All for him

У Ханагаки Такемичи всего одна цель. И ради этой цели, он готов поставить на кон всё. Даже свою собственную жизнь, лишь бы выиграть эту партию у судьбы. Только с судьбой они играют не колодой дешёвых карт, а жизнями дорогих Ханагаки людей. Ханагаки Такемичи хочет создать самое-самое идеальное будущее. Он отчаянно желает сделать своих друзей счастливыми. Он готов вечно путешествовать во времени, вечно менять прошлое, лишь бы у всех в конце концов был свой личный хэппи энд. Такемичи любит всех своих друзей. Ему нравится Хината Тачибана, очень нравится, и вроде как, он хочет жениться на ней. Он не выделяет никого, он хочет что бы Доракен, Чифую, Мицуя, Хаккай, Аккун, Хина и все остальные в будущем жили спокойно. И улыбались. Обязательно. Ради них Ханагаки много раз меняет реальность. И в последний раз у него почти получилось идеально, правда! Он сделал предложение Хине, все были живы и счастливы, занимались любимыми делами. Все... или нет? Одна фамилия. Один триггер. Чёртов Сано. Непоколебимый бывший лидер Тосвы. Такемичи не может понять почему ни в одном будущем Сано не живёт долго и счастливо. Он просто... не живёт. Он всегда упорно отдаляется от друзей, становится главой опаснейших банд, безжалостным убийцей. И самоубийцей. Такемичи хочеться кричать. Почему?! Почему Сано просто не может жить как все обычные люди?! Чёртов Манджиро. Непобедимый Майки. Ханагаки не замечает как судьба друга стаёт его главным приоритетом. Ханагаки не может смириться, Ханагаки не может просто опустить руки и наблюдать как Манджиро раз за разом рушит свое будущее. Ханагаки Такемичи любит Сано Манджиро. Поэтому Ханагаки полон решимости. Он сделает всё, буквально всё, лишь бы больше не видеть через двенадцать лет пустые ониксовые глаза и грустную улыбку. Лишь бы больше не чувствовать чужую ещё теплую кровь на руках. Лишь бы больше не вырубаться с тремя пулевыми, удерживая самого важного человека от фатального полёта вниз. Нет. Нет. Нет. В идеальном будущем Такемичи, Майки сидит вместе со всеми за столом, уплетая приготовленные Юзухой дораяки. Вспоминает истории со времен Тосвы и громко смеётся над шутками Доракена. Такемичи всё бы отдал что б Майки был счастлив. И улыбался. Прям как все. С этими мыслями в голове, Ханагаки активно пытается в очередной раз решить головоломки запутанного прошлого Манджиро. Ханагаки внимательно изучает, Ханагаки расследует, Ханагаки ищет. И находит. Неожиданно и так ожидаемо. Находит его. – Зачем, Такемучи? А Ханагаки смотрит. Просто смотрит на всё такие же золотистые волосы, статную фигуру, излучающую власть и силу. Смотрит в эти невозможные омуты, под которыми уже залягли нестираемые чёрные тени. – Неужели ты не понимаешь меня, Такемучи? Я же говорил не подходить ко мне. А ты все лезешь, дурак. Зачем оно тебе? Ханагаки всё не может отвести взгляд. Теперь он замечает детали. Нервно трясущиеся руки, лихорадочно блестящие глаза. Неудивительно, ведь не каждый день бывшего самого лучшего друга забирает скорая с пулевыми ранениями. С мизерными шансами на спасение. Дежавю. Ранение Доракена. Больница. И они вдвоём с Майки в тёмном коридоре. Только сейчас всё намного серьёзнее. Несмотря на удручающую ситуацию, Такемичи ясно понимает одну вещь. Майки всё ещё волнуется за Доракена. Майки всё ещё не полностью потерял себя. И сейчас Ханагаки сделает всё что в его силах, что бы достучаться до Манджиро. Что бы поддержать его, и наконец–то обьяснить, что от друзей не надо отворачиваться, что все хотят помочь ему. Такемичи хочет. Ханагаки медленно подходит к Сано. Тот еле заметно напрягается, но ждёт ответ на свой вопрос. Такемичи подходит ещё ближе, и наплевав на всё, просто берёт и обнимает Майки. Просто берёт и крепко держит худощавое тело в своих руках. – Я не могу. Не могу, Майки, видеть как ты страдаешь. Это так несправедливо. Почему счастливы все, кроме тебя? Мне не нужно такое будущее. Я не могу оставить всё как есть. Я обещал, я обязательно спасу тебя. – Спасешь? – Майки отталкивает Ханагаки от себя. – А ты, блять, не думал что нахер мне это не сдалось? Я просто просил, нормально просил, не приближаться ко мне. От тебя всегда одни проблемы! Ещё раз покажешься