балкончике и вяло раскуривает сигарету. Это его первый день на новом месте, и ему здесь нравится.       Рабочий день начинается в 11:30, поэтому он даже относительно выспался, встав чётко по будильнику в половину девятого, и через час после этого выехав на работу, даже не опоздав, как это обычно было на его старой работе.       В офисе его встретил Серёжа, который кратко объяснил, что да как у них происходит, провёл небольшую экскурсию и потом вернулся к своему коллеге в их «укромный уголок», как выразился сам Матвиенко. Антон же направился к вызвавшему его Паше, с которым они тут же преступили к планированию.       Ну а теперь, когда рабочий день подошёл к концу, а Шастуна уже отпустили домой, он не рвался туда. Там одиноко для привыкшего к постоянному сожительству парню, поэтому он максимально затягивает момент отъезда, наслаждаясь видом вечернего Петербурга и мерно потягивая сигарету.       Сейчас он чувствует такую лёгкость во всём теле, будто прямо сейчас его подхватит ветер, позволив летать над округой. Антон прикрывает глаза, машинально затушив окурок о краешек практически пустой баночки из-под зелёного горошка и выкидывая его туда же. Больше он не здесь, ни на этом маленьком балкончике, теперь он летит над городом. Он буквально ощущает лёгкий ветерок, щекочущий загривок, который позволяет ему парить где-то высоко над землёй, где-то, где получается вдохнуть полной грудью, где-то, где из него сами собой выходят все тяжёлые размышления, оставляя за собой лишь спокойствие. Антон облегчённо выдыхает, оставляет у себя в голове эту картинку и открывает глаза.       Когда-то он ходил к психотерапевтке, к которой, соответственно с его согласия, направила мама, заметив, что с сыном происходит что-то не то. Это было ещё в школе, но он всё также периодически пользовался методиками, которые ему тогда советовали. И это была одна из них. В одно из их занятий Ольга предложила Антону попробовать представить, как он каким-либо способом попадает в заветное место, где его не тронут проблемы, и он сможет отдохнуть и отчиститься там от мира. И на сеансе всё получилось, он почувствовал себя расслабленно после пребывания в этом «крае спокойствия». Но позже, когда Антон самостоятельно пытался вернуться туда же, у него ничего выходило. В том же самом месте, где в прошлый раз он чувствовал себя защищённо за стволами вековых деревьев, сидя на освещённой солнцем опушке, теперь он ощущал лишь тревогу от понимая того, что он не знает, что может скрываться за полем его зрения. Долгое время паренёк совсем не понимал, почему так получилось, пока Арсений, который, конечно же, знал о походах друга к Ольге, но не рлнимал, по какой причине он посещает её, не предложил попробовать забыть про то место, где в прошлый раз было комфортно, а попробовать отправиться в другое, где в этот раз будет легче. — Это же настолько моментная штука, что в разное время, в разные моменты тебе может быть хорошо в совершенно разных местах, Шаст! — с мягкой улыбкой тогда ответил Попов, когда Антон сказал, что это сработало. «Я знаю, что мне точно будет хорошо там, где есть ты.» — подумал тогда Шастун.       Антон, улыбаясь уголком губ, стоит на балкончике и не замечает, как кто-то выходит к нему.

