Седьмой вектор

      Две недели каникул до первого летнего собрания профессоров и попечителей старейшей школы маг.Британии пролетели для всех заинтересованных и не очень лиц в хлопотах и беготне. Флитвик, оставшийся в замке и оккупировавший кабинет директора, общался с портретами покойных директоров и пересматривал с мадам Пинс хранящиеся в библиотеке книги и прочие документальные свидетельства минувших веков. Спраут чуть ли не каждый день ходила в гости к своим многочисленным приятельницам, делясь школьными проблемами и чаяниями и получая столь же многочисленные, а иногда и дельные, советы. А главное, на клич факультета дружных откликнулись и их родственники и друзья, так что вопрос с вакансиями в профессорском составе, освободившимися в результате последнего набега Аврората на школу, можно будет легко закрыть вполне компетентными профессионалами своего дела, которых ранее отметал по надуманным предлогам Альбус Дамблдор.       Дерек Фоули просиживал по гостиным своих многочисленных «тетушек» с той же целью, попутно вызнавая тайны обуздания даров в древних чистокровных семьях. Молодой преподаватель также делился скудностью бюджета столь замечательной школы и жаловался на попытки министерства воздействовать на учебный процесс, сильно ограничивая преподаваемые знания. Сам того не понимая, именно Фоули зародил ту волну негодования старых, но еще ух каких бодрых «перечниц», обеспокоившихся урезанием для юных магов доступа к знаниям, волну, которая в дальнейшем и породила тайфун. Ведь недаром все стихийные бедствия на Земле носят женские имена, вот и в этот раз – никто не подозревал, а буря уже формировалась, пока что лишь в мыслях прекрасной половины магического мира островов, которую, прошу заметить, не зря зовут ведьмами. Если мужчины-маги, узнавая об ограниченности современной школьной программы, в большинстве своем лишь ухмылялись довольно в усы, рассчитывая на незатратное для себя доминирование над младшими родичами просто за счет лучшего образования, то для дам невозможность похвалиться успехами своих детей, племянников, внуков и т.д., была убийственна. Дамы, не ставя в известность свои слабые половинки, ринулись плести интриги и наводить мосты. Родственники и в Аврорате, и в министерстве нашлись у многих, так что молодой Дож был признан бесперспективным, и в ближайшее время если он и не получит реальный срок в Азкабане, то уж условный с порицанием точно, что закроет ему доступ к преподаванию, дамы гарантируют. Снейп был неоднократно препарирован самообразовавшимся дамским комитетом, но после оправдательных речей Фоули признан условно годным для работы со старшими курсами. Работа кипела. ***       Не остался в стороне и Люциус Малфой. Хотя ему для начала пришлось вложить ума собственному отпрыску, посчитавшему переданные через декана предупреждения блажью и произволом и попытавшемуся требовать от папá восстановления какой-то мифической, существующей только в его куцых мозгах справедливости. Новую поведенческую парадигму юному Драко пришлось буквально вбивать тростью по заду. Вскинувшуюся было Нарциссу усмирил однозначный приказ главы рода: «Не лезь!» Драко ревел белугой в своей комнате, впервые подвергнутый столь жестким телесным наказаниям, а Люциус, глядя на свою трость, с ностальгией вспоминал, как давно уже покойный дед так же вгонял мудрость в голову ему самому, да и его отцу, Абраксасу, несмотря на возраст тоже частенько прилетало. Жаль, умер рано, а то может и не вляпались бы Малфои в эту дурно пахнущую субстанцию, что неожиданно для всех аристократов-реформистов погребла под собой здравые ростки научно обоснованных реформ в образовательной, ювенальной и судебной системе маг.Британии, когда к активному руководству, с попустительства старшего поколения, пришел харизматичный Темный Лорд, что спустя несколько лет извратил понятия и превратил идеи в голословные лозунги.       