на глаза - убью. И уходит. Вот так просто, оставляя Такемичи один на один с треснувшим сердцем и блестящими от слез глазами. Только Ханагаки не знает, что глаза блестят не только у него одного. *** Опустошение. Идеальное слово что бы описать ту дыру внутри Ханагаки. Но он не подает виду, а просто сидит возле больничной койки Доракена и задумчиво смотрит в окно. Рюгуджи выжил, слава небесам, выжил. Такемичи не простил бы себе его смерть. – Такемучи. Теперь они с Рюгуджи вдвоём. Тосвы нет, ребят втягивать в разборки не хочется. Да и нету смысла. Они вдвоём против рушащейся на глазах психики Манджиро. И как прикажете его теперь спасать? – Ты оглох, Такемучи? – А? Прости, задумался. Воды? – Нет. Я хотел спросить насчет Майки. Как он? И как. И как сказать Рюгуджи что Сано послал Ханагаки к чертям подальше, и явно не планирует видеть бывших друзей никогда? – Ну... Майки, он... не в себе. Не в себе. Какое пугающе подходящее и ёмкое слово. Но Доракену больше обьяснений не нужно. Он всё понимает. Прежний Манджиро никогда бы не отталкивал друзей, никогда бы не уходил настолько в себя, руша связи и сжигая мосты, Ханагаки уверен. Или нет? А знал ли Такемичи прежнего Сано? Этот вопрос заставляет блондина надолго задуматься. И он просто сидит рядом с больничной койкой Доракена и задумчиво смотрит в окно. *** Треснувшее сердце не мешает Такемичи пытаться снова. Снова найти Манджиро, поговорить с ним. Да хоть врезать, или же наоборот, вытерпеть сокрушаюшие удары – Ханагаки на всё готов ради Сано. Ради его возвращения. Ради его счастливого будущего. Такемичи жалеет, что вернулся всего лишь на десять лет назад. Но с другой стороны, благодарит судьбу за столь щедрый подарок. Казалось бы, ситуация без выхода. Манджиро держащийся за руку полуобморочного Такемичи. Слёзы, обещания, и такие нужные фразы. Неужели они только в таких обстоятельствах могут понять друг друга? Неужели иначе до Сано достучаться нельзя? Майки. Майки. Майки. Целыми днями напролёт только одно имя в голове. Что делать? Как быть дальше? Такемичи не знает. Но надежда всё ещё живёт в нём. Лёжа на кровати посреди ночи, он всё ещё верит в светлое будущее. Он смотрит на безмолвную луну и с губ срывается тихое: - Манджиро *** В то же время на луну смотрит блондин с совершенно пустым взглядом и легкой полуулыбкой на губах. Слишком ярко луна светит. Слишком напоминает свет одного солнечного мальчика. Хватит. Хватит вспоминать. Он ведь всё решил, он смирился, он знает что ему не стоит больше видить своего личного спасителя. Конечно, для блага самого Такемичи. Всё только для него. И для ребят. Для их долгой и счастливой жизни. *** Такемичи не знает зачем он это делает. Возможно, его просто одолевает ностальгия, или же он просто хочет прогуляться по памятным местам, но так или иначе, ноги несут его прямо к храму Мусаши. К тому самому месту, с которым связано так много воспоминаний. К тому месту, где Ханагаки впервые стал членом банды, впервые стал во главе отряда, обрел надёжных друзей и товарищей. Обрел веру в себя и в своего командира. В своего личного Бога. Ступенька за ступенькой, Такемичи поднимается что бы постоять на месте где когда–то стоял властный и надёжный глава Токийской Свастики, и полюбоваться на постепенно угасающее солнце. Что бы вновь уверить себя, что его личное солнце надежды не угасло. Последняя ступенька. Вот и храм. А повсюду перед ним – осколки счастливых воспоминаний. И Такемичи стоит. Просто стоит с закрытыми глазами и улыбается. Ярко-ярко, как умеет только он. Ведь всё точно будет в порядке. Всё точно будет хорошо. Шаги. Тихие шаги, которые резко замирают. Такемичи нехотя разлепляет веки. Взгляд. Глаза в глаза. Ханагаки как и в прошлый раз не может налюбоваться. Просто смотрит. Грёбаные тайминги, Такемичи не знает, плакать или смеятся ему над проказами судьбы. Манджиро Сано тоже смотрит. Безразлично и жадно одновременно. Напряжённо, как будто внутри него идет борьба с самим собой. Однако это мгновение длится недолго, и Майки отворачивается что бы уйти. – Майки... – Майки, нет! Не уходи, пожалуйста! Ну естественно. Ханагаки так просто его не отпустит. – Тебе так не терпится умереть, а, Такемучи? Так