***

      Арсений сидит как на иголках, теребя манжет кофты, пока Серёжа проводит экскурсию Антону. Он всё ещё пытается сам себе доказать, что в жизни не бывает таких совпадений, но чем дольше он этим занимается, тем чётче убеждается в обратном, накручивая себя по полной. Да и Серёжа, который с утра, по ощущениям, избегает Попова, совсем не улучшает ситуацию. — Надо работать, Арс. Даже если это он, то какая разница? Ты на работе, поэтому работай, да. Давай! — раз в пятый говорит сам себе парень, но так и не садится за дела. Он совсем не может сконцентрироваться ни на чём, кроме ожидания возвращения Серёжи с хоть какими-то новостями.       Через какое-то время, когда Арсений лежит на столе, упёршись лбом в скрещенные руки, дверь открывается, отчего он тут же как заведённый выпаливает: — Серёга, рассказывай всё честно, или я кину в тебя это! — он заносит над головой маркер, который всё это время сжимал в руки, и промаргивается, потому что после долгого лежания в таком положении перед глазами сплошные разноцветные круги. — Хуя ты злой, Арсюх, не ожидал. — присвистывает вошедший, и это точно не Матвиенко. — Эд? Что ты тут забыл-то? Рабочий день в самом разгаре всё-таки. — удивлённо отвечает Арсений, опуская руку с маркером на стол и приподнимая одну бровь. — Меня Серёга срочно к вам позвал, сказал, что надо поговорить с вами о чём-то. — пожимает плечами Выграновский. — Смешно, кстати, что мой пропуск сюда всё ещё действует. Я думал, что его отключили давно ещё. — Надо сказать об этом Паше. — бормочет себе под нос Попов, после чего спрашивает у уже сидящего на краю его стола Эда. — Позволь спросить, о чём же Матвиенко решил так срочно поговорить? — О насущных делах, Арс, о насущных делах. — отвечает только вошедший Серёжа, в которого тут же летит маркер. — Эй! Чё за нападки, Попов? — Опа, Сергульчик, пришёл, прикольно. — спрыгивая со стола и пожимая руку вошедшему, скалится Выграновский. — Чё за дела? — Антон. — смотря в упор на Арсения и ловя каждое его мимолётное движение, отвечает Серёжа и садится за свой стол напротив друга. — Решаем, что делать, чтобы Арса не потерять. — Чё? Блять, какой Антон? — переводит взгляд то на Матвиенко, то на Арсения Выграновский. — Из Мака который что ли? И как это связано с Арсюхой?       Оба парня одновременно смотрят на озадаченное лицо Эда и прыскают от смеха. Слишком уж комично он хмурит брови, пытаясь провести хоть какую-то параллель. После Серёжа объясняет сложившуюся ситуацию, иногда прерываемый вставками от Арсения, который моментами отстраняется от разговора, уходя в себя, а моментами включается, перебивая остальных. Вскоре, когда Попов расставил все точки над «i», объяснив свои страхи касаемо появления Антона, они приступили к дискуссии, во время которой Арсений отвергал все варианты, предлагаемые ребятами, и, как ребёнок, напрочь отказывался принимать то, что им придётся так или иначе контактировать. — Блять, хорошо, я подумаю над разговором! Уговорили! — пробухтел Попов, угрюмо смотря перед собой и пытаясь сломать карандаш. — Пока буду работать подумаю. А то время уже пол второго, а мы нихуя не сделали! — Ну как тебе сказать, Арсюх… Я сегодня пораньше пришёл и сделал твою половину утром, а свою ещё успею. — привстав со своего стула, чтобы вырвать бедный карандаш из рук друга, ухмыльнулся Серёжа. — Да оставь ты этот карандаш! — Не оставлю. — ещё более угрюмо ответил Арсений, сведя брови. — Какого вообще хуя, Серёг? То есть мне теперь всё это время сидеть, думать и съедать себя изнутри? — Не, Арсюх, есть себя не надо, лучше себя лизать. Приятнее будет! — Эд абсолютно серьёзно смотрит на Попова, потрясывая указательным пальцем. — Иди ты нахуй. — стонет Арсений, падая на руки, лежащие на столе, и кидая карандаш в сторону друга.

***

      Арсений стоит перед дверью, ведущей на балкон, держа трясущуюся руку у неистово колотящегося сердца.       Изначально он пришёл сюда, потому что этот балкон был его, так называемым, местом силы. Арсений приходит сюда, чтобы собраться с мыслями и настроиться на что бы то ни было. Он же и принёс туда банку из-под горошка, так как сам бывает выкуривает сигаретку, когда без этого уже никуда. И в этот раз, когда ему также надо было дать себе пару минут отдышаться перед встречей с прошлым, судьба решила иначе, поставив его перед самим фактом этой встречи.       Попов делает глубокий вдох, задерживая дыхание на двадцать секунд, после тяжело выдыхает и медленно открывает дверцу, стараясь пока не обращать на себя внимание, чтобы осмотреть Антона. Он всё ещё надеется, что это просто человек, который слишком похож на того самого Шастуна, но точно не он.       Арсений обводит глазами кудряшки, спадающие на лицо парня, вспоминая, как тому они когда-то совсем не нравились, и он стригся настолько коротко, чтобы у них не получалось завиться, пока Арс не убедил друга в том, что они классные, и не стоит их прятать.       Дальше парень переходит на бровь, на которой подмечает знакомый маленький шрамик, полученный парнем, когда они учились делать трюки на скейтбордах, и Антон, конечно же, упал, но довольно удачно отделался лишь этой царапиной.       Арсений смотрит на закрытые глаза и чуть выдыхает, потому что если бы он сейчас наткнулся на эту зелень, то окончательно потерялся бы в ситуации.       Ниже он задерживает свой взгляд на маленькой родинке на кончике носа, которая окончательно доказывает Арсению, что перед ним стоит Антон Андреевич Шастун из Воронежа, с которым они прошли бок о бок школьные годы чудесные, получив незабываемо счастливое детство.       В этот момент Антон открывает глаза, смотря прямо перед собой и легонько улыбаясь. Попова он ещё не видит.       Арсений видит родные глаза. Арсений не выдерживает. Арсений хочет убежать. — Антон?