Зелёная любовь

       Лишь на горизонте займутся первые солнечные лучи, лишь только они коснутся деревьев и травинок, на вершине холма, тропинка от которого ведёт к небольшому огороженному саду, появляется силуэт. Утреннее солнце будто представляет его миру, со всех сторон подсвечивая яркими лучами. От этого начинает казаться, что фигура светится сама по себе. Насвистывая под нос новый мотив, Кловер размеренным шагом приближался к саду. Он вдохновлён свежестью утра: запахом ещё не высохшей росы на молодой траве, нежным ароматом цветов и выпечки, доносящимся из пекарни неподалёку. Из этого и ложится его новая песня. Ему не терпится поскорее добраться до сада и взяться за верную лютню, чтобы сыграть её.        По мере приближения к оранжерее, чуткому музыкальному уху Кловера стала слышаться мелодия. Напев, который доносился из-за деревьев и кустарников, заставил сердце барда забиться чаще. Калитка тихо заскрипела, случайно прерывая мелодию. Из-за одного из деревьев показался приветливый парень - хозяин чудесного сада. Он помахал рукой и лучезарно улыбнулся. Затем вернулся к начатому ранее поливу растений. Кловер улыбнулся в ответ и прошёл дальше по аккуратной дорожке, лежащей между клумбами, пестрящими самыми разными цветами. Каждый из них бард поприветствовал, сделал комплимент или реверанс. Хёрб, наблюдавший за этой картиной, тихо хихикнул, прикрывая рот. Он так и застыл в этой позе, провожая дорогого Кловера взглядом до его любимого уголка сада, затем вздрогнул, будто приходя в себя после сладкого сна, и в который раз вернулся к поливу, вновь начиная напевать свою чудесную мелодию.        Через мгновение, незатейливой песенке Хёрба начинает вторить ласковая лютня. Садовник на секунду замолк, бросая взгляд в сторону усевшегося в удобном зелёном местечке Кловера. Из-под большой изумрудно-зелёной остроконечной шляпы на Хёрба с нежностью и может, каплей хитрости смотрели лазурно-голубые глаза. Бард кивнул, перебирая струны, ожидая продолжения. Хёрб слегка покраснел, но всё же запел.        Вскоре на звуки музыки в сад слетелась стайка лесных птиц. Ведомые любопытством, они бесстрашно подошли близко к Кловеру, садясь на поля его шляпы, чирикая, вереща и горланя свои мелодии. Тот засмеялся, потянулся рукой к карману и достал оттуда горсточку зерна. Птицы сразу бросаются на предложенное угощение, возясь и толкая друг друга. Насытившись, они успокаиваются, и теперь уже слушают не перебивая. Пернатые даже постарались усесться в подобие полукруга около Кловера. Тот, будто на концерте, встал, поклонился, затем снова уселся и заиграл:

"Среди лесных полян однажды утром, Услышал я балладу о сражениях Славных героев, что решали судьбы, Всем жертвуя во имя благородства. Балладу ту рассказывали листья, На ветках древа старого растущие. Их голоски, в дуэте с ветром певшие, Я передал вам, дорогие слушатели"

       Кловер пел так самозабвенно, что казалось, будто он вовсе не здесь. Что душа его действительно слушает шёпот листьев и ветра, повествующие о великих людях прошлого. Об их стремлении установить в мире справедливость. Каждое касание струн лютни всё сильнее погружало слушателей в историю, поэтому, когда Кловер окончил, повисла секундная гробовая тишина. Затем раздались робкие аплодисменты.        Бард распахнул голубые глаза, и увидел сидящего на коленях среди птичьего общества Хёрба. Парниша улыбался. Он восхищался искусством Кловера складывать слова в великолепные песни. В его карих, отливающих золотом глазах читалась искренность и любовь. Птицы, дослушав концерт, вновь расчирикались, а затем и вовсе разлетелись, оставляя парней наедине.        Хёрб подполз ещё ближе, устраиваясь рядом с Кловером и кладя голову на его плечо. Некоторое время они молча любовались садом. Хёрб отдыхал от проделанной работе по уходу за садом, а Кловер любовался работой Херба. После, казалось бы, обыденных процедур, сад будто стал ещё уютнее. Цветы ярче, кроны деревьев зеленее и гуще. Бард снял свою шляпу и положил рядом на землю. Затем он отбросил прядь упавших на лицо млечно-белесых волос. Это был их любимый момент утра. Они тихо наслаждались окружающей их красотой, а также красотой в них самих. Кловер вдруг отодвинулся от Хёрба и развернулся к нему лицом. Садовник недоумённо заморгал. Дыхание отчего-то сбилось. Они оба всегда чувствовали нечто особенное друг к другу и понимали простые жесты, эмоции или телодвижения. - Хёрб, я... я люблю тебя. Твою энергию, нежность и любовь к жизни не сравнить ни с чем. Каждое утро приходя в сад, я играл и пел, вдохновляясь тобой, посвящая всё тебе... Хочу, чтобы эти мгновения длились вечность, и жалею, уходя из твоего чудесного садика. - ... Так не уходи. Мы можем остаться здесь навсегда, в нашем чудесном садике. - Снова эта лучезарная улыбка. Хёрб пододвинулся ближе и протянул руку, чтобы забросить мягкие белые волосы за вытянутой формы ухо.        Кловер ухмыльнулся. В этой эмоции скрывалась лишь одна-единственная фраза: "Если ты этого хочешь..." Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, затем, будто всё ещё стесняясь друг друга, потихоньку сблизились. Первый поцелуй, как ранняя весна: робкий, неспешный и самый нежный. Губы Хёрба по вкусу напоминали цветочный нектар, и ещё большей сладости придавала улыбка. Губы Кловера же имели вкус утренней росы и свежей выпечки. И хитринка, мелькнувшая на его лице, оставила лёгкое послевкусие кисло-сладких лесных ягод.        Здесь, под сенью деревьев, был их райский уголок в суетливом королевстве. Солнце давно встало, из города доносился звон колоколов...