холодно, так безралично. И Ханагаки не выдерживает. – Почему ты такой упрямый? Обьясни мне, Майки? Тебе нравится видеть как за тобой бегают, как страдают твои друзья? Что бы ты не говорил, что бы ты не думал, у тебя есть близкие люди. Ты хоть знаешь, как нам больно? Как больно мне? – Слёзы уже не остановить. – Зачем ты вечно уходишь, чего добиваешься? Вместе со всеми, мы бы решили твои проблемы, мы бы поддерживали тебя изо всех сил, мы бы ни за что не дали тебе сорваться. Но нет, ты слишком горд, слишком упрям и постоянно уходишь! Ответь мне, Майки, что у тебя в голове? Такемичи замолкает. Стоит, пытается вытереть слёзы и успокоить сильно бьющееся сердце. Может Сано одумается сейчас? И всё станет как прежде? Не сразу, но Манджиро точно отбросит свои глупости насчет мифической защиты друзей от себя же. И тогда главная цель Такемичи будет выполнена. А Майки просто разворачивается и уходит. Снова. Вот так вот, молча. Снизу доносится рёв мотора бабу. Внутри Ханагаки что-то с треском ломается. Он действительно не понимает что делает не так. Что вообще надо сделать, что б этот упрямый и непобедимый придурок опомнился? Ханагаки не знает. Ханагаки чувствует себя беспомощным. Не смог. Не вернул. Не уберег. Последний лучик надежды внезапно погасает. *** Опять обычный серый день. Сколько таких уже было? Такемичи не знает, не помнит. Он просто ходит в школу, делает уроки, изредка видится с Хиной и друзьями. Впрочем, все заняты учёбой и работой, так что никто не замечает подавленность блондина. Надежда. Что за понятие, которое раньше так поддерживало Ханагаки? Такемичи сейчас понимает как был ослеплён этой глупостью. Такемичи сейчас понимает насколько ничтожен. Он не сможет вернуть Майки. Никак. Потому что такой путь выбрал сам Манджиро и поставил точку. Вот уже несколько месяцев о нем никто не слышал. Возможно, Сано даже уехал из страны. И что делать? Зачем существовать? В будущее Такемичи уже никак не вернётся. Но ему нет места и среди прошлого. Это не его время, он тут по огромной случайности. Будущее уже не изменить. Майки уже не изменить. Такемичи наконец-то ясно понимает. Обдумывая это пару месяцев, Ханагаки чувствует себя не в своей тарелке. Он не живет, он существует. И в конце концов, принимает одно-единственное верное решение. Не страдать. Не портить жизнь другим. Исчезнуть. Испариться. Навсегда. Ханагаки в последний раз рассматривает фотографию, на которой запечатлены счасливые лица и лучезарные улыбки ребят. Пора заканчивать. Последний штрих- записки для друзей у себя в комнате. И записка с извинениями для Манджиро, которую он кидает в почтовый ящик давно нежилого дома Сано. Зачем? Такемичи не может дать ответ на этот вопрос. Просто... так правильно. Просто он хочет попрощаться со своим смыслом жизни. *** То самое место. Та самая многоэтажка, на которой в последнем будущем и закончилась его жизнь. Как символично. Такемичи сидит на краю здания уже пару часов. Он рад бы покончить со всем сразу, но ведь может он позволить себе последнюю слабость? Насладиться воспоминаниями, хорошими и плохими моментами. Помечтать... В мечтах Ханагаки, они вдвоём с Майки гонят на байке. Позади едут остальные ребята, а Такемичи так тесно прижимается к Манджиро, и ему так хорошо, так тепло. Он ловит в зеркале счастливую улыбку Сано, и переводит взгляд на красивый малиновый закат. Они едут и едут, пока не приезжают на пустующий дикий пляж. Снимают верхнюю одежду, и всей толпой бегут в теплое море. Много веселья, много громких голосов. И среди них Манджиро, который, кажется, уже поймал Такемичи в обьятия, и не планирует отпускать. – Такемучи. – Майки. Без лишних слов. Они полностью понимают друг друга. Лицо Сано медленно приближается, Ханагаки переводит взгляд на его губы и... И всё. Время вышло. Пора заканчивать с этим. Здесь и сейчас. Ханагаки встаёт на край здания. Смотрит на проезжающие мимо машины и громко смеется. Это ведь так иронично. Герой. Хотел всех спасти. А сейчас что? Такемичи вдыхает побольше воздуха. И краем уха слышит непонятные шорохи на крыше. Вроде бы это шаги, но Ханагаки, если честно, глубоко плевать. Он в последний раз смотрит вниз, закрывает глаза и с улыбкой делает шаг.