Сводные...кто?!

Прислонившись ухом к двери цвета венге, Мэри отлично слышала как её дочери смеются. Наверное, рассказывают друг другу, что было сегодня на учёбе. Или, может, младшая жалуется на старого учителя, который вечно теряет их контрольные. Мать девочек не знала. Её очень сейчас вообще редко веселятся и ей очень не хотелось портить им настроение. А испортить настроение — Мэри безусловно испортит. Не нарочно, конечно. Но заявление о том, что теперь у девочек есть отчим явно им не придётся по душе. Особливо если учесть тот факт, что отчим — монстр, а именно скелет. — Дадим им время. Надеюсь, Гастера они примут, пусть и не сразу… А ещё надеюсь, что его сыновья смогут с моими дочерьми поладить. У них даже есть общие интересы. Только бы девочки отнеслись к моему выбору с пониманием. Глубоко вдохнув и поправив воротник своей домашней рубашки, женщина постучалась в комнату старшей дочери. Смех и какая-то знакомая музыка сразу же стихли, и вместо них миссис Тому услышала шмыганье носом. Это заставило мать забеспокоиться и посильнее постучаться: — Девочки, это я, — произнесла Мэри сразу же получив хриплый ответ от младшей дочери: — Заходи, мам. Не теряя времени, женщина зашла и застала двух своих цветиков в слезах. Синие и карие глаза обоих девочек были красными, не скрывали боли и злости. Если говорить кратко, то дочери очень походили на свою мать: и лицом, и умом но, увы, не характерами. Старшая дочь, Айя, была точной копией Мэри. Только форма носа была как у отца, за что мисс Тому его терпеть не могла и подумывала изменить форму носа. У этой девушки волосы были светлее, чем у её матери, а концы были окрашены в фиолетовый цвет; такие же, как и у Мэри, синие глаза смотрели на мир с болью; а загорелое личико с едва заметными веснушками сохранило детские черты несмотря на то, что девушке уже двадцать. Сейчас Айя снова была одета в своё домашнее тёплое платье с капюшоном пурпурного цвета, чёрные колготки и короткие сапоги которые сюда ну никак не подходили… Хотя, похоже, что девочку это не слишком волновало. Младшая же, Вэта, была строптивым, порой даже наглым пятнадцатилетним подростком. Она походила на мать, но не так, как в случае с Айей; волосы у этой девушки были кудрявыми, длиннее, чем у сестры и всегда собраны в низкий конский хвост; карие глаза часто были накрашены розовыми тенями, но дома младшая мисс Тому ходила без макияжа и не красила ногти; штаны из экокожи, розовая водолазка, высокие кроссовки — это самая часто надеваемая её одежда, которую Вэта стащила у сестры, так как Айя ненавидела розовый и обтягивающую одежду. Сейчас обе сестры сидели перед ноутбуком в комнате Айи и со слезами смотрели в экран, поставив что-то на паузу. Войдя в комнату которая была отремонтирована в нордическом стиле, Мэри посмотрела на дочерей с волнением. Она итак переживала насчёт из реакции на её новость которую она собиралась им сообщить. Что же довело её любимых девочек до слёз?! — Что-то случилось, девочки? — миссис Тому присела рядом с младшей дочерью и взглянула в ноутбук. И от увиденного у неё свело живот: иллюстрация убийства монстров людьми, да ещё и словно это было в какую-то средневековую эпоху. — Что это такое? — Мам, это ужасно, — покачала головой Айя, вытерев мокрые глаза бумажным носовым платком, а после передала его сестре, которая также вытерла глаза. — Мы сейчас слушаем аудио-историю и… Я в шоке! — Да что там в шоке, Айя, я вообще поражаюсь! Хватило же им наглости! Люди для них столько сделали! А они что?!.. — Вэта прокрутила описание аудио до середины и выделила часть слов специально для Мэри: — Смотри, мам, что тут пишут! «Живя спокойной и рутинной жизнью, к которой уже приспособились люди, монстры тайно собирали подпольные армии. Именно они захватили несколько деревень, сжигая дома и уничтожая семьи людей, одну за другой. Монстры не щадили никого: ни больных, ни детей». Ты можешь себе представить?! А люди ещё после такого им позволяют свободно гулять!.. Миссис Тому побледнела, а по лбу обильно потекли капли пота. Женщина была возмущена тем, что творит современная жёлтая пресса. Только людей с толку сбивает своей клеветой. В той стародавней войне были виноваты люди. Да, и только они! В отличии