Имя

Рыжий слышал о Хэ Тяне. Попробуй абстрагироваться от школьных слухов, которых действительно много. Внешность, деньги, спортивное тело и успеваемость — те ещё катализаторы. Девочки постоянно шепчутся о Хэ на переменах или на уроках, склоня головы. Передают друг другу записки, если учитель сделал уже не одно замечание. Основная тема обсуждения — чистое правое запястье Тяня. Каждая втайне надеется, что в день восемнадцатилетия мажора там окажется ее имя. Каждый раз, когда разговор касался звездного мальчика школы, они хихикали и краснели. Искренне непонятно: разве можно так боготворить человека? При этом явно мудаковатого. Чтобы понять, хватает одного взгляда. То, как он передвигается по школьным коридорам плавной уверенной походкой. То, как слегка снисходительно смотрит на свой фан-клуб из девчонок и нескольких парней, которые ходят за ним щебечущей стайкой. То, как общается с учителями и даже директором. Уважительно, но при этом зная — боятся. Если не его самого, то его семьи. Только этих фактов хватало, чтобы вызвать зудящее раздражение в груди. Чтобы появилось желание слегка поправить кулаками слишком смазливую рожу. Чтобы показать мажору, что он не центр Вселенной и этой гребанной школы. О Рыжем тоже ходят слухи. Например, что ему лучше не смотреть в глаза — кинется с кулаками. Что он на грани отчисления из-за драк и прогулов. Что его отец сидит в тюрьме — это, кстати, правда. Разнились только причины тюремного заключения. Он ржёт, когда выслушивает от Цюнь Тоу версию, что его отец — член триады, который десять лет скрывался от копов, а потом попался во время перестрелки и успел завалить шестерых при задержании. Эта история явно лучше той, где Мо — сын наркодилера. У людей отличная фантазия. Такое только записывать, чтобы потом снять сериал: «Отец Гуаня». «Нетфликс» бы оценил. О правде Рыжий предпочитает молчать по нескольким причинам. Во-первых, это длинная и немного грустная история. Можно охрипнуть, пытаясь пересказать её всем и каждому. Во-вторых, в ней замешана семья Хэ, поэтому точно не нужно рассказывать её кому-либо из школы. Казалось бы, возможно, Тянь — однофамилец человека, который в свое время помог отцу с открытием ресторана. Человека, который пару раз приходил к ним домой и был в ресторане в день погрома. Но нет, не однофамилец. Одного взгляда на главную звездочку школы хватило, чтобы понять — сын. Сын, или племянник, или хуй знает кто. Точная копия того мужика, только моложе лет на двадцать. Гуань столько раз проходил мимо Хэ в школьных коридорах. Иногда не замечал, иногда злился, когда видел его в окружении фан-клуба. Потому что занимают место и не дают пройти. Злился, но выкидывал мысли о нем сразу же. Так было не год и не два. Все это время Рыжий предпочитал держаться подальше. Это было легко. Тянь не обращал внимание на простых смертных, если они с ним не заговаривали. Все было отлично, пока они не столкнулись в коридоре. Этот день надо закрасить черным в календаре. Все произошло внезапно. Мо бежал на урок из курилки, старательно жуя жвачку, на ходу делая пару глотков из жестянки с колой. Врезался в мажора всем телом, как в тупом ромкоме, когда вокруг полно места, а персонажи все равно сталкиваются. Только вот тот вышел из-за угла, и его никак нельзя было увидеть. Рыжий мгновенно отскочил и бросил: — Пошел нахуй. Даже не взглянув, кого послал, поспешил на урок. Он забыл бы про столкновение через десять секунд. Возможно, через пять, если бы не: — Эй! В спину. И следом: — А извиниться? Рыжий останавливается: он все равно опоздал. Поворачивается. Сразу понимает произошедшее. Понимает, что надо сказать: «Извини, не заметил». Вот только Гуань заебан из-за недосыпа и бега. Он просто не способен выдать что-то вежливое и адекватное, поэтому вскидывает средний палец. — Извини, что ты такой ущербный и не смотришь, куда прешь. Брюнет явно удивлен. Застыл, приподняв брови, медленно склонил голову набок. Щурится, рассматривая. Потом начинает улыбаться. Идеально ровной улыбкой с ямочками на щеках. От этой улыбки пробирает озноб. Тело напрягается, как перед дракой. Дело не в том, что уебок его выше и наверняка сильнее. Дело в его семье. Это не тот случай, когда ты получишь по роже. Это случай, когда тебя могут затолкать в багажник и вывести на склад за городом. Находить приключения на жопу не входило в сегодняшние планы. Ребра все еще болят после драки, за которую Шэ Ли неплохо заплатил пару дней назад. На скуле ссадина, а костяшки разбиты. Получать сегодня точно не вариант, как и связываться с триадой, но Гуань только поднимает палец выше и скрывается в кабинете, чувствуя на спине изучающий взгляд. Говорить с Хэ было страшно. На смену страху пришла злость. А когда злишься, то становится плевать, что вечером можешь оказаться на складе, захлебываясь собственной кровью. Уже за дверью его чуть не оглушает крик учительницы: — Мо Гуаньшань! Если ты ещё раз опоздаешь, то я… Он захлопывает дверь, и крик становится чуть тише. Что-то про внешний вид и жвачку. Хэ остаётся в коридоре, прислушиваясь и запоминая имя.