Теперь же платиноволосый лорд планировал не просто поднять до прежнего уровня, но и возвеличить репутацию своего рода, а начинать надо со школы. Тем более в Визенгамоте летом было затишье, а власть нынешнего министерства уже не казалась столь незыблемой. Если в Хогвартсе сумели вернуть достатутные порядки, то не попытаться ли и Визенгамоту вернуть распоясавшееся от вседозволенности министерство магии под свою власть, оставив только функции контроля на маггловских территориях? Ведь тот же Отдел Тайн к министерству фактически не имел отношения. Подчиняясь раньше Палате лордов, со временем он стал «вещью в себе», хотя аристократы по прежнему отчисляли на его финансирование часть доходов. С этим тоже неплохо бы разобраться. Как-то раньше Люциус не задумывался о фактической независимости столь значимой организации, скопившей в своих хранилищах немалые ценности. И это не деньги, а книги и артефакты, что по меркам магов ценнее в разы. Отдать контроль над ЭТИМ временщикам-чиновникам было бы недопустимо. Значит, надо налаживать нормальную работу Визенгамота, что после изгнания из него Дамблдора уже не казалось сизифовым трудом. Слепо доверяющих бывшему верховному чародею членов верховного собрания можно было пересчитать по пальцам одной руки, даже если голоса Поттера и Блэков по недоразумению так и останутся под управлением Дамблдора.       Размышляя над тем, как смещаются полюса силы в современной политике, Малфой понимал, что придется искать новых, более вменяемых союзников и налаживать новые связи. Хотя действовать Сиятельный планировал крайне осторожно. Все же Дамблдор оставался значимой фигурой, да и слухи о возвращении Волдеморта приходилось принимать во внимание, учитывая их источник. Темный Лорд на пике своей популярности слишком крепко сжал в своих руках цвет аристократии, опять же спасибо предкам за их попустительство и недальновидность, и часть родов уже почувствовали на себе последствия, когда их наследники оказались среди отбросов общества в Азкабане. Из влиятельных персон, оставшихся на свободе после скандалов 81-го, большинство будут только рады вернуться к мирным реформам, нужно только снизить риски, забыть о которых все не дает старый шмель-Дамблдор. А вот бывших соратников из тупых реакционеров с наклонностями садистов обязательно нужно слить. Дамблдор непременно поможет. И ему нужны враги, как и деньги на дальнейшее развитие. Что смущало старшего Малфоя, так это сомнение в адекватности Альбуса и его договороспособности. Но альтернативной фигуры подобного масштаба пока не находилось. Да и события в Годриковой лощине, когда прямо на крыльце родового дома Дамблдоров неизвестные под обороткой атаковали беглецов из Азкабана, не добавляли Малфою понимания ситуации. Может, стоило вывести на откровенный разговор Лестрейнджей, когда он совсем недавно впервые столкнулся с ними в своем меноре лицом к лицу. Но истеричные вопли Беллы напомнили последние перед падением Лорда рейды, так что Люциус попросту растерялся. Если с кем и говорить, то с Родольфусом. Вот только как вызвать его, минуя его безумную женушку?       Но всё это были вопросы без ответов, решение которых пришлось отложить по ряду причин. А сейчас Люциус готовил речи и дары школьному руководству, обходил с визитами прочих попечителей и планировал, как бы вызвать на откровенность старого приятеля Снейпа. Тот явно обладал бóльшими знаниями и лучше понимал сложившуюся ситуацию, вот только делиться со «старым приятелем» не спешил. ***       За день до значимого для лорда Малфоя совместного собрания попечителей и профессоров школы Люциус, зная, что Снейп перед важными событиями в школе всегда загодя перебирается в свои подземелья, вечером постучал в камин декана Слизерина и был впущен в затемненную гостиную личных покоев задумчивого зельевара.       – Северус, друг мой, – начал приветственную речь велеречивый лорд, надеясь расположить к себе хозяина и настроить на откровенный разговор, – ты, как обычно, все недели не отходил от котлов?       Деланно сокрушающийся лорд был очень удивлен однозначным отрицательным ответом:       – Нет, Люциус, большую часть времени я размышлял, как бездарно я трачу свою жизнь, пытаясь привить любовь к тонкой и точной науке зельеварения бездарным недорослям, – и Снейп вновь погрузился в свои мысли, не обращая внимания на осчастливившего его своим лучезарным вниманием лорда.       Люциус на мгновение оторопел от столь грубого пренебрежения его сиятельной персоной, но выучка аристократа в N-ном поколении дала о себе знать, и Малфой быстро взял себя в руки, откорректировав дальнейшую беседу.       – Я тоже беспокоюсь о возможном возрождении Темного лорда, о котором Дамблдор, будь он проклят, твердит последние годы, – бросил пробный шар Люциус, и не прогадал.       