КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

- Ген, Гена, что ты хочешь на завтрак? – шепотом произнесла Ирина, нежно касаясь лица спящего Кривицкого.       Он оторвался от подушки, покрутил головой и пробурчал: «Показалось…» И вновь уткнулся в подушку. - Кривицкий, я тебя спросила, что ты хочешь на завтрак, - она начала тормошить его плечо. - Не показалось, - он перевернулся на спину и потянулся, - кофе… - А к нему что? – не унималась будущая супруга. - Тебя! – его глаза сузились, и он расплылся в улыбке, - доброе утро! - Я серьезно спросила, - толкнула она его плечо. - И я серьезно ответил, - продолжая улыбаться, прошептал он. - Перебьешься! – в него полетела подушка, которую он поймал и прижал к груди. После чего ехидно спросил: «Без кофе или тебя?» - Без нас! – мгновенно отреагировала на его вопрос она. — Вот, только зря разбудила, - проворчал он и, натянув одеяло, отвернулся от нее. - А ты на работу не собираешься? – попыталась она стащить с него одеяло. - Собираюсь, – повернув голову, он подмигнув, ослабил хватку, и она упала на спину вместе с одеялом. Гена поднялся и склонившись над ней, погладил её волосы, коснулся губами ее плеча, - ты со мной? - Что я там делать буду? В телефоне сидеть, – проворчала она, пытаясь освободиться от одеяла, — это я и здесь могу. - Опять, начинается! – громко вздохнул Кривицкий и напомнил, - Ириш, я тебя услышал! - И? – поправляя одеяло на кровати, она хотела знать к какому решению он пришёл. - И процесс пошел, - бросил через плечо он, направившись в душ. - Куда? – она догнала его уже у дверей ванной комнаты и протянула смену белья, - забыл. - Спасибо, - он поцеловал её в лоб и ответил - никуда, а какой. Мыслительный. - Ну, и что надумал, мыслитель? – не унималась она, не давая ему включить душ. - Ага, так и сказал. Мне ни кофе, ни любимой женщины, а я все выложить должен! Ирка отстань, ни ешь мозг! Я еще от вчерашнего не отошёл, - и он включил душ, давая понять, что больше не намерен разговаривать на щекотливую тему, по крайней мере с утра.