***

Урок длится бесконечно. Учительница пишет на доске, попутно объясняя тему. Её голос слегка севший. Конечно, так орать. Рыжий старается не уснуть. Подработка и учеба — точно перебор для организма. После работы в «Удобном» он приходит домой и вырубается, как только голова касается подушки. Времени на домашку просто не остается, и приходится списывать на переменах. Если переписать достаточно быстро — появится время на перекур. Дни проносятся с невероятной скоростью. Работа — сон — будильник — учеба — работа. Мо рассеянно рисует на полях тетради. Веки тяжелеют, и он старается моргать как можно реже. Возможно, он бы слушал с интересом и быстро строчил решения задач, если бы понимал, как их решать. Он пропустил огромное количество занятий во время судов, потом просто прогуливал. Слегка доставали косые взгляды одноклассников и перешептывания. Тогда он начал слышать первые слухи о своем отце и не мог с них просто поржать. Чужие слова воспринимались слишком болезненно. Горло сжимала обида, глаза начинало покалывать. Тогда хотелось доказывать всем и каждому, что отец невиновен. Не приходить в школу показалось прекрасным решением. Просто уйти в парк и пошататься там несколько часов. Сейчас, когда встал вопрос об отчислении, Гуань начал ходить на уроки, хотя для себя решил, что школа — пустая трата времени. Можно было найти еще одну подработку, а не просиживать штаны в душном кабинете, портя тетради рисунками. Он подскакивает, как только звенит звонок. Осталось двадцать минут, чтобы добежать до работы. Не глядя скидывает тетради в сумку, одним из первых выходит из кабинета. Тело резко тянет в сторону. Ворот толстовки впивается в шею, и дыхание на миг перехватывает. Гуань дергается в попытках вывернуться. Схвативший за шиворот тащит назад, подгребая под себя, шепчет прямо на ухо: — Снова сбегаешь? Рыжего как кипятком ошпаривает. К нему прижимаются всем телом. Шепот щекочет ухо, чужие губы слегка задевают хрящ. Это неприятно, странно и слишком интимно. Мо выкручивается, бьет локтем практически наугад, отскакивает на несколько шагов. Смотрит ошарашенно. Одергивает толстовку, затравленно осматривается. Вокруг собрались люди. Одноклассники, учителя, ребята с параллели и фан-клуб Тяня. Полный, мать вашу, набор. Рыжий ломится в толпу, которая расступается под его натиском. Идет быстрым шагом, практически бежит. Потому что опаздывает на подработку и есть крошечный шанс, что мажор не увяжется следом. Но нет. Тот его догоняет, идет рядом. Мо косится на него, спрашивает: — Ты больной? Хотелось сказать зло, но получилось как-то устало. — Ты разлил колу на мою рубашку, — показывает пальцем на пятно на белой ткани. Гуань останавливается. Тянь тоже тормозит. Они стоят друг напротив друга несколько секунд. Рыжий мельком смотрит на рубашку, фыркает. Да, кола была в банке, и когда они столкнулись, пара капель вполне могла попасть, но серьезно? За такую хуйню извиняться? Пацанов не должны ебать крошечные пятнышки. Одновременно понимает, что одежда на парне напротив слишком дорогая. Отличная ткань, прекрасно сидящая по фигуре. Прикидывает, сколько будет стоить химчистка, и предлагает первое, что приходит в голову: — Снимай, я постираю. Протягивает руку за рубашкой и нетерпеливо прищелкивает пальцами. Ну же. Ждет, пока мажорчик сообразит. Думает, что уже кучу времени потратил на этого уебана. Тянь удивленно приподнимает брови. Кажется, будто он сейчас откроет рот и спросит что-то вроде «Ты умеешь стирать?». Хочется закатить глаза. Потому что он, конечно, умеет. Нормальный же человек, а не избалованный перец с кучей прислуги дома. Но Хэ спрашивает другое, и получается только хуже: — Уже раздеваешь? Мы только познакомились. Не то чтобы я возражал. Рыжий так сильно сжимает зубы, что кажется, они вот-вот посыпятся изо рта. Ему определенно не нравится взгляд парня. Рычит, выделяя каждое слово: — Я не из этих. Брюнет продолжает улыбаться. Быстро проводит кончиком языка по нижней губе, слегка качает головой. Что-то прикидывает в своей дурной башке, потом резко сбрасывает рубашку. Швыряет комок белой ткани. Рубашка повисает на протянутой руке Гуаня. — Чтобы завтра принес. Рыжий выпадает от такой наглости. Хмурится, говорит: — С одним условием. Ты от меня отъебешься. Хэ уже собирался свалить, но останавливается вполоборота. Окидывает взглядом, хмыкает. — Посмотрим. — Никаких посмотрим. Больше мы с тобой не пересекаемся. Они смотрят друг на друга, секунд двадцать. Хэ — со спокойной уверенностью, Гуань — с тихой яростью. Мо не выдерживает первым. Ему надо на подработку, и так уже словит выговор за опоздание. Он разворачивается. Идет к выходу, попутно заталкивая рубашку в сумку. Тянь провожает взглядом парня. Думает, что у того очень необычный цвет глаз. Как мед, или янтарь, или слабо заваренный черный чай. Хэ потратил несколько минут после столкновения, чтобы купить колы в автомате и осторожно поставить пятно на своей рубашке, и это — однозначно лучшее вложение времени и денег.