Снейп разразился длинной тирадой в своем стиле, о том, где он видел старого маразматика, который в угоду своим хотелкам творит Мордред знает что, пытаясь воскресить Милорда в виде безумного лича. На этом моменте по спине сиятельного лорда поползла предательская струйка пота, а Снейп продолжал распекать отсутствующих оппонентов. Дошел и до Милорда, что так позорно слил все идеи и чаяния аристократов, погнавшись за сомнительным личным бессмертием и силой, превратив себя в бесчувственного зомбированного идиота, а последователей в рабов-доноров силы. После этих откровений Малфой и вовсе старался не сползти в беспамятство. Далее шло о «Великом Светлом маге», что на пути к Вечной славе не только попутал берега, но и потерял всякое понятие о чести и достоинстве. И что самое ужасное, оба они, что Темный, что Светлый, лишили его, великого зельевара Снейпа, возможности профессионального и личностного роста и почти свели безусловный талант в могилу. И как теперь ему, зельевару, посредственному в глазах этого древнейшего семейства, что упокоило Волдеморта, попроситься в ученичество к грандмастеру, если они всё о нем знают и наверняка презирают?       Северус продолжал брызгать слюной, ядом и своим уникальным красноречием, пока, глотнув в очередной раз из бокала с огневиски, просто не отключился, тихо всхрапнув и этим доходчиво объяснив лорду Малфою свою непривычную честность и многоречивость.       После таких информационных потрясений Люциус постарался ретироваться по-английски, тихо и незаметно. Что «приятель» Снейп практиковал ментальные науки, Малфою было известно, но становиться подопытным настолько пьяного мага он был не готов, закономерно опасаясь лишиться воспоминаний не только о сегодняшнем разговоре, но и о большей части своей жизни.       Бессонную ночь хогвартский зельевар ему обеспечил. Наглотавшись бодрящего эликсира, лорд Малфой засел в своем кабинете, пересматривая свои решения и будущие действия. ***       Первый по-настоящему летний педсовет, он же отчет перед собранием попечителей, начался с небольшого скандала, быстро устраненного общими усилиями. На заседание рвались дамы из самопровозглашенного дамского комитета. Дам пришлось принять, ограничив участие в собрании пятью наиболее активными и значимыми в магических кругах маг.Британии особами. Ко всеобщему удивлению, шестым, не предусмотренным регламентом участником просочилась бессменная за последние сто лет независимая экзаменаторша на сдаче аттестаций на СОВ и ЖАБА Гризельда Марчбэнкс, гордо усевшаяся в самостоятельно трансфигурированное кресло и явно не планировавшая покидать избранное общество. Лорд Малфой быстро организовал домовиков школы для предоставления новоприбывшим леди чаю и булочек, чем заслужил милостивые кивки.       – Кхм, – декан Флитвик был несколько ошарашен напором немолодых ведьм, но постарался сделать вид, что все в порядке. – Мы собрались, чтобы, согласно повестке, – здесь Люциус снова набрал немного баллов у неизвестной пока, но явно не слабой силы, размножив для ввалившихся на регламентированное заседание старух свой список.       – Спасибо, лорд Малфой, – Флитвик сосредоточился и теперь чувствовал себя более уверенно, – обсудить надо новые назначения, возможное расширение программы и изменения в бюджете. С чего начнем, господа и дамы?       Нет, этот полугоблин безусловно был в родстве с троллями, это же надо так перескочить с темы и передать ответственность новичкам, позволив им самим разбираться в иерархии значимости между собой и старожилами.       Старуха Бойл грозно зыркнула на дернувшегося было нового председателя попечительского совета лорда Вейна. После переглянулась с мадам Марчбэнкс и, кивнув, предоставила слово старейшей ведьме.       – Вот, – стреляя глазами из под насупленных бровей, лаконично начала свою речь признанная не только на просторах МКМ, но и в прочих заграницах ученая дама, разослав по столу адресно по пачке пергаментов всем присутствующим, – предлагаемая дамским комитетом программа обучения будущих магов.       Тишина, установившаяся после этого заявления, была абсолютной. Повинуясь требовательному взгляду матерой инквизиторши, все находящиеся в зале заседаний маги уткнулись в предложенный этим драконом в юбке новый учебный план.       – Это даже лучше того, что я хотел предложить, – отмер первым декан Рейвенкло.       – А бюджет это потянет? – прогудел уверенный в своем праве лорд Паркинсон.       – Добавим, – отрубила все возможные возражения мадам Бойл, бывшая владелицей пяти из семи животноводческих хозяйств в магической Британии и занимавшая четвертое место в неофициальном рейтинге самых богатых магов на островах, – а девочки помогут. Но, – все присутствующие маги уже другими глазами глянули на «девочек», что просто поедали членов собрания плотоядными взглядами матерых акул, – контролировать траты будет наш человек, – остановила зарождающуюся дискуссию мадам.       Попечители расходились с собрания как после мощного Конфундуса. Никто из них не помнил, как и после чьего предложения дамский комитет и независимый эксперт в лице незабвенной Гризельды вошли в постоянный состав совета Попечителей с правом вето и приоритетным правом предлагать новых профессоров. Да и согласование новой сметы расходов промелькнуло мимо их восприятия, запомнились только сияющие лица профессоров и их благодарности. И только то, что несколько профессорских должностей остались пока вакантны, обнадеживало Люциуса, что он еще сможет показать свою незаменимость, ведь на прошедшем собрании он, как и остальные попечители, почувствовал себя малолетним щенком под пузом матерых волкодавих из дамского комитета.       А Флитвик со Спраут потирали ладошки и загадывали, чтобы все шло как пошло, ибо это сулило исполнение их самых сокровенных профессиональных чаяний. Фоули, понимая, что стал невинным подстрекателем нововведений, старался не высовываться, боясь неодобрения. Снейп же был немного не здесь. С самого начала каникул он обдумывал брошенные то тут, то там фразы новых знакомых и осознавал, в сколь узком мирке он жил до сих пор. Мечта вырваться на свободу и получить доступ к новым, ранее запретным знаниям напрочь лишала его связи с реальностью. ***       В министерстве магии Британии так же не наблюдалось обычного летнего затишья. Министр Фадж со своей интуицией прожженного продажного политика понимал, что дни его сочтены. За прошедшие недели ни Дамблдор, стремительно теряющий популярность ввиду своих сомнительных поступков, ни Люциус, верный спонсор и источник информации и дельных советов, не появились в кабинете первого лица магического государства. Это не просто настораживало, это означало крах карьеры политика, ставшего неинтересным сильным мира сего. Нужно было срочно что-то предпринять, так, чтобы его выход был силен и выигрышен на фоне некоторого разброда, воцарившегося после финала турнира. Самостоятельно продумывать сложные комбинации министр не привык; будучи компромиссной фигурой между светлым блоком директора Хогвартса и темным, возглавляемым лордом Малфоем, Фадж исполнял пожелания той из сторон, что предлагала больше благ и несла меньше проблем ему и его помощникам. И сейчас, оказавшись покинутым обоими благодетелями, Корнелиус чувствовал себя преданным, но готовым вырвать свое право на благополучие. В конце концов именно он победил на последних выборах, и значит именно его поддерживает большинство рядовых волшебников маг.Британии.       Долорес, вызванная на совещание вместе с заместителем главы Аврората Долишем, готовым «подсидеть» своего начальника и поэтому более договорноспособным, явилась в кабинет министра моментально. Изложив свои опасения, Фадж предложил подчиненным высказать свои предложения, упирая на то, что лодку власти раскачивают извне и тонуть придется вместе, но и выплыть на вершину они смогут, скооперировав усилия. По счастью, Долиш оказался достаточно здравомыслящ, чтобы попытаться отговорить министра принимать к исполнению слишком радикальные и утопичные идеи Амбридж. Взять под управление Хогвартс было бы, конечно, заманчиво, но не реально. Школа всегда была независима, и только под управлением Дамблдора сдала в пользу министерских законов, принятых с подачи самого главы Визенгамота, но вот в то, что новообразованный совет деканов будет их учитывать, а не вернется к достатутной вольнице, ни Долиш, ни министр не верили. Из всех деканов силовым путем воздействовать можно было только на декана Слизерина, оправданного перед законом заступничеством Дамблдора. К остальным придраться было не к чему. Долли рвалась в школу собирать слухи и сеять раздор. Долиш предлагал затаиться и ждать ошибок оппонентов, считая, что Дамблдор в ближайшее время сделает свой ход, и тогда их задачей будет слегка подтолкнуть ситуацию, чтобы великий светлый снова подскользнулся, а это непременно произойдет, слишком избалован он безнаказанностью, а общественное мнение уже качнулось, и не в его пользу. На этом и стоит играть. А прищемив хвост фениксу, можно вернуть и финансовую благосклонность павлина Малфоя. Вот только преданный своим многолетним спонсором Фадж предпочел не прислушаться к мудрым советам возможного подельника, чем того очень огорчил и оттолкнул, даже не подозревая об этом.       