от великодушных монстров, что ценили всё и вся, люди были эгоистичны и нередко собственность монстров присваивали себе. Нет, раньше ненавистников монстров было меньше. Но сторонники разноправия подавили это большинство и люди пошли на войну с ничего не подозревающими монстрами. Война длилась дольше, чем любая из двух мировых войн. Война между людьми и монстрами шла целое столетие. Кровь и прах, бесчисленное количество жертв… После на ещё много лет монстры были заключены под землю. Вот только возникал вопрос: за что замуровали их? За то, что пытались защитить свои семьи от людской жестокости? «Это люди должны были быть заключены под землю. Хотя навряд ли это их исправило», — Мэри с болью в груди вздохнула, но не сказала ничего дочерям. Она пришла не за этим. — Ты что-то хотела, мам? — Айя посмотрела на мать с вопросом после чего закинула ногу на ногу и сложила на груди руки в замок. Вэта также отложила ноутбук, с ногами забралась на кровать сестры и с любопытством глядела на Мэри. Миссис Тому знала, что эта новость изменит отношение дочерей к ней. По крайней мере до тех пор, пока девочки не примут это. Айя больше не будет улыбаться, а Вэта не будет смеяться. Дети Тому станут одна хуже другой: старшая будет злиться, а младшая грустить… Мэри в этом не сомневалась. Но тянуть нет смысла. Гастер и она уже официально расписаны, пусть это и возмущало людей в ЗАГСе. «Замуж за монстра?! А среди людей никого подцепить не могла?!», — говорили они, но женщина не слушала. Она свой выбор сделала, похоже, ещё тогда. Тот день изменил её жизнь и Мэри благодарила судьбу за случайную встречу со скелетом в том сквере. Синеглазая женщина не могла и подумать, что их отношения будут развиваться. Причём очень быстро… — Девочки, я хочу с вами обеими поговорить. Очень серьезно, — как только Мэри это сказала, обе дочери посмотрели на неё с удивлением. Им редко удавалось поговорить, их жизнь похожа на день сурка, ничего не меняется. Неужели что-то у матери случилось. — Знаю, что должна была рассказать об этом уже давно. Знаю, что оставляла вас в неведении все эти месяцы… В общем, девочки, я встретила мужчину, вышла замуж и в течении этой недели мы должны переехать к нему. Айя и Вэта, чего уж там, раскрыли рты от неописуемых эмоций. Обе дочери были рады за мать, как иначе может быть?! Теперь мать грустить и страдать из-за своего бывшего не будет. Плохих людей выбирать Мэри не умела, девочки это знали и уже хотели познакомиться с избранником женщины. Они даже не обиделись на то, что мать раньше ничего о нём не рассказывала. — А он красивый? — вдруг оживилась Вэта, чьи карие глаза заблестели. — А сколько ему лет, мам? А у него были женщины до тебя? У него есть свои дети? Он тебя не обижает? О нас знает?.. — …его зовут Гастер и он скелет. Вопросы у Вэты в горле застряли, когда Мэри перебила её этим заявлением. Девушка сразу же напряглась, а её густые брови начали сходиться на переносице также, как и у её старшей сестры. Этой реакции миссис Тому и боялась. — Скелет? То есть он…? — Да, Айя. Ваш отчим — монстр.

***

Подземелье, наверное, уже превратилось в мир-призрак, ибо там, на горе Эбботт уже никого не осталось. Все монстры перебрались сюда, в мир людей. Некоторым даже каким-то неизвестным образом удалось перетащить и свой дом. Таковыми были скеле-бро и их «отец». Гастер и не помнит, как очнулся на вершине горы. Последнее, что он помнил — это горящее пламя Ядра и то, как тело быстро превращалось в прах. И для него была неожиданностью оказаться живым рядом с его творениями, которых он назвал сыновьями. Санс и Папирус также жили здесь, умело в кратчайшие сроки создав маленькую комнату «отцу», за что Гастер был признателен им. Целый год эта семья жила и пыталась приспособиться к новым условиям жизни. Гастер и его «сыновья» не сумели найти знакомых среди людей. И это было вполне объяснимо. У людей считалось так: Если ты общаешься с монстрами, значит ты — предатель, можно даже сказать совершаешь измену по отношению ко всем вокруг. Когда же скелет встретил одним весенним днём человека и заговорил с ним, то для Гастера это было уже достижение. Любой налаженный контакт с людьми для монстров — ещё один шаг к светлому будущему. Монстры так