***

      Накануне вечером… - Ген, мне нужно с тобой поговорить, - сказала Ирина, подавая Кривицкому тарелку, наполненную овощным рагу. - Да, конечно, я слушаю, - он принял тарелку и, поставив ее на стол, покрутил ее, как бы оценивая предложенный ужин, - спасибо! - На здоровье. Вино будешь? – она стояла у бутылочницы и ожидала его ответа, но Геннадий не торопился, - я жду. - А, нет, спасибо! – он очнулся от своих мыслей и, поблагодарив ее, поторопил, - садись уже, не суетесь. Давай тебе налью. - Нет, я тоже не буду, - она задвинула бутылочницу, и покосившись на коробочку с разноцветными макарунами, сказала в пол голоса, - лучше чай позже. - Как знаешь. Но моё сырное с копчёным лососем и солёной карамелью. Забито! – он сразу мысленно поделил коробочку с десертом на двоих по вкусам. - Ты же знаешь, я люблю шоколадное и фисташковое. Ешь, давай! – и она села за стол напротив него, включив фоном колонку, из которой полилась инструментальная композиция Кевина Керна.       Бросая взгляды на уткнувшегося в тарелку Кривицкого, она спросила: «Ген, что будем делать дальше? Мне в Москву нужно возвращаться». - Да, я понимаю, - закивал он и покрутив вилку в руке, сделал комплимент, - очень вкусно. - Нет, не понимаешь, - не отреагировав на его похвалу, Ира продолжила, - где мы жить будем здесь, в России или еще куда рванем? - Я бы остался здесь, - честно признался Геннадий, пережевывая сочный кусок мяса, только что выуженного из тарелки. - Понятно, - кивнула Ирина и отложив свою вилку, поинтересовалась, - а обо мне думал?       Голод улетучился, несмотря на нереальные запахи, витавшие по всей квартире и аппетитный вид тушеных овощей на тарелке. Она откинулась на стуле и посмотрела на Кривицкого в упор, сверля взглядом.       Он постарался не реагировать на изменившийся тон Павловой: «Постоянно думаю». - И что надумал? – полюбопытствовала она. - Жениться наконец, - он тоже отложил вилку и уставился на неё, - ты же знаешь… - Хорошо, женились дальше что? Как ты себе всё представляешь? – она скрестила руки на груди и продолжила сыпать вопросами. - Представляю, какой ты будешь женой, - усмехнулся он, - давай сначала поужинаем спокойно. Я как бы с работы пришёл… - А что твоя жена делать будет, представлял? – не обращая внимания на его просьбу, Ира подкинула ему ещё пищу для ума.       Кривицкий встал из-за стола, взяв тарелку, двинулся по направлению к мойке: «Все что захочет. Может домом заниматься, может в клинике работать». Она развернулась на стуле и понимая, что он намерен вымыть за собой посуду, подошла и забрала тарелку из его рук: «Я сама, дай». После чего оттеснила его от мойки. - Ты же знаешь, дома я со скуки умру, а в клинике… ты меня на подвиг что ли толкаешь? Я ни иврита, ни английского не знаю, что в твоей клиники я делать буду. - Хорошо, а что хочешь ты? – вскрывая коробку с макарунами, попытался выпытать он. - Ген, я не знаю, честно. Такой хаос в голове. Я хочу быть с тобой и вижу, что тебе здесь нравится. Ты здесь на своем месте, у тебя здесь все по нотам. Но я себя здесь не вижу. Мне было хорошо в Склифе, - она оперлась на мойку и замолчала. - Ириш, ты хочешь предложить гостевой брак? – заподозрил Кривицкий, - или ты хочешь, чтобы я вернулся в Россию? Но у меня там ничего, даже перспектив никаких, ни жилья, ни работы, ни денег. Только ты… ну, и отец. Но, кажется, я ему вообще не нужен, особенно сейчас, когда у него Александра Сергеевна появилась.       Он включил кофемашину. Вознамерившись приготовить порцию капучино, он засыпал порцию кофейных зёрен и достал молоко из холодильника. - Да, Ген, я понимаю, но и ты пойми. Я уже должна была вернуться, - призналась она, - с трудом Ивана Николаевича уговорила еще за меня поработать.       Он нахмурился, наклонил голову и отставив капучинатор, с тревогой произнёс: «Ты, хочешь сказать, перспектив у нас никаких. Встретились и разошлись, как в море корабли. Зачем тогда этот брак, вся эта суета предсвадебная, если конец один и он неизбежен? Я же не могу приехать с тобой в Москву и сесть тебе на шею. Спасибо, уже сидел». - Ну, что ты такое говоришь, Кривицкий? – возмутилась она, - ты опять хочешь соскочить, увильнуть от обязательств. - Я этого не говорил! – воскликнул он, - Я не пойму, тебе здесь плохо? Что не устраивает, Ир? - Да, все! – разнервничалась она, больше не в силах сдерживать свои эмоции, - страна другая, язык, люди… жилье даже не наше, а клиника тебе дала. - О, господи! Ну, чем здесь плохо? Солнце почти круглый год, море, я, наконец, - он попробовал успокоить её, погладив по плечу. Но это не возымело эффекта. Его рука была отстранена Ириной. - А чем тебе в Москве плохо? Не хочешь в Склифе работать, клиник море. Устроишься куда-нибудь, - она пожала плечами, не видя проблемы с его трудоустройством в России. - Почему я должен устраиваться куда-нибудь? – Кривицкий был в недоумении. Его хотели приткнуть куда угодно, лишь бы он вернулся вместе с ней. - Ну, ты же не хочешь в Склиф, - фыркнула Ира, - хотя я бы тебя хоть сейчас взяла. Мне челюстной позарез нужен. - Егорова, только не говори сейчас, что ты замуж выходишь, чтобы меня заполучить в свое отделение, - попытался пошутить он. - Я замуж за тебя иду, чтобы ты, дурак, опять чего-нибудь не выкинул, - она напомнила ему больную тему, которую она тщательно избегала, чтобы не причинять ему боль, но сейчас она не выдержала, - а не потому, что думала, что ты всё бросишь и на помощь жене примчишься. - А ты попроси, может и примчусь, - усмехнулся он, - можно подумать, ты меня плохо знаешь. - Ты, еще не муж…, - напомнила она ему и отвернулась к мойке, надеясь, что он не заметит ее улыбку. - А я вообще-то по наивности своей думал, что перед свадьбой люди о другом говорят, - Кривицкий решил не продолжать и попытаться не портить до конца вечер, на который у него были свои планы. - Меня люди не интересуют, меня интересуем мы. И что мы после свадьбы делать будем, - не отступая от темы ни на йоту, припечатала Ира. - Ириш, утро вечера мудренее. Я всё понимаю. Всё сложно. Но мы найдём выход, верно? – он обнял ее за талию и посмотрел обезоруживающим взглядом, - а сейчас просто кофе попьем с макарунами? И мне каталог с аксессуарами привезли, полистаем? Павловой ничего не оставалось, как согласиться на чашку ароматного кофе, который был уже практически готов, и вздохнув, она сдалась: «Хорошо, давай свой кофе, соблазнитель! Но разговор не окончен, понял?»