Долиш же, придя домой и обмозговав все увиденное и услышанное, отправил письмо Люциусу Малфою в надежде именно в нем увидеть благодарного покровителя себе как неглупому и информированному соратнику в Аврорате. В конце концов, недаром же в министерстве говорили о щедрости беловолосого лорда, должно и Долишу когда-то повезти. ***       В островном поместье Вектор царила почти полная идиллия. Британская мелочь, еще не разобранная на индивидуальные занятия к учителям, резвилась в прибое и поедала морепродукты в промышленных масштабах, смешавшись с местными подростками и выделяясь пока только слишком светлой кожей. Гектор, как обычно, уже ускакал за новыми приключениями. Портила картину Нимфадора, что страдала, осознав предубеждение британских магов к таким даровитым «темным», как она, причём предубеждена была и ее родная мать, а вероятно и биологический отец. Сокративший контакты Фоули добавлял печали девушке, которая не могла понять причину охлаждения к себе бывшего учителя. Который день Тонкс ревела в жилетку Гере, но ту беспрестанно и довольно успешно атаковал серьезно настроенный на личные отношения Ловер. Так что вскоре Дора была отправлена со своими слезами к Апу, где напоролась на Локхарта, тщетно ожидавшего явления Сиф. Раздраконенная невниманием любимой наставницы к своим проблемам, метаморф накинулась на раздражающего всех вокруг спирита, с ходу попытавшись сделать из него подушечку для булавок.       Гилдерой не сразу оценил потенциал и искусство юной леди и попытался выдворить ее с территории виллы. В чем не преуспел, ибо неистовость Блэков передалась по наследству, и Нимфадора от всей своей широкой души пошла крушить все видимые препятствия, к которым относила как естественные элементы ландшафта в виде гор и холмов, так и искусственные, как колонны в патио, стены в холле и самого Гилдероя. Аполлон пребывал одновременно в восторге и в ужасе. Экспрессия и сила юной родственницы восхищала, но за несколько столетий размеренной жизни он отвык от столь радикальной смены интерьера и пейзажа. А уж когда загнанный в угол Локхарт начал без ограничений применять свои таланты, Ап испугался, что ему в кои-то веке придется менять место обитания, так как милый сердцу и взгляду островок эти двое того и гляди превратят в руины.       Точку в споре британского пополнения рода поставил Глава. Прибыв на виллу, Октавиус раскидал разбушевавшихся магов как кутят и назначил дату свадьбы, огорошив этим обоих потенциальных супругов.       – Но я люблю Дерека, – выкрикнула юная метаморф.       – Ты с ним быстро заскучаешь, – как о незначительной мелочи высказался Октавиус.       – Но я хочу разобраться с причинами блокировки моих даров и вообще, – несколько сдулась под взглядом главы девушка.       – Если ты все еще не смогла свести воедино все полученные сведения, то попроси Ловера сделать тебе расклад. Данных даже избыточно. Не ищи логику там, где ее нет, – припечатал Октавиус, – да и в Аврорате тебе не место. Ты не аналитик, да и как боевик слабовата. И умения привлекать имеющиеся в шаговой доступности ресурсы ты так и не развила. Захочешь адреналина, с Гилди по миру погуляешь.       – А мое мнение Вам не интересно? – выдал оклемавшийся от «оплеухи» Главы Локхарт.       – Нет, – зарубил на корню готовую сорваться с губ популярного писателя высокопарную речь мастер Октавиус. – Если ты опять про Сиф, то она не человек. Она – полудемон. Восхищайся, пиши оды, или что там сейчас принято для восхваления своей музы. Но помни, для тебя она может быть только музой. Не женой, не подругой и не соратником. Не утомляй меня своей глупостью. Кто-кто, а уж ты это должен понимать.       Локхарт сдулся, опустившись на стул и разом потеряв половину своих красок.       – Нимфа, езжай в Британию, заканчивай свой цирк с Авроратом. Получай благословение или проклятие от матери, уж на что расщедрится эта неадекватная женщина, не в обиду тебе будет сказано, но до нормальности ей далеко. Прощайся с Фоули, я слышал, ты обещала его поднатаскать в ментальных науках? – ехидно хмыкнул на юную подмастерье менталистики Октавиус, – И к концу февраля чтобы была дома как штык. Свадьба в марте. Геру я сам предупрежу.       – Зато вместе вам, ребятки, не будет скучно, – подвел итог воспитательной беседы неунывающий Аполлон. ***       Альбус вторую неделю работал с Аберфортом. Сложность работы заключалась в том, что на сознание брата нужно было воздействовать незаметно, чтобы все приказы старшего брата тот воспринимал как свои желания. В ход шли зелья, которые, по счастью, с запасом изготовил Снейп, доверять которому новую партию эликсиров после скандала в Годриковой лощине Дамблдор опасался, а также тонкие ментальные внушения, маленькие провокации и намеки. Но брат как был в детстве толстокожим и слабо внушаемым, таким и остался в старости, сбрасывая, да даже не замечая внушения Альбуса. К тому же действие зелий сильно притуплялось алкоголем, потребляемым младшим Дамблдором в неумеренном количестве. Мешала так же истовая вера Аберфорта в безгрешность и миролюбие младшей сестры Арианы и в вину и агрессивную амбициозность старшего брата, что средний Дамблдор возвел в культ с вознесением ежедневной «молитвы» портрету Арианы. Что самое противное, это было недалеко от истины. Именно Альбус, поняв, что сила младшей сестры значительно превышает его и с поступлением той в школу именно ей достанутся все почести, к которым так привык Альбус, организовал «несчастный случай». Вот тогда как раз впервые «дружище» Дож и показал свой потенциал, став ценным ресурсом и соучастником будущего великого манипулятора-иллюзиониста. Если бы отец не просчитал всё и не принял вину на себя, не желая вмешательства министерства и Визенгамота в дела семьи, что нанесло бы серьезный удар по репутации самого Альбуса, то всё списали бы на Ариану, да и вероятность допроса братьев была минимальной. Но отец предпочел пожертвовать собой, как и мать впоследствии, когда Альбус пытался избавиться от груза безумной сестры. Аберфорт, оказывается, не только помнил и скорбел. Нет, он ежедневно проводил ритуал воздаяния, чем сильно бил по магии старшего брата, которую до времени хранили узы с Хогвартсом, но не теперь. Теперь среди первоочередных задач появилась и необходимость либо убрать брата из мира живых, либо лишить его воли и памяти. Альбус и сам не заметил, как через пару дней после того, как смог окончательно разобраться в мотивах и поступках Аберфорта, в порыве гнева перестарался с внушением и фактически сплавил мозги брата, делая его овощем, наподобие тех, кого поцеловал дементор. И лишь зелья, заранее введенные в кровь, позволили использовать «куклу», оставшуюся от Аба, для обеления репутации великого мага и мессии магической Британии Альбуса Дамблдора.       Двадцать второго июля ближе к окончанию рабочего дня в атриуме министерства появился Аберфорт Дамблдор под личиной своего старшего брата и стал с боем прорываться к кабинету министра. Когда на подступах к приемной Дамблдор, которого окружающие считали Альбусом, был обездвижен и связан, тот вдруг начал изменяться на глазах множества свидетелей, хрипеть и задыхаться, извиваясь так, что травмировал сухожилия, а после посланного одним из охранников министра усиленного Петрификуса неожиданно затих, испустив дух.       На следующий день в Аврорат потекли свидетели, слышавшие, как в коридорах министерства Аберфорт кричал, что вернет своих помощников, называя имена беглых как покойных, так и ускользнувших от правосудия пожирателей, что «Альбусу не долго осталось» и он, лучший из братьев, докажет, что именно он достоин величия, что смоет с лица «святоши» Альбуса его святость и вымажет в козьем говне. Пусть все увидят, что именно он, Аберфорт, – лучший из сыновей своего отца. Свидетелей опросили по протоколу, а группа авроров, направленная на обыск трактира в Хогсмиде, принадлежавшего Аберфорту, обнаружила в подвале истощенного и избитого Альбуса Дамблдора, утверждавшего, что находится там уже месяц и знать не знает ни про бойню возле дома в Годриковой лощине, ни про события на финале турнира волшебников.       