мечтают, так надеятся на мир между ними и людьми. И Мэри стала, можно сказать, ключом к перевороту. Гастер стал чаще с ней пересекаться, спустя месяц знакомства они обменялись номерами, раз в неделю встречались на одном и том же месте. Так прошло много месяцев, пока отношения «Человек и монстр» не перешли на новый уровень. Миссис Тому была весёлой, умной, и обожала свою семью. Долгое время скелет не решался предложить ей расписаться и жить всем вместе. Просто потом, во время их посиделок на лавочке в обнимку у Гастера вопрос вылетел сам по себе. И Мэри, не думая даже, согласилась. В тот же день и расписались. Человеческая женщина, формально, считалась отныне монстром в глазах людей. И её дочери вместе с ней. А Айя ещё удивлялась, почему на неё все в университете смотрят как на врага народа. Вэта точно также начала бояться, что одноклассницы в один прекрасный день толпой соберутся и изобьют её. Сегодня же девочки узнали причину. «Мальчики» же узнали о том, что у Гастера кто-то появился на следующий день после заключения его брака с Мэри. Санс был рад за отца, но беспокоился насчёт отношения к ним. Не каждый человек на такой риск согласился бы. А Мэри рискнула своей безопасностью, и безопасностью своих детей. Папирус был также безмерно рад за отца. Мачеха и две сводные сестры… «Золушка» сразу вспоминается. Но высокий скелет с «боевым телом» был уверен, что Мэри будет не «тщеславной и злой мачехой», а любящей матерью. Точно такие же мысли и про сестёр были. Да о чём мы говорим?! Папирус — такой наивный, такой хороший… Наверное, отправь его в лес и оставь там — так он со всеми деревьями подружится. Сейчас два брата сидели на диване в большой гостиной. Точнее, Папирус смотрел телевизор, а Санс дремал. Гастер же сидел в своей комнате и глядел на себя в зеркало. Этот монстр сейчас так переживал. Он корил себя за то, что до последнего они с Мэри утаивали новость от её дочерей. Стало страшно за их реакцию. А если девочки отчима и сводных братьев не примут? Скелету не хотелось войны под родной крышей. Он всецело надеялся, что его жена справится и как-то… Сгладит острые углы, объяснит дочерям, что бояться нечего. Надеялся… Гастер на это всей своей душой надеялся. Услышав сигнал автомобиля, а после как кто-то неподалёку заглушил мотор, Гастер наконец вышел из своего укрытия. Прятаться больше нет смысла. Пора принимать новый этап своей жизни, каким бы он ни был. Скелет видел, как его младший сын уже с энтузиазмом понесся к двери и собирался открыть её. Но Гастер телекинезом придержал входную дверь и выдохнул. Надо заранее предположить сыновей. Тоже, как и девочкам, дать им время привыкнуть. — Санс, Папирус, послушайте. Сейчас вы впервые увидите вашу мать и её детей. Попрошу сразу: не огорчайтесь, если их реакция на нас будет не такой, какую вы ожидали. Людям, да и монстрам тоже, порой время нужно, чтобы привыкнуть. Что вы, что они… Никто из вас не знает как это: новый дом, отчим или мачеха, сводные братья и сестры. Я это знаю и понимаю. Вас также прошу проявить терпение. — НИКАКОГО ВОЛНЕНИЯ! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС — ОБРАЗЧИК ВЕЛИКОГО ТЕРПЕНИЯ! — улыбаясь отцу высокий скелет гордо поднял голову вверх и вызвал у бывшего королевского учёного облегчение. — бро, ОБРАЗчик чего? — Санс не упустил шанса подколоть младшего, из-за чего Гастер хохотнул от этой ситуации. А Папирус стукнул себя по лбу. — ПАПА, КАК ТОЛЬКО ОНИ ПОЗНАКОМЯТСЯ С САНСОМ, ТО ТУТ ЖЕ ПОДУМАЮТ О ТОМ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ К СЕБЕ ДОМОЙ. ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ИСПОРТИТЬ ЖИЗНЬ МАМЕ И СЁСТРАМ СВОИМИ ДУРАЦКИМИ ШУТКАМИ! — ладно тебе. ты ведь улыбаешься~ — ЗНАЮ. И МЕНЯ ЭТО БЕСИТ. КАК ЖЕ ВЕЗЁТ ЛЮДЯМ, У КОТОРЫХ ЕСТЬ МЫШЦЫ У РТА И БРОВИ… А Гастер всё слушал эту дискуссию сыновей и нервничал. Наверное, больше такой спокойной жизни не будет. Санс больше не будет шутить, а Папирус прекратит пробовать готовить спагетти. На кухне, скорее всего, будет всем заправлять Мэри, а дочери помогать… А может и нет. Честно говоря, скелет не был уверен. В одном только он был уверен. И в этом он был уверен на все сто процентов. Гастер чувствовал это: дочери Мэри отнесутся к нему и его сыновьям…