Сводные...кто?!

Нынешняя жизнь может содержать как хорошие, так и не очень хорошие моменты. Мир отныне приходится делить не только с представителями разных национальностей, ориентаций и мнений, но и с теми, кого многие люди считали лишь играми детского воображения. Теперь человечество вынужденно делить землю с монстрами. Выход монстров из Подземелья заставил многих политиков и учёных взглянуть в самые тайные и тёмные глубины истории. Как позже они выяснили, две расы поначалу были дружны и ничего не предвещало бед. Люди были лучшими инженерами и медиками, помогая в строительстве и лечении множества болезней которые могли обратить монстров в прах. Монстры же были неповторимы в земледелии и владении магией, так что практически всегда обеспечивали людей едой и делали климат более благоприятным. Такая гармония позволяла двум расам жить на одной земле бок о бок. Дети играли друг с другом, взрослые относились друг к другу как добрые соседи. Мир был совсем не таким, каким сейчас мы его видим. Но со временем людям всего, что им давали монстры, стало мало. Они требовали больше и больше, отбирая всё, что безобидная раса создавала непосильным трудом. Монстры не выдержали такого отношения к себе… Но больше они не стали терпеть тогда, когда люди начали нападать безо всякой причины. Людская алчность и жестокость стали почвой для войны. Человек не знал жалости и убивал любого монстра, не глядя на него возраст. Что ещё осталось монстрам, кроме как защищать своих родных?! Они давали отпор людям, но их сил и магии было недостаточно. Ни одна душа не была поглощена, монстры терпели поражение за поражением. Спустя один короткий век который казалось бы длился целую вечность, люди одержали победу жестоко подавляя последние попытки монстров восстать против них. Поверженная раса была в меньшинстве. Монстры думали, что их всех до единого уничтожат. Но, вопреки их ожиданиям, люди снизошли до них и сменили гнев на милость. По крайней мере это так прозвучало с их уст… Человечество загнало монстров под землю. И с помощью заклинания, семь человеческих волшебников создали барьер. «Всё, что угодно может войти. Но ничто не может выйти», — заключили они. Недели становились месяцами, месяца годами, а года превратились в столетия… И вот, наконец-то спустя столько времени, монстры оказались на свободе благодаря доброму человеческому ребёнку. Малыш Фриск пробудил в монстрах ту человечность, что люди когда-то отняли своей жестокостью. Его добрая душа и решимость спасли целый мир. Жаль, что никто кроме монстров об этом не знает.

***

— Приветик? Чара, ты здесь? Я видел какого-то человека… Каждый день в доме Дриммурров стал похож один на другой. Но этим они и были хороши, ведь всё вернулось на круги своя. Азгор и Ториэль, не без помощи детей, наконец сошлись; Азриэль жив также как и Чара; вся семья переехала на поверхность и сейчас поддерживает каждого монстра, чем только могут. Детское личико смешно корчится и морщит нос, как только за ухом прозвучал голос мальчика, а после в глаза из окна ударил яркий свет солнца. Девочка в зелёной пижаме спряталась под одеяло, чем рассмешила своего приёмного брата. Но уснуть ей не дали: тот самый братец начал забирать у человека одеяло. — Чара, вставай! Мама завтракать зовёт! — голос Азриэля звучал так радостно, словно не было в их жизни ничего плохого… Словно он не умер из-за Чары, не был бездушным цветком, не пытался убить Фриск. Как будто всё это было их общим ночным кошмаром. — Я спать хочу, — недовольно пробормотал девочка выглянув из одеяла и посмотрев своими алыми глазами на монстра покрытого белым мехом. Только детское личико выглянуло из своего укрытия, как бывший принц Подземелья сразу же сорвал одеяло и скинул на пол. Этим он заставил Чару надуть свои пухлые щёки и нахмуриться: — Азриэль Дриммурр! — Ну же, Чара, вставай! Чай остывает! Азриэль был настойчив и девочке пришлось подняться и сонной походкой направиться в ванную. Расчесав свои волосы и умывшись, Чара взяла свою личную зубную щётку красного цвета и принялась за дело. Во время чистки зубов она случайно кое-что заметила и тихонько хмыкнула: в раковине застряло немного белого меха. Наконец завершив водные процедуры и переодевшись в свои любимые полосатую кофту и штаны, маленькая Дриммурр спустилась на кухню где уже за столом беседовали её родители и брат. Чара смотрела на эту семейную идиллию с довольной улыбкой, без намёка на геноцид: Ториэль шутит и забавно хихикает, Азгор рассказывает какие ещё цветы видел вчера вечером в интернет-каталоге, а Азриэль нахваливает чай отца и пирог матери… А ведь так было ещё там, в Подземелье. До того, как Чара умерла и королю с королевой пришлось развестись из-за деяний первого. Азгор был так опечален смертью своих детей, а после разлукой с женой. Теперь же он дорожил каждой секундой с «Тори» и пообещал себе советоваться с бывшей королевой во всём. Даже сейчас когда, казалось бы, пустяшная ситуация: заказать несколько семян из интернета. — Всем доброе утро! Надеюсь, вы без меня не всё съели… — всё также сонно произнесла Чара оторвав от разговоров родителей и брата. Хорошо ещё, что без неё есть не начали, а то у Азриэля уже текли слюнки от выпечки мамы. За завтраком Чара не слушала никого. Да и улиточный пирог, чего скрывать, девочка не любила… Хорошо хоть, что сегодня ей было не до этого и она не воротила нос. Сейчас её беспокоил другой вопрос. Чара сегодня вдруг вспомнила о Фриск. Об этом мальчишке, что прямо излучал решимость. И именно он сегодня ей приснился. Ребёнок в синей полосатой кофте звал девочку по имени. И, кажется, говорил о каком-то другом человеке. Чара поставила перед собой цель узнать о каком конкретно человеке шла речь. Но узнать от Фриск напрямую навряд ли выйдет. После того как мальчик отдал свою душу этой девочке… Он превратился в своего рода призрака и иногда посещает Чару или Азриэля во снах. Радовало брата и сестру только то, что Фриск не потерял своей человечности. Несмотря на отсутствие души, последний упавший ребёнок не утратил своей личности. Жаль, что с ним нечасто можно поговорить и не всегда сны с ним запоминаются. Когда завтрак подошёл к концу, Дриммурры убрали со стола и вымыли всю посуду за собой. Видя, что родители уже в который раз мило переглядываются между собой, Чара смекнула, что им с Азриэлем лучше пока пройтись. — Пап, мам, мы пойдём погуляем! — предупредила девочка родителей на что Ториэль сразу же оторвалась от своего мужа и с материнской строгостью произнесла: — Только обязательно вернитесь домой пораньше. Не ходите дотемна. — Не будем, мама. Просто поиграем на улице, — Азриэль взял свою названную сестру за руку и вместе с ней вышел из дома. Из дома, что не был похож на дворец. Самый простой скромный домишко с большой территорией на заднем дворе, которую Азгор планировал в будущем засадить цветами. Дети и жена поддержали его в этом. Королю всегда нравилось сажать и поливать растения, а на поверхности ещё и солнце есть. Можно выращивать всё, что только возможно! Оказавшись на улице, Азриэль покрепче сжал ладонь девочки в своей. Как бы он не был храбр в обличье цветка, теперь он снова стал живым ребёнком-плаксой. Бывший принц Подземелья не чувствовал себя в безопасности на улице, если Чары не было рядом. Люди жестоки к монстрам и любой косой взгляд таит в себе немало злых намёков. Сказать по правде, маленькая мисс Дриммурр тоже страдала. В школу ни она, ни Азриэль не ходили, Ториэль не смогла стать учителем как того хотела, а Азгор был вынужден работать вместе с другими монстрами на общественных работах. Всем понятно на каких именно… «Пусть вообще радуются, что правительство им платит и даёт возможность жить!», — ворчали старики людской расы и с презрением смотрели на Чару. Да, любой тесный контакт с монстром равносилен государственной измене в простых кругах. Вышла замуж за монстра, как в случае Мэри Тому — ты предательница. Являешься приёмным ребёнком семьи монстров будучи человеком — ты предатель. Глупые… Нет, даже ТУПЫЕ умозаключения! Но люди так жили и живут. Им не понять этого. Не понять, что есть и другие ценности в жизни. Именно в этом и заключается главная цель каждого из «изменников»: доказать человечеству, что всё ещё можно исправить и что монстры… — Монстры ведь тоже люди. Они люди даже больше, чем мы все.