В прессе, куда немедленно просочились все подробности эпического прохода Аберфорта и пленения Альбуса Дамблдора, поднялся немалый шум и полемика, временами перерастающая в банальные склоки. Сторонники Света радовались приемлемому объяснению всех неприятностей, не очерняющему светлый лик их кумира. Противники белобородого кукловода и примкнувшие к ним нейтралы из наиболее информированных и обладающих незашоренностью мышления были недовольны, что власти в лице министра Фаджа готовы спустить это дело на тормозах, не проведя масштабного следствия. А Альбус, пользуясь своей неприкосновенностью как экс-глава Визенгамота и экс-председатель МКМ, давал показания без применения зелий и чар и готовился принимать извинения от прессы и министерства. ***       Первым темным пятном в только начавшейся светлой полосе для Дамблдора и его сторонников стало то, что в Хогвартс для него путь оказался закрыт. Должность директора оказалась упразднена, и даже указом министра магии назначить Альбуса хотя бы временно исполняющим обязанности не получилось. Личные вещи бывшего директора домовики выставили в ближайший класс, запретив кому-либо, кроме деканов, доступ в директорскую башню, где, к слову, остались некоторые книги, артефакты и ингредиенты из запрещенных, которые были просто необходимы Дамблдору. Попытавшись устроиться в покоях декана Гриффиндор, Альбус обнаружил, что те давно и прочно заняты новым деканом и преподавателем трансфигурации Дереком Фоули, сковырнуть или перевести которого в ассистенты не представлялось возможным. И когда это Альбус проглядел полноценного мастера по своей дисциплине на Альбионе, да еще и с подтвержденными учениками, один из которых (и ведь никто не говорит, кто этот юный самородок!) уже успел сам защитить мастерство? Пришлось уходить из замка несолоно хлебавши. Департамент образования в министерстве тоже не обрадовал. Из оставшихся открытыми вакансий Дамблдор решительно не подходил ни на одну. Ни в маггловедении, ни в традициях магического мира бывший директор никогда особо не разбирался, нахватавшись по верхам, да и разбираться на старости лет не собирался. Союзника в замке придется искать среди утвержденного списка профессоров и прочих учителей или ассистентов, которых к новому учебному году набирали подозрительно много. На этом тоже можно было сыграть. Ведь увеличение учебной нагрузки может пагубно сказаться на здоровье подрастающего поколения.       Второй удар он получил, когда старый лорд Аббот отказался добровольно покидать насиженное место председателя Визенгамота, а попытка сместить его закончилась провалом. Денег для подкупа хронически не хватало, а давление силой и компроматом встречало активный отпор. Все же падение репутации не прошло без последствий для Великого Светлого и аристократы успели спеться в новые союзы, где наиболее уязвимые для шантажа личности отошли в тень, продолжая и оттуда поставлять союзникам финансы, предоставлять необходимые связи и сведения. Наблюдая события в маг.Британии и просматривая международную прессу, и в МКМ не торопились чествовать Альбуса Дамблдора и возвращать ему все посты и регалии.       Альбус злился, готовый поливать всех вокруг непростительными. Давно привыкший к незыблемости своего авторитета лидер Света не готов был получить такого леща.       – Начни с малого, – успокаивал его верный товарищ Дож, – твои сильные стороны – в работе с людьми. Вот и набирай последователей, а они уже все сделают за тебя. В конце концов, мы с тобой уже не молоды и можем делегировать часть полномочий молодым.       Альбус был категорически не согласен что-то делегировать. Он был готов только раздавать указания. Но раз уж так получилось, что список сторонников резко сузился, то необходимо укреплять связи и начинать расширение. Решено, «Орден феникса» вновь восстанет из пепла. ***       В первых числах августа дом на Гриммо, 12 почтил своим визитом Великий Светлый маг и победитель Гриндевальда Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор в сопровождении своего бессменного товарища Элфиаса Дожа и объявил о созыве «Ордена феникса» в силу того, что темные силы набирают вес и их нужно немедленно остановить. Блэк, вякнувший было про предателя Хвоста, был заткнут одной фразой:       – Ты должен гордиться, мальчик мой, что именно твой дом станет ставкой собраний ордена, и потомки об этом будут помнить десятилетиями, если не веками. Свет победит, и все, кто участвовал в этой победе, обретут вечную славу!       Остекленевшие глаза Сириуса были бальзамом для души Альбуса. Момент небольшого триумфа подпортил мерзкий домовик Блэков, пробубнив оскорбления грязнокровкам и предателям крови, возомнившим